Вместо слёз лишь капли крови

      Пламенный свет костра щекотал своими отблесками серые неровные стены пещеры. Несмотря на источник тепла, в новом укрытии темерских партизан было весьма ощутимо холодно. Лёгкий морозец пробирался в еле отапливаемые ответвления пещеры, вызывая у солдат волны мурашек даже под толстым слоем доспех. Лишь одному мужчине было совершенно наплевать на лёгкое неудобство.       Вернон Роше – бывший командир славных Синих Полосок, верный пёс Темерии, да и просто солдат своей любимой родины, сейчас пытался хоть немного расслабиться, закурив. Выходило плохо. Пальцы то и дело не слушались, дрожали, но не от холода. Всё тело просто било какими-то неизвестными волнами. В голове гудели мысли, словно рой пчёл, а ноги даже не могли удержать своего хозяина, ослабнув в миг по непонятной причине.       Роше слегка качнуло в сторону, от чего он схватился за шершавую стену пещеры, выронив свою трубку. Та упала, чуть расколовшись.       – Да блять!.. – темерец обозлённо пнул свою испорченную трубку, и та улетела в костёр. Роше на это только тихо сматерился, прикрывая усталые веки.       Мужчина сполз вниз по стенке, хватаясь за голову. Вернон никак не мог понять за что всё это ему? За что судьба так несправедлива к простому вояке? Почему же счастье, которое темерец так хотел настигнуть, всё дальше и дальше от него?       Почему?

За что?

Когда же это всё закончится?

      Вернон нашёл в себе кое-какие силы, поднявшись обратно на ноги. Шагая с большим трудом, Роше направился к выходу из пещеры, но чья-то миниатюрная рука накрыла его плечо, принуждая остановится.       – Роше, ты куда?       Светловолосая голубоглазая девушка сейчас смотрела на мужчину с такой тревогой, что у Вернона невольно защемило сердце.       – Воздухом подышать, – сухо бросает темерец, с огромной усталостью в голосе.       – Командир, тебе нужно отдохнуть. Ты и так в последнее время себя затаскал, да и вообще, – Бьянка сузила свои голубые глаза, рассматривая чужое лицо, – когда ты последний раз спал?       – Не помню, – честно отвечает Вернон, опуская свой взгляд в пол. Он не мог смотреть на эту девчушку, которая всеми возможными способами хочет позаботиться о нём.       – Роше, это серьёзно. Не запускай себя... Ты нужен всем нам... – Вэс закусила губу и тихо добавила. – Ты нужен мне...       – Я знаю, Бьянка, – темерец вымученно улыбнулся, – и понимаю тебя.       Подчинённая Роше только опечаленно склонила голову и поплелась к остальным бойцам. Вернон же наконец покинул пределы пещеры, напоследок кинув пару указаний солдату на входе.       Мужчина тихо шёл и шёл по лёгкому, слегка сырому февральскому снегу. Он вдыхал свежий воздух полной грудью и посматривал на розовый закат.       – М-да, что же ещё может нравиться взрослому матёрому мужику? Тьфу, – проворчал Вернон себе под нос, дивясь тому, как он размяк.       Он остановился у одной берёзки и облокотился на неё, смотря куда-то вдаль. Сейчас в голове у Роше была каша. С одной стороны он переживал за провизию для своих партизан. Время подходило к весне, а у них закончились почти все припасы. Радовид, что так любезно предложил свою помощь, почему-то затягивал с ней, а Вернон нервничал. Нет, конечно же они-то с полосками и не такое переживали, но голодные рты всё равно нужно было кормить, а то негоже солдатам с пустым брюхом партизанить. С другой стороны была угроза Нильфгаарда. Их разведка была абсолютно везде, солдаты рыскали там и тут, было весьма сложно не попасться. Пару раз их уже обнаруживали, поэтому необходимость менять расположение лагеря партизан возникала сама собой. Роше ещё раз измученно потёр веки, а после тяжело вздохнул. Свежий воздух вновь попал в лёгкие, вызывая внутри мужчины смутно знакомые ощущения.       Темерец наклонился и подхватил немного белоснежного снега, комкая его в шар. В следующее мгновение лань, что совершенно не боялась мужчину, была ошеломлена тем, как тот потревожил её снежком в бок. Животное встрепенулось и умчалось подальше в лес, а Вернон криво улыбнулся. Это ему кое-что напомнило...

***

      – Тс-с-с... Давай резче. Ты его отвлекаешь, а я хватаю хлеб, – тёмненький мальчишка, окутанный в лохмотья, весь перепачканный и чумазый, весьма резво отдавал приказы товарищу.       – А если он нас поймает? Я не хочу, чтобы матушка за меня переживала.       – Да не ссы, Верни. Мы ж только одну булку возьмём. Ты посмотри сколько у него их, – перепачканный мальчуган указал своим маленьким пальчиком в сторону лавки пекаря.       – А если он пса своего спустит? – Роше внимательно смотрел в сторону покосившейся будки, где расположился большой чёрный пёс.       – Сопли свои подбери! Всё будет нормально. Хоть мамке своей чавой-нибудь покушать принесёшь.       – Это только ради матушки, – тихо шепчет Вернон, делая несколько шагов в сторону лавки.       – Ну вот, другое дело! – резво ответил второй мальчик, подстраиваясь под шаг Роше.       Когда же они уже были рядом с лавкой пекаря, Филька ещё раз напомнил:       – Действуем по плану. Ты отвлекаешь его внимание, а я краду булки. Как только дело запахнет жареным – беги. Беги во все ноги, чтобы тебя не догнали.       – Хорошо, – Роше тяжело вздохнул и подошёл к лавке.       Пекарь с кем-то очень оживлённо беседовал. Время от времени переругивался, а после фыркнул пару раз и велел проваливать покупателю. Когда же Вернон остался с мужчиной один на один, то неуверенно заворочался на месте.       – Чего тебе? – весьма резко задал вопрос пекарь.       – Х-хлеба бы, м-милсдарь...– дрожащим голосом ответил Роше.       – Ты себя вообще видел? Мелкий ублюдок без гроша просит кусок хлеба, – мужчина рассмеялся, – проваливай, малявка!       Щёки мальчишки обдало жаром, а внутри всё затрепетало от негодования. Было чертовски обидно так, что у мальчика подозрительно увлажнились глаза, но Вернон не заревел, он крепко сжал свои кулаки, а в следующую секунду подхватил снег и смял его в ком, отправив тот в полёт. Снежный ком весьма метко попал прямо в жирное засаленное лицо пекаря, и тот совсем рассвирепел.       – Беги! – звонко разнеслось где-то за спиной толстого мужчины, и Роше, не задумываясь, ломанулся в сторону.       Маленькие резвые ножки быстро уносили Вернона прочь, но вдогонку мальчик ясно слышал голоса пекаря и его помощников. Где-то даже послышался лай того самого чёрного злого пса. Это ещё больше испугало мальчишку, и тот бежал, куда глаза глядят.       Чуть позже в старом покинутом доме, Филька и Вернон наконец встретились.       – Вот, наш улов, – старший замызганный мальчик достал из потрёпанного мешка три крупные булки свежего хлеба, – будем делить поровну. Одна мне, вторая тебе, а третья – на пополам.       – Хорошо, – Роше робко протягивает руку за своей долей.       – Не так быстро!       На пороге заброшенного дома, где прятались друзья, возникли четверо мальчишек постарше. Они были такие же чумазые, бледные и худые.       – Что вам нужно? – зло прошипел Филька, глядя на самого старшего из банды.       – Мы пришли за своим... Мы наслышаны, как вы у Петрухи хлеб спёрли. А ну делитесь!       – Нет!       – Что вы мне тут перечите? Разве вам не ясно, что это наш район? И мы тут главные. Так что верните то, что принадлежит нам.       – Это не ваше! Это пекаря... Мы просто слишком голодные, поймите. Нам надо кормить родных. У меня матушка третий день в рот крошки не взяла, уж смилуйтесь.       – Это кто там вякает? А-а... Сын шлюхи. Маленький ублюдок. Фу, какая мерзость. Твоя мать всем даёт, а потом гладит маленького бедного ублюдочка этими же руками, что совершенно недавно дрочили чужой член.       – Нет!       – Да!       – Не говори так о моей матушке! Она хорошая, она делает всё, что может, а вы...       – Заткнись, сучий сын!       Вернон сильно зажмурился, а в следующее мгновение бросился на самого старшего из банды с кулаками.       – Верни, нет! – попытался остановить друга Филька, но было уже слишком поздно.       Роше толкнули на грязный холодный пол и начали избивать все четверо. Но Вернону всё же удалось оставить несколько синяков на лице рыжеволосого веснушчатого парнишки.       На помощь подскочил Филька, отвлекая одного мальчугана из банды на себя. Но толку это мало дало. Роше так и продолжили избивать, пиная ногами по всем частям хрупкого маленького тела. Мальчишка пытался укрыться руками или сгруппироваться, но всё четно. Злобные наглецы никак не унимались даже тогда, когда друзья уже взахлёб ревели и молили, чтобы те остановились.       – Всё! Хватит, а то ещё подохнут от этого. Они же слабаки, аха-ха-х, – рассмеялся самый старший и, подхватив мешок с булками хлеба, увёл свою банду прочь.       – Верн... Вер-рни... Ты живой? – охрипшим голосом позвал Филька, но Роше не отвечал. Не мог ответить. Во рту был горький привкус собственной крови, а язык словно онемел.       Старший мальчишка, из последних сил приподнялся на локтях и подполз к другу.       – Прости... – шепчет он, поглаживая макушку Роше.       – З-за что?.. – недоумённо спрашивает Вернон, всё-же кое-как отходя от произошедшего.       – За то, что не уберёг... Подставил. Теперь мы оба получили... А ведь ты даже не виноват. Прости, Верни, пожалуйста, прости, – мальчик вновь начинает плакать, уткнувшись в плечо товарища. Изо рта побежала алая струйка крови и Филька закашлялся.       – Ты не виноват... – шепчет в ответ Роше, стирая солёные слёзы со своих щёк.       – Мне так больно. Вот здесь ... – Филька приложил свою крошечную ладонь к груди, – там что-то... Что-то сильно давит.       – Филь?       – Да, Верни?       – Пообещай, что не бросишь меня, – тихо шепчет Роше, вглядываясь в заплаканные голубые глаза.       – Ты чавой это? Конечно я тебя не брошу. Ты ж мне, как брат.       – Спасибо... Спасибо, что ты со мной...       Филька в ответ лишь улыбнулся и вовсе лёг рядом с Роше. Сил не