I transmigrated into a beautiful game but all that's around me are horny dicks?!!

[Предупреждение: Сичэн, обездвиживание от ядовитой пыльцы, лёгкое связывание, сайз кинк, гэгэ кинк, римминг, трахнись или умри] Человек, появляющийся позади, ошеломляет Цзян Чэна. Он похож на Лань Ванцзи, но есть в нём что-то, что кажется другим. Цзян Чэн не может выразить словами, но, похоже, это аура. Всплывающим окном Система рассказывает о личности этого человека.

Лань Сичэнь Тайный поклонник Ваньиня. Наследный принц империи Гусу. Он влюблен в Ваньиня с тех пор, как они встретились на ежегодном банкете несколько лет назад. Они были почти помолвлены, но падение королевства произошло до того, как был издан указ. Лань Сичэнь лично прибыл в Юньмэн, чтобы найти пропавшего принца Ваньиня.

Идеальный мужчина с поразительно красивым лицом влюблен в главного героя… в него?! Как это возможно? Это, вероятно, глупая шутка, потому что все это даже отдаленно невозможно. Цзян Чэну никогда не везло с романтикой в реальном мире. Теперь он, наконец, начинает понимать привлекательность этих игр с отношениями. Если здесь можно встретить кого-то настолько идеального, с чего бы хотеть встречаться с кем-то в реальности?! — Ты… Ваньинь? Цзян Чэн дважды моргает, голос Лань Сичэня выводит из задумчивости. Он мгновенно осознает свое состояние. Лицо краснеет от смущения. Сейчас он буквально пойман в ловушку, связан нелепым растением и показывает задницу другому мужчине. Нет ничего, что было бы унизительнее этого. — Принц Сичэнь, не мог бы ты срезать лозы…? Лицо Лань Сичэня слегка грустнеет. Не двигаясь, он остаётся стоять на месте. Цзян Чэн приподнимает бровь. — Наследный принц Сичэнь? — Я знаю, что о помолвке так и не было объявлено и сейчас вряд ли время говорить об этом, но ты можешь обращаться ко мне, как раньше? Цзян Чэн дважды моргает, совершенно сбитый с толку. — Раньше ты называл меня Сичэнь-гэ… Ох. Бровь Цзян Чэна дёргается. Этот парень прав. Вряд ли сейчас подходящее время говорить об этом! Почему они не могут обсудить это после того, как он освободится от лоз? Неужели этому красавцу нравится видеть, как перед лицом трясется голая задница?! — Пожалуйста, — говорит Цзян Чэн, наклоняя тело чуть сильнее вперед, чтобы посмотреть на мужчину. Теперь он определенно начинает ощущать воздействие ядовитой пыльцы, потому что конечности медленно теряют силу. — Сичэнь-гэ, пожалуйста, срежь лозы? Лань Сичэнь тянется к мечу на поясе, обхватывает пальцами рукоять. Затем, в следующую секунду, убирает руки. — Не могу. Венерина телоловка — исчезающее растение в королевстве Юньмэн. С моей стороны было бы неправильно идти против законов королевства Юньмэн, пока я здесь гость. С каких пор принца соседнего государства волнует экологическая ситуация в чужой, да ещё и павшей, стране?! И вообще, не произноси это глупое название с таким торжественным лицом! — Кроме того, — добавляет Лань Сичэнь, делая несколько шагов вперёд. — Ты был отправлен этим растением, верно? Если мы не остановим действие яда, то он повлияет на работу жизненно важных органов и приведет к их отказу. — Это настолько опасно?! — восклицает Цзян Чэн прежде, чем успевает сдержаться. Мысленно он ругает Систему за то, что та не сказала этого раньше. Почему это дурацкое растение названо в честь венериной мухоловки, хотя это концепция богомола — лишить его семени, а затем убить! — К сожалению, да. Единственный известный способ подавить эффект — нейтрализовать его. — Как? Лань Сичэнь не отвечает на вопрос, но, с учётом того, насколько глупа и предсказуема это игра с рейтингом Х, у Цзян Чэна есть общее представление. — Сколько пыльцы ты вдохнул? Цзян Чэн сглатывает. Лань Сичэнь принимает молчание за наихудший сценарий развития событий. — Не волнуйся, я помогу тебе. У меня есть идея, как не причинить вреда ни тебе, ни растению. Цзян Чэн яростно качает головой. Отличная идея, утверждает он, но Цзян Чэн точно знает, как это будет! — Я возьму на себя ответственность, — заверяет Лань Сичэнь прежде, чем положить ладонь на его голую задницу и пощупать. Цзян Чэн в ужасе открывает рот. О боже, нет, он знал, что это произойдет! К черту эту дерьмовую игру с рейтингом Х! К черту эту гребанную Систему, которая солгала в варианте: «Позвать на помощь»! Если бы он знал, что влечет за собой помощь, он бы предпочел выбрать другой вариант, блядь!

