- ты чувствуешь себя виноватым, Каччан ?

я влюбился в наркоту. к сожалению, не в тебя. на коленях я стою. и прошу, убей себя. – беспричудное ничтожество, тебе не стать героем, – "подрывник" и его компашка перекидывались тетрадями, что принадлежали объекту их травли. этот мир сосредоточен на причуде. без неё — ты бесполезен и никому не нужен. это повод для насмешек и подобных издевательств, что терпел один из представителей беспричудных — Изуку Мидория. это его постоянно шныряли об железные шкафчики, толкали на пол, и заливались смехом при одном его виде. все его обидчики владели самыми что ни на есть никчёмными причудами, но превозносили себя "Богами" на фоне беззащитного мальчишки. лишь его друг детства — Бакуго Катсуки, владел интенсивно мощной причудой — взрыв. да и сам он был сильнее и безудержнее всех из, по крайней мере, его окружения. блондинистые, колючие, торчащие во все стороны волосы сами по себе напоминали взрыв и подчёркивали насыщенно красные глаза. кровавые зрачки — эпицентр взрыва, место, где находится опаснее всего, а пшеничные волосы — разлетающаяся во все стороны граната в пустыне, разносящая песок и все, что рядом, на километры. природа напрямую создала парня-эксплозианта с таким же несдержанным характером. Мидория метался за тетрадями, из которых потрошились листки и разлетались по классу, а некоторые улетали в открытое окно. моля остановиться, обладатель травяных глаз нередко переходил на крик, на широких, древесных глазах выступали слезы, дышать стало труднее из-за заложенного носа и сбившегося дыхания. этот вид только смешил задир. главарь в лице Бакуго отсмеялся и грозным, но насмешливым тоном, продолжил давить и унижать беспричудного: – а что ты сделаешь? раздавишь нас своей причудой, а, " будущий герой"? а может, заставишь меня? – Бакуго ядовито улыбнулся, распрямил плечи, выгнулся и чуть подался назад. – а зачем тебе жить вообще? ты слаб и беспричуден, тебе не стать героем без причуды, тупой заучка. согласись, жить тебе бесполезно, ты никому и ничем не поможешь, разве что злодеям со своей ненужной и до пизды обильной информацией о героях. не лучше ли тебе умереть, а, бесполезный Деку? – Бакуго самодовольно улыбался и говорил серьёзно. это сильно насторожило его компашку. подобные изречения о смысле жизни, тем более, задрота, от него слышать слишком неожиданно. всем из присутствующих, кроме блондина, стало не по себе после такого. бакуго говорил много дерьма, говорил о никчёмности Деку, его бесполезности, но про его смысл его жизни ещё разговоры не доходили. блондин ещё ни разу не уничтожал так самооценку Деку. подходя ближе к задроту, Бакуго не останавливался, и вроде так же, обыденно говорил о бесполезности Деку, но в другом ручье. и русло этого ручья вело к тому, что сама жизнь зеленоволосого никчёмна: – может, тебе лучше умереть, а, Деку? – один из задир поддержал разговоры Кацуки, что не могло не заставить его нагло ухмыльнуться. – он ведь прав, ты бесполезен и жизни не достоин, – остальные застыли в немом шоке, им было даже больно за беспричудного. что-что, а подобных слов они бы не сказали, а если бы и сказали, то промыли бы рот с мылом и ацетоном. мидория уже не сдерживал слез и пошмыгивания. изуку уже давно сполз по стене, зажмурился и закрыл уши пальцами, не желая слушать рекомендации к суициду, и видеть, как двое парней приближаются с пугающим гоготом. хотелось то ли убежать, то ли в действительности умереть. было до жути больно. хотя бы от осознания беспомощности и того, что они могли быть правы. / может, всё верно? я не могу постоять за себя, как я собираюсь помогать другим? / встав после, пошатываясь, Изуку рванул к выходу. перед глазами плясали цветные фигуры, из-за долгого зажмуривания, все было размыто из-за слез. он не знал, куда бежал. он бежал подальше от них. от нескончаемых пожеланий сдохнуть и рекомендаций к самому болезненному виду суицида. парень не мог больше слушать про повешенье, про верёвку, что туго обтягивает шею, про то, как бьёшься в конвульсиях, пытаясь задышать и выжить. зеленоволосый, разглядев перед собой дверь, выходящую на крышу и ключи в её дверном проёме, скользнул и быстро заперся. он не хотел, чтобы его слышали, видели в каком он состоянии, не хотел, чтобы кто-то говорил с ним. но не тут-то было. кабинет, в котором он был пару минут назад, находился этажом ниже. оттуда доносились крики и угрозы в сторону задрота.

***

– а ну открой дверь, придурок! сам открою, к вечеру не проснёшься, задрот! – но Бакуго не будет его бить. вот, пару минут назад они желали ему скорейшей смерти, а тут Деку уже на крыше стоит. внутри все горело, блондина слегка бросало в жар, а пальцы тряслись. останавливать никчёмного придурка было поздно, это с шоком осознали парни, смотря на его полет с крыши.

***

"никчёмный придурок" размазался по возле школьному асфальту. а благодаря кому? это неважно. теперь "никчёмный придурок" — задира бывшего носителя клички, и его глубоко укоренившееся чувство вины, которое проистекает из сознания блондина, что завтра ничем не будет отличаться от сегодняшнего. его снова будут во всем винить. ему снова приснится Деку с его одним чёртовым вопросом. этот вопрос преследует его уже очень долго. после смерти Деку все будто были прощены. все были ласковы по отношению к зеленоволосому. никто не смел его оскорблять, а уж трогать — тем более. все вгрызлись и взъелись на Бакуго — отвратительный человек, не думающий о последствиях, выделяющийся из потока прелестных людей тем, что единственный, кто обижал "задрота". и снова беспокойная ночь. и снова Изуку во снах подрывника в той ненавистной форме средней школы Орудера, снова эти жёлтые пуговки и самая последняя, около шеи, не застёгнута. снова белая пелена, окутывающая двух парней среди этого пространства. и снова этот вопрос: – ты чувствуешь себя виноватым, Каччан?