«Сводный брат»

***

Конец учебного дня. Поздний вечер. Нурлан, скрестив руки на груди, стоял около пустой школы. Хлопья снега валили с неба и дул сильный ветер, раздражая кожу лица. Он ждал Женю, пока тот выйдет из учебного заведения со своими вещами, заберавшего свои вещи из кабинета директора. Брюнет пару раз дал волю слезам, которые застывали на морозе. Он ощущал смешанные чувства. Ему одновременно неприятно, и одновременно приятно осознавать тот факт, что его больше рядом не будет. С одной стороны — как же ему теперь жить? Снова искать отношения? Не хочется — слишком многое он пережил, чтобы достичь их, которые и так безуспешно закончились, ещё и в такой праздник! А с другой — этот подлец больше не будет его обманывать. Почему «обманывать»? Всё просто: у него, как стало недавно известно, была далеко не бывшая жена и ребёнок. Бедная Мария думала, что всё хорошо в их долгом браке, а оказалось наоборот… В конце концов, женщина узнала об его отношениях с кем-то из школы, подняв скандал на работе мужа. Она долго расспрашивала кто эта мразота, но Евгений что-то выдумал, тем самым не выдав их секрет с Нуром. Обнадеживало сейчас только одна вещь — дома его ждёт любимый блондин с голубыми глазками… Ждёт, очень ждёт. Ждёт и любит, даже скучает по своему близкому человеку, как и мама. Хоть кто-то. — «Надо будет зайти и купить маме цветы и торта, а Лёше…» — тут он и завис. Что же ему дарить? Может быть краски или кисти? Художник же. Во время прибывания в комнате младшего, он заметил, что материалов у него много: что кисточки, что краски, но не было одного — холста. — »…что-то придумаю.» Из здания, наконец, выходит долгожданный Женя. В руках парня была ожидаемая коробка с личными вещами, имеющие отношение к его бывшей работе: ручки, папки, бумага и многие другие канцелярские штучки. Блондин пару минут смотрит на Сабурова и грустно хмурит брови, ругая в душе себя и только себя за это всё. Ругает за то, что испортил ему жизнь: — Нурлан, я… — Замолчи, — ядовито шипел казах, зло сжимая ладони в кулаки. Злость переполняла измученного морально Историка. — Я тебя никогда не прощу. Просто уходи скорее. — Извини меня, пожалуйста… Извини, — шёпотом, тоже опустошенно, выдавливает бывший возлюбленный и направляется к машине. Остановившись на мгновение, он, казалось, с любовью и теплом кидает ему в след: — Спасибо тебе. Спасибо, что сделал меня счастливым хотя бы на миг. Прощай, Нурлан… — он садится в машину и уезжает. На лице Сабурова не дрогнула ни одна мышца. Оно не выражало ничего, кроме отвращения, вперемешку с грустью. Не теряя времени, казах направляется в магазины, а затем и домой к своей семье.

***

Тем временем, пока Сабуров шастал по городу, Светлана готовила ужин, а Лёша дорисовывал картину Нурлану, которая, по идее, должна была быть в виде портрета, но он решил добавить себя и маму, и, кончено же, формат холста вышел гораздо больше, но осознал это он поздно, из-за чего пришлось ходить несколько раз в магазин. Кисть никак не могла спокойно без дрожи находиться в молодой руке блондина. Его напрягал брюнет, который под конец школьного дня был сам не свой, будто комок нервов в чёрном строгом костюме, бродил школе. А также Щербаков окончательно осознал одну вещь — ему нравится Нурлан. Старший брат. Ему. Нравится. Он и сам этого не понимал, как так вышло… В последнее время он спихивал на простую привязанность, но это оказалось явно не так, поэтому в мыслях было признаться ему в своих чувствах. Плевать, что у него парень. Плевать, что ему не позволит совесть и воспитание. Плевать, если у него просто не будет чувств к нему. Плевать, если он что-то подумает плохого про него. Просто плевать на всё. На отказ в любой форме и виде. Делая последние, финальные мазки кистью, пропитанной масляной краской, Алексей успешно откладывает свои инструменты и осматривает картину. — «Вышло, вроде, не так уж и плохо» — оценивал визуально свою работу он, — «Мне нравится.» — с таким вердиктом он берет кисти, палитру, баночку с грязной водой и тряпку в масле, которые несёт приводить в нормальный вид — уход за подобными вещами был обязателен у блондина — он ценит, что имеет, особенно это. Проходит пара минут, когда он покончил с уборкой художественных материалов, и в квартиру кто-то заходит. — «Это, наверное, Нурлан!» — Щербаков прикрывает дверь в свою комнату, где стоял мальберт с недавно нарисованной картиной После того, как закрывается входная дверь слышится хриплый голос из коридора: — Я дома, — оповестил семью Сабуров. — Мы тебя уже заждались, — выходит на встречу сыну блондинка, вытирая руки об синее полотенце. — Извини, задержался по делам, — он слегка улыбнулся, — А это тебе, мам, — женщине протянули красивый и дорогой букет белых роз и коробку не менее хороших конфет «Mersi». — С 14 февраля! Люблю тебя! Мать, выронив тряпку из рук, застыла в шоке, чуть ли не плача от подарка сына. Крепко обнимая и целуя его, Светлана принимает подарок: — Спасибо, сынок, мне очень приятно! С меня вкусный ужин! — они посмеялись, как женщина ушла на кухню. — Пойду в вазу поставлю цветочки. — Лёша, иди сюда, тебе тоже есть подарок, — подойдя, Нурлан вручает ему большой подарочный пакет, в котором лежали кисточки, которых он, вроде как, не видел у голубоглазого, белила, холст, энергетик и пачка сигарет, — с праздником и тебя. — казах осторожно целует того в макушку и приобнимает. — Вау… — Лёша осматривал подарки. — Спасибо тебе большое, Нурик! Это очень круто! — Всегда пожалуйста, блондинчик, — смеётся историк. — У меня для тебя тоже есть подарок. Для вас с мамой. — Да? — удивлённо вскинул бровями старший. — Мам, ты слышала? — Пошли тогда скорее смотреть! — женщина вернулась с кухни. Они ушли в комнату к Лёше. Войдя туда, в глаза бросилась сразу же эта картина: совсем свежая, яркая, пропитанная любовью и теплом. Парочка принялась осматривать её сначала на расстоянии, а затем уже и в близи. Светлана видела много картин блондина, но такой — никогда. Не то, что она не видела свои портреты в его работах, нет — она видела в этой работе самое главное — семью. Настоящую семью, полную. Даже только с ней одной и сыном семья была бы полная, а тут ещё и Нурлан с Андреем! Это было просто волшебно. Самые разные эмоции переполняли их. А они были, и ещё какие: все восторженно, боясь даже прикоснуться к творению, продолжали осматривать её, после чего очередь дошла и до подростка, которого все принялись крепко обнимать и хвалить. Скорее всего, уже даже и сглазили, ха-ха. Восторженная блондинка убегает на кухню, так как совсем забыла про ужин. Братья остаются наедине в комнате. Надвисает неловкая тишина, которую прерывает Сабуров: — Лёш, — начинает он. — Ты правда большой молодец, хотя даже и этих слов будет ничтожно мало, чтобы выразить нашу благодарность. — Спасибо… — благодарит его Щербаков, после чего робко подходит к брюнету и обнимает, зарывшись носом в ткань около ключицы. Он снова обнимает его в ответ. И вот, когда голубоглазый получил нужные слова про работу, настала его очередь… Лёша отстранился от груди азиата. Поджав губы и, спрятав неуверенный куда-то в пол взгляд, медленно и робко, словно боясь испугать, тянется к высокому брюнету, чтобы поцеловать: встав на носочки, он охватывает тонкими пальцами бледных рук смуглую шею. Пухлые, слегка потрескавшиеся от зимнего мороза на улице губы накрывают чужие также осторожно и нежно, чтобы не отпугнуть. Он притягивает к себе старшего ближе, хотя и казалось, что ближе уже некуда. Казах же просто стоит, прикрыв карие глаза веками. Рука невольно оказалась на бедрах, с которых спадали шорты подростка. От действий мужчины бабочки, что умерли несколько лет назад, в животе оживились, приятно щекоча. По телу пробежалась лёгкая и приятная дрожь. Когда ноги стали ватными и было тяжело, подростка подхватывает на руки, оставляя отпечатки пальцев на бедрах, Нурлан. Разрывать поцелуй никак не хотелось. На удивление он углубляет его, слегка хмурив брови; ему стало жарко в костюме. Отпустив младшего на пол, Сабуров принялся снимать с себя пиджак и рубашку, как его останавливают: — Нурлан, я хочу с тобой серьёзно поговорить, а точнее… кое-что сказать. Он остановился, оставшись в рубашке: — Хорошо, я слушаю тебя. — Нурлан… — неуверенно выдавил Щербаков, перебирая пальцы рук, — Ты мне… нравишься, — секундое облегчение настигло его, но после чего испарилось. По юному телу снова пробежалась дрожь, но теперь она была резкая, не приятная, пугающая. — Нравишься как парень. Мне нравятся твои красивые глаза… твоя улыбка… твой смех и слёзы… мне нравится в тебе всё. Мне нравишься ты. Только ты. Никто больше. Я пойму, если ты… Лёшу резко прижимают к груди, буквально вдавливая в себя. Смуглые руки сжимали ткань футболки юноши. Воцарило молчание, после которого послышался хриплый голос Сабурова: — Лёш, я… — И мне плевать на твоего Женю, — добавляет блондин. — Ты мне тоже нравишься, — губы расцвели в тёплой улыбке. — П-правда…? — Правдивее не бывает.

***

【 КОНЕЦ 】

Автор идеи: sonya_parkers.

***