Прошу прощения за неточное описание варианта. Позвольте подарить вам бонус в качестве компенсации? Ваше тело будет изменено и готово получать удовольствие! ✿❤‿❤✿

Нет, спасибо, хочет настоять Цзян Чэн, но уже чувствует последствия изменения. Он не знает, как выразить это словами, но в нем словно нарастает предвкушение — хотя Цзян Чэн не до конца понимает из-за чего. Ему не нужно долго ждать, чтобы выяснить, потому что Лань Сичэнь встаёт на колени, оказываясь лицом между ног. Он грубо утыкается носом в промежность, горячее дыхание обжигает кожу и болезненно напряжённые яйца. Сделав глубокий вдох, Цзян Чэн сжимается и пытается вывернуться, но пальцы удерживают на месте. Что-то теплое и влажное прижимается к дырочке. Лань Сичэнь замедляет движение, проводя языком по податливому входу, сначала вверх, затем вниз, затем снова вверх прежде, чем протолкнуть внутрь. Кольцо мышц сжимается от вторжения, пытаясь оттолкнуть, но быстро расслабляется под повторяющимися мягкими движениями. Оно слегка подергивается, будто приглашая язык Лань Сичэня проникнуть глубже. Лань Сичэнь относится к нему с благоговением. Сейчас это почти похоже на поклонение телу, когда он тратит время, чтобы медленно подготовить Цзян Чэна и облегчить секс — обводит палец вокруг входа и медленно вводит первый сустав, затем убирает, чтобы чередовать с языком. Постоянное переключение между влажным и сухим помогает привыкнуть к разной текстуре и глубине. Палец проникает глубже, чем язык. Последний помогает смягчить и подготовить вход к чему-то большему, чем длинные пальцы — те, которые приводят его к концу. Первого прикосновения к простате достаточно, чтобы Цзян Чэн обмяк, видя, как белые звёзды пляшут перед глазами, но Лань Сичэнь продолжает, прижимая кончики по обе стороны от сладкого пучка нервов. Это так близко, но в то же время мучительно далеко. Нарастающее чувство разочарования заставляет Цзян Чэна хныкать. — П-Пожалуйста… И все же Лань Сичэнь не увеличивает темп. Он довольствуется тем, что медленно подготавливает его, дразня так, что Цзян Чэн сходит с ума от желания. Это заставляет член истекать от нужды. Цзян Чэн знает это только потому, что усик растения, обернутый вокруг члена, сосет сильнее, содрогаясь с каждой каплей предэякулята, сочащейся из головки. Вероятно, он чувствует, что Цзян Чэн очень близок. — Кончай, когда захочешь, Ваньинь. Не сдерживайся. Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Покажи, как хорошо ты себя чувствуешь из-за меня, — говорит Лань Сичэнь, добавляя ещё один палец. Лань Сичэнь сгибает два пальца внутри, на этот раз попадая прямо по простате. Это взрывает пламя, горящее в глубине живота, посылая волны тепла к конечностям, заставляя Цзян Чэна кончить со сдавленным стоном. — Сичэнь-гэ! — Ваньинь, — немедленно отвечает Лань Сичэнь с улыбкой в голосе. Он ласкает Цзян Чэна, успокаивающе проводя свободной рукой по изгибу спины. Усик вокруг члена дёргается, поглощает сперму, но не отступает. Напротив, он пытается высосать ещё, будто ему не хватило смеси Цзян Чэна, после небольшой пробы. Ловкие пальцы ещё два раза толкают его к пропасти. Яд от пыльцы полностью осел и, хотя растение немного ослабило хватку, Цзян Чэн не может собраться с силами, чтобы вырваться на свободу. Он остаётся подвешенным в той же позе, полностью во власти Лань Сичэня. — Ваньинь, можно я вставлю? Встревоженный, Цзян Чэн пытается покачать головой, но тело обездвижено. Единственное, что он может — это выдавить приглушенный протест. Восприняв это как разрешение, Лань Сичэнь направляет член ко входу Цзян Чэна, головка прижимается к растянутому кольцу мышц. Цзян Чэн поднимает глаза, глядя на член. Он выглядит аккуратно и чисто — даже красиво, будто вырезанный из куска нефрита. Достоинство словно светится изнутри, его ствол тонкий, а головка большая. По всей длине он также слегка изогнут вверх, заканчиваясь розовой, слегка приоткрытой щелью. Цзян Чэн сглатывает. Почему-то в нем растет предвкушение, будто это изысканное блюдо, который ему не терпится попробовать. Тело извивается, дрожит. Цзян Чэн непроизвольно отводит бёдра назад. Он толкается на ствол, вдавливая в себя головку. Он чувствуется намного больше, чем выглядит. Цзян Чэн давится слезами, чувствуя, как широко это его растягивает. И все же тело упорствует, дырочка подергивается в попытке принять Лань Сичэня глубже. — Ты так добр ко мне, — бормочет Лань Сичэнь, медленно погружаясь на всю длину, дюйм за дюймом, пока не достигает конца. Цзян Чэн хнычет. Возможно, это связано с внесенными Системой изменениями или, может быть, у Цзян Чэна всегда была эта непристойная сторона, но вместо того, чтобы привыкнуть к чудовищным размерам Лань Сичэня, он хочет, чтобы тот начал двигаться сразу. Или, точнее, начал быстро вонзаться в него. Цзян Чэн стонет при одной мысли. Однако Лань Сичэнь не берет его грубо. Вместо этого он погружается медленно, вытаскивает в таком же неторопливом ритме, следя за тем, чтобы член касался всех неровностей внутри. Головка члена цепляется за колечко мышц, слегка дёргая. Лань Сичэнь на долю секунды замирает прежде, чем плавным толчком вонзиться обратно. Внезапная смена темпа, сопровождаемая попаданием в простату, лишает Цзян Чэна дыхания. Он кончает в четвертый раз, проливая семя в растение. — Внутри тебя так тепло и узко. Так приятно, будто мы созданы друг для друга. У Цзян Чэна не осталось сил оспаривать заявление, не тогда, когда тот трахает его медленными, но мощными толчками, которые превращают мысли в голове в полную кашу. Он даже не может выразить то, чего хочет, словами — он хочет большего, хочет быстрее, но в то же время, чтобы Лань Сичэнь придерживался этого темпа. Это ошеломляюще и противоречиво. Цзян Чэн понимает, что прямо сейчас у него не хватает мозгов, чтобы все обдумать. Растение все ещё не отпускает, хотя лозы теперь лишь слабо обвиваются вокруг бедер, будто оно знает, что Цзян Чэн больше не убежит. Усик на члене снова посасывает, но на этот раз всерьёз, поглощая все каждую вытекающую каплю. — Ваньинь, — зовёт Лань Сичэнь. Цзян Чэн отвлекается от подавляющего удовольствия, как спереди, так и сзади, чтобы сосредоточится на словах. — Пожалуйста, назови мое имя. — Сичэнь-гэ. — Ещё. Цзян Чэн краснеет. — Си… Сичэнь-гэ. Мощные руки змеями скользят под телом, хватают по бокам за талию и поднимают вверх. Кровь, скопившаяся в голове от прошлой позы, устремляется вниз к паху, оставив его бескостным с лёгким головокружением. Цзян Чэн оседает в объятьях. Лань Сичэнь удерживает весь его вес исключительно силой рук. От изменения угла Лань Сичэнь ощущается намного больше внутри и, кажется, пронзает глубже. Волны удовольствия пробегают от паха к голове и снова вниз. — Ваньинь, скажи этому гэгэ, как тебе хорошо.

Вы открыли специальное событие «Будет ли это инцестом, если я назову тебя братом?» Показатель дружбы увеличится на 20 очков, если вы заставите Лань Сичэня кончить, назвав его гэгэ.

Цзян Чэн морщится. К черту эту извращённую игру! Но опять же, это всего лишь прозвище… В этом нет ничего слишком сложного, так что он может получить дополнительные очки, пока занимается этим. — Гэгэ… Член Лань Сичэня дёргается внутри, становясь невероятно твердым. Бинго! Кто знал, что у наследного принца империи Гусу такой лёгкий кинк? Реакция намного лучше, чем ожидал Цзян Чэн. Он знает, что если продолжит в том же духе, то Лань Сичэнь, вероятно, совсем скоро кончит. — Ваньинь, ты не можешь говорить это так внезапно. — Почему нет? — Цзян Чэн притворяется, что не понимает. — Я не смогу сдержаться. — Но я не хочу, чтобы ты сдерживался. — Лицо Цзян Чэна слегка краснеет от смущения при мысли, что он собирается сказать дальше. Но все это ради показателя дружбы, так что причина вполне веская. — Гэгэ, пожалуйста, кончи в меня. У Лань Сичэня перехватывает дыхание. Хватка на талии усиливается. Цзян Чэн смутно думает, что должен чувствовать боль, но все, что ощущает — это удовольствие. В каком-то смысле, то, как Лань Сичэнь сжимает его так крепко, будто не хочет отпускать, возбуждает. Цзян Чэн отдается, позволяя Лань Сичэню обнимать себя, двигать бедрами вверх. Темп становится все более бешеным, толчки быстрее и короче, пока Лань Сичэнь не достигает оргазма. Он наполняет его рывками, одна струя за другой, обжигая изнутри. Цзян Чэн кончает только от этого, изливаясь в завиток, который в конце концов отпускает. Лозы легко отпадают, вновь исчезая в кустарнике, где будут поджидать следующую несчастную жертву. — Это помогло. Воздействие пыльцы ослабело, — замечает Цзян Чэн, двигая рукой. Тело странно вялое и сонное, но он понятия не имеет, от яда это или от оргазма. Однако Лань Сичэнь ещё далек от завершения. — Ещё нет, — бормочет он под нос, снова начиная двигаться, не дав Цзян Чэну и минуты передышки. Сперма внутри делает каждый толчок уничтожительно непристойным, благодаря влажным удара кожи о кожу. — Этого недостаточно. Недостаточно? Недостаточно для меня или для тебя, секс-монстр! Цзян Чэн хочет огрызнуться, но все, что может прямо сейчас — это изгибаться и стонать, когда Лань Сичэнь продолжает двигать бедрами. Он кончил столько раз, что у него едва хватает сил на то, чтобы оставаться твердым. Он понятия не имеет, как Лань Сичэнь вообще может двигаться так энергично! — Тогда сколько раз…? — Пока к тебе не вернутся силы. Только тогда мы можем быть уверены, что весь яд выведен из организма. Цзян Чэн в ужасе бледнеет. Это не так работает! Как к нему вернутся силы, если ему все время доставляют удовольствие?! Ему нужен перерыв, чтобы отдышаться! — К тому же, внутри тебя слишком хорошо, Ваньинь, — усмехается Лань Сичэнь, снова проливая горячую сперму в дырочку Цзян Чэна. — Можешь ещё раз назвать меня «гэгэ»? Думаю, мне очень нравится это. Цзян Чэн морщится. Он сожалеет, что раньше смеялся над гэгэ-кинком, думая, что это было лёгкое получение очков. Он понятия не имел, что это будет так страшно…

Игрок Ваньинь, поздравляю с увеличением показателя дружбы Лань Сичэня до более чем 100 очков. Персонаж Лань Сичэнь присоединился к вашей команде. Вы успешно завершили событие «Будет ли это инцестом, если я назову тебя братом?» Вы разблокировали трофей «Вонзи в меня, малыш, свое огромное жало»

[Вернуться к началу] [Вернуться к предыдущей развилке]