Между штилем и ураганом

      В пятницу у Гун Цзюня получается освободиться пораньше. Он скорее спешит домой. Чжэхань на неделе помогал ему разгрести почту, проанализировать новых возможных партнёров, потому что он сам не успевал этого сделать чисто физически, работы было и так слишком много. Но теперь у него намечалось пару дней выходных, потому что предстоящие съёмки накрылись из-за благословенного урагана. Да, Гун Цзюнь не был расстроен. Он был даже очень рад и попросил ассистентку ничего не ставить на эти дни.       Дома его встречает немного уставший, но улыбающийся Чжэхань. Он потягивается, когда выходит к нему из комнаты, приветственно легко обнимает за плечи, и они идут на кухню, пить какой-то чай с травами, которые им на днях завезла тётушка.       Они хотят провести этот вечер вместе. Этот вечер, следующее утро, весь день, вечер и ещё одну сладкую ночь, после которой не надо будет никуда бежать.       Чжан Чжэхань, сидя перед ноутбуком, рассказывает, что кроме тех, кто уже предложил Гун Цзюню партнёрство, есть ещё один вариант, о котором Чжэханю по секрету рассказала одна из бывших ассистенток: заканчивается проектирование одного фильма, у которого есть все шансы выйти на большие экраны, уже назначен руководитель кастинга и после утверждения сценария будет начата официальная работа по подбору актёров. Гун Цзюнь мог бы сыграть неплохую роль в этом фильме. Мужчина соглашается, и они обсуждают, как бы правильнее было связаться с продюсером.       Гун Цзюнь переставляет стул ближе к Чжэханю, кладёт щёку ему на плечо, немного наваливаясь. Чжэхань фыркает недовольно, но смотрит на него с умилением, берёт его руку, переплетая пальцы, и тут же чувствует как Гун Цзюнь жадно хватает его кисть обеими своими ладонями, стискивает, прижимает к себе, а потом возвращает обратно на его колени, но своих рук не убирает, проводя широкой ладонью по бедру и оставляя лежать на коленке. Ох уж этот Гун Цзюнь… иногда Чжэханю кажется, что он хочет его съесть, настолько жизненно необходимо этому парню облапать его с головы до ног, исцеловать и вылизать, казалось, каждый сантиметр его тела, а потом несильно покусать за всё, что попадётся перед его затуманенным взором.       Гун Цзюнь спокойно смотрит в экран ноутбука, что-то говорит про общих знакомых с этим продюсером, пока его рука неспешно оглаживает коленку Чжэханя.       — Что, ещё раз? — переспрашивает, смаргивая наваждение, Чжан Чжэхань. Кажется, он немного отвлёкся на свои мысли.       — Хань-гэ, о чём ты думаешь? — усмехается Гун Цзюнь. — Что, стоило мне подсесть ближе, как ты больше не можешь думать ни о чём… кроме?.. — он задорно смеётся и загоняет Чжан Чжэханя в краску.       — Ты просто слишком близко сел и делаешь слишком откровенные вещи, — пытается оправдаться Чжэхань, отворачиваясь к ноутбуку и пытаясь спихнуть руку Гун Цзюня со своего колена, которая только сильнее и настойчивее стала сжимать мышцы.       — Слишком откровенные? — веселится Гун Цзюнь. — Чжан Чжэхань, ты серьёзно? Сколько тебе лет? Ха-ха! Так сидят все школьники в кинотеатрах на своих последних рядах, а тебя это способно выбить из колеи? Ты что, не знаешь, что такое «слишком откровенно»? Ну, давай покажу, — уже громким влажным шёпотом заканчивает Гун Цзюнь, наклоняясь к шее Чжэханя и опуская на кожу свои зубы. Боже, как же ему хочется сдавить челюсть… ну, может быть, совсем чуть-чуть… но он сдерживается, тут же обвивая руками талию мужчины, влажно смыкает на его шее губы, оставляя собственнический размазанный поцелуй.       Гун Цзюнь поднимает взгляд и видит самые красивые глаза на свете: Чжан Чжэхань смотрит на него несколько долгих секунд и наклоняется к нему, дотрагиваясь своими мягкими губами, запускает руки ему за спину, обхватывая немного неловко, приоткрывает рот и прикрывает глаза, осторожно облизывает нижнюю губу, проводит языком по верхней, позволяет Гун Цзюню целовать себя сильно, нетерпеливо и очень мокро.       Их прерывает телефонный звонок. Чжэхань резко дёргается, отнимает руки от успевшего разогреться тела, подхватывает телефон, на дисплее которого мелькает неизвестный номер, снимает трубку и спешно выходит из кухни.       Когда он возвращается, он прячет глаза, а его движения теряют плавность.       — Цзюнь-Цзюнь, мне нужно сейчас уехать… это по работе… ну, то есть надо срочно поехать на встречу с директором… ехать далеко, за город, так что я вернусь или очень поздно, или переночую где-нибудь, так что не волнуйся за меня, ложись спать.       — Что случилось? — Гун Цзюнь встаёт из-за стола, хмурится, подходит к Чжэханю, но тот разворачивается и спешит в комнату. Он быстро переодевается.       — Хочешь, я с тобой поеду?       — Да нет, не надо, ничего страшного не случилось, разгребаю всё те же проблемы, — грустно усмехается. — Не переживай, там будет мой юрист, он сказал, что приведёт кого-то из министерства, я потом всё расскажу, просто не знаю, чем это всё закончится, вот и волнуюсь немного.       На прощание Чжан Чжэхань бегло чмокает в щёку Гун Цзюня и уже хочет бежать в машину, которая ждёт у дома, но разворачивается на пороге, обнимает мужчину, оставляет на губах нежный и сильный поцелуй.       — Прости меня. Я люблю тебя. Извини, что вот так… что приходится…       Не договаривая, Чжэхань сбегает вниз по лестнице.

***

      Гун Цзюнь сидит дома и вертит в руках телефон. У него есть контакты директора студии Ханя, но от этой женщины добра не жди. У него нет номера его юриста, да и если был бы, тот бы всё равно ни за что бы ничего не рассказал не пойми кому. У него есть номера ассистенток, которые раньше работали с Ханем, и некоторых членов его команды, но вряд ли они что-то знают о том, что происходит, тем более они не поймут почему бывший коллега по сериалу вдруг внезапно их об этом спрашивает. Мама Чжэханя? Нет, она уж подавно ничего не знает, и он только заставит её волноваться.       С кем там у Чжэханя встреча? С директором и юристом? Да, но телефоны этих людей у Чжэханя явно должны быть вбиты в телефонную книгу, а звонить с новых номеров, как у бизнесменов, так и у уважающих себя юристов, просто не принято.       Гун Цзюнь потом не сможет сказать, сколько времени он провёл в раздумьях, которые прервал звонок в дверь. Его брови непроизвольно поднимаются, когда на камере появляется знакомое лицо Хуан Юмина, а за ним маячащая фигурка Ли Дайкуня. Не спрашивая зачем эти двое явились, он сразу же открывает дверь.       — Цзюнь-ди, привет, — здоровается в своей обычной немного резкой манере Хуан Юмин, — Чжэхань дома?       — Привет-привет, Цзюнь-Цзюнь! — махает ему рукой из-за спины спутника Ли Дайкунь.       — Нет, не дома, — качает головой Гун Цзюнь и отходит чуть в сторону. — Зайдёте?       Хуан Юмин тут же проходит внутрь, быстро осматриваясь.       — Как у вас дела? — улыбается Ли Дайкунь. — Как Хань-Хань себя чувствует?       — Спасибо, ничего, — растерянно отвечает Гун Цзюнь. — А вам он зачем? Он уехал не так давно.       — Скоро вернётся? — спрашивает Хуан Юмин. — Нам бы с ним поговорить.       Гун Цзюнь очень удивлён их приездом, но ещё более он удивлён тому, что им надо поговорить с его Чжэханем. Не то чтобы они совсем не общались, нет, виделись пару раз после съёмок, они даже заходили к ним в гости, но вот так вот… а ещё Гун Цзюня напрягает то, что Хуан Юмин слишком ощутимо нервничает, и прежде всего это напрягает потому, что Хуан Юмин хороший актёр.       Тяжело вздыхая, Гун Цзюнь с силой трёт глаза и уходит вглубь квартиры. Дайкунь сбрасывает обувь и куртку и бежит за ним следом:       — Цзюнь-Цзюнь, что-то случилось?       Гун Цзюнь опускается на стул на кухне и ставит локти на стол, обхватывая голову.       — Боюсь, «что случилось» мне нужно спросить у кого-то другого, потому что я не понимаю, что происходит.       — Просто скажи, где Чжэхань, — говорит Хуан Ю Мин, появляясь в дверном проёме.       — Эй, Цзюнь-Цзюнь, не переживай, всё наладится, — гладит его по руке Ли Дайкунь.       — Чжэхань уехал на встречу с директором. Или юристом и с кем-то из министерства культуры…       — Надолго? — прерывает Гун Цзюня Хуан Юмин.       — Да, — Гун Цзюнь теребит рукав толстовки. — Сказал, что вернётся поздно или утром.       Хуан Юмин резким движением отодвигает стул и садится напротив Гун Цзюня. Смотрит ему в глаза. Гун Цзюню этот колкий взгляд неприятен.       — Скажи мне, пожалуйста, Цзюнь-ди, какие деловые встречи затягиваются до утра?       — Ну разные! — раздражённо Гун Цзюнь хлопает по столу. На что он вообще намекает? Чжэхань же не мог… наврать ему? Зачем ему это делать? Какой в этом смысл? Он же не может изменять ему? Или… да нет, точно нет. — Он сказал, что просто ехать далеко, за город.       Но Хуан Юмин уже, казалось, его не слушает. Он набирает номер и сразу же включает громкую связь, бросает телефон на стол. Он звонит Чжан Чжэханю.       «Абонент временно не доступен, оставьте…» — звучит мелодичный женский голос автоответчика.       Гун Цзюнь непонимающе пялится на экран. Хань-гэ не успел зарядить телефон, потому что все дни напролёт сидит дома? Или за городом нет связи?       — Никто не выключает телефон на деловые встречи, дурачок-Гун, — тихо бросает Хуан Юмин, поднимаясь и уходя из кухни. — Дайкунь, пошли.       Они вдвоём уходят, оставляя Гун Цзюня стоять у открытой входной двери.       Почему ему кажется, что эти двое что-то знают?       Он сглатывает и не может пошевелиться, потому что мысли в его голове пытаются выбить из него дух. Он слышит, как Хуан Юмин берёт телефон и что-то кричит в трубку, но слов понять не может.       Вдруг перед его лицом опять появляется Ли Дайкунь. Он как-то странно мнётся, отводит взгляд, хотя вернулся к открытой двери с какой-то явной целью. Гун Цзюнь медленно соображает, что, раз они уже ушли, то этого парня тут явно быть уже не должно, и как раз в этот момент Ли Дайкунь всовывает ему в руку какой-то маленький предмет и тут же сам закрывает входную дверь с другой стороны.       Его поведение странное.       Всё происходящее вокруг — странное.       Очень странное.       Гун Цзюнь идёт на кухню и там на свету раскрывает ладонь. У него на руке лежит таблетка голубого цвета с коричневыми вкраплениями. Что за фигня? Гун Цзюнь рассматривает её, но он не видел такого странного цвета лекарств. Он подносит маленькую таблеточку ко рту и осторожно облизывает.       Апельсин, ваниль и мята.       Такой вкус не забывают.       Осознание прошибает Гун Цзюня буквально насквозь и он, не в силах стоять, оседает на стул. Какого чёрта ему никогда не приходило в голову то, что вкус присниться не может… но тогда что это? Неужели… воспоминания?       Гун Цзюнь смотрит на таблетку. Поверхность шероховатая. Вкус знакомый.       И если это всё же воспоминания, то почему тогда он ничего не помнит?       Он смотрит на таблетку.       У него холодеет кровь.       Наркотики.       Он не знает, что именно это такое. Он вообще знает о наркотиках очень мало, а тем более о том, какие они бывают на вкус и какого они бывают цвета. Но он слышал, что они могут быть любой формы и любого вкуса, а ещё, что действие может быть у каждого вида разное.       Что это вообще за чертовщина тогда получается?       Он уже понял, но отказывается в это верить. Отказывается признавать.       В тот вечер ему просто подсунули наркоту, чтобы он не вышел из себя и потом ничего не вспомнил. Не вспомнил то, как на глазах у толпы насиловали его любимого человека. Не вспомнил то, как он сам насиловал его в наркотическом припадке.       Ли Дайкунь, какого чёрта?!       Хаун Юмин, какого чёрта?       Чжан Чжэхань, какого…       Гун Цзюнь подскакивает со стула, ему хочется выть и биться головой о стену. Но где-то на задворках сознания он понимает, что ему сейчас делать нужно явно что-то другое.       Он зол, невероятно зол. На Юмина и Дайкуня за то, что всё время это знали, за то, что дали тогда ему наркоту, на Чжэханя, за то, что скрывал это, просто избегая проблемы, говоря утром о том, что это всего лишь сон… и на себя за то, что был слеп.       Чжан Чжэхань.       Где этот идиот сейчас?       Гун Цзюнь хватается за телефон, вскакивает из-за стола, начинает нервно расхаживать по просторной кухне. Но вспоминает, что Чжэхань вне зоны доступа, и звонить Гун Цзюню сейчас просто некому. Где Чжэхань вообще может быть? Не может же быть, что…       Но Гун Цзюнь не помнит, как до этого всего, мерзкого, унизительного и отвратительного, дошло в прошлый раз и поэтому не может даже предположить, по какой причине сейчас с его любимым человеком это делают опять.       Гун Цзюнь набирает номер. После нескольких длинных гудков телефон берёт женщина с истеричным голосом.       — Господин Гун, чем обязана?       — Добрый вечер, госпожа директор, Чжан Чжэхань сейчас случайно не с вами? — как можно спокойнее произносит Гун Цзюнь.       На том конце провода молчат. Хозяйка бывшей студии Чжэханя неприятная женщина. Но она слишком деловая, чтобы долго молчать из-за такого простого вопроса. Гун Цзюню уже плевать, что она может себе надумать из-за этого вопроса, но её молчание напрягает.       — Почему вы интересуетесь? — спрашивает женщина. Гун Цзюнь понимает, что она что-то знает. Возможно, она знает, где Чжэхань сейчас, но он явно не с ней.       — Его мама мне звонила, беспокоится, что он выключил телефон, — говорит Гун Цзюнь первое, что пришло в голову.       — Господин Чжан взрослый мальчик, передайте его маме, что беспокоиться не стоит, — и она кладёт трубку. А Гун Цзюнь бессильно сжимает телефон. У него нет ни единой ниточки, чтобы за неё зацепиться. Он опять опускается на стул перед обеденным столом. И замечает инородный предмет. Это чей-то телефон.       Сначала Гун Цзюнь вздрагивает, потому что ему сразу кажется, что в доме есть кто-то посторонний, но потом он выдыхает. Когда Ли Дайкунь, пытаясь успокоить, гладил его по руке, он выложил телефон из кармана на стол. Вот растяпа. Гун Цзюнь машинально два раза тапает по экрану. На телефоне нет блокировки. Он что, совсем не дорожит личной информацией? Гун Цзюнь не хочет лезть в чужой телефон, но машинально смахивает блокировку.       На экране открыто приложение с картой. На карте высвечивается местоположение друзей.       Гун Цзюнь хватает телефон, пока кровь отчаянно приливает в его мозг. Ему не нужно много времени, чтобы найти список, а в нём обнаружить Хуан Юмина. Точка стремительно движется к окраине города.       Паззл в голове Гун Цзюня складывается. Поэтому он заводит машину с телефона, пока спешно собирается на улицу.       Когда он выезжает из гаража, то на подставку ставит телефон Ли Дайкуня.       Он не помнит, что произошло той ночью, которая теперь ему снится в кошмарах. Но он помнит, что у этого была какая-то причина. Он помнит, также из снов, что Чжэхань просил его просто пережить эту ночь, просто быть хорошим актёром и не выдавать себя. Но он, конечно, не мог спокойно смотреть на то, как какие-то люди измываются на глазах толпы над его любимым человеком. Ли Дайкунь подсунул ему наркоту, Хуан Юмин об этом знал. Они все знали и о наркоте, и о той ночи, а ещё все знали, что он, Гун Цзюнь, ничего не помнит.       Но такие вещи не проходят просто так. У тех людей остались фото? Видеозаписи? Они шантажировали Чжэханя? Последнее время он был весь на нервах. И это не считая того, что уже случилось с его имиджем актёра и карьерой. И он ничего не говорил, чёрт подери! Гун Цзюнь со злостью ударяет по рулю. Он превышает скорость, и если его потом поймают, у него будут проблемы. Но зато расстояние до Хуан Юмина стремительно сокращается.       Этот Хуан Юмин пришёл слишком вовремя, чтобы резко поинтересоваться где Чжэхань. Это не совпадение, он знает, где тот может быть. А Ли Дайкунь не просто так дал ему сейчас таблетку и оставил свой телефон без блокировки. Люди, у которых есть наркота, банально не могут быть так беспечны, потому что им это может обернуться пулей.       Куда он, чёрт возьми, ввязался?!       Гун Цзюнь тормозит в частном секторе за городом, или это просто окраина города, он не особо следил за географией во время дороги, упираясь взглядом лишь в точку на карте, обозначающую Хуан Юмина. Тут же у одного из домов стоит его машина.       Гун Цзюнь захлопывает дверь и идёт к багажнику. Достаёт биту. Он не знает, придётся ли ему кого-нибудь ей ударить, но так явно надёжнее, особенно если придётся вытаскивать Чжэханя из какого-нибудь дерьма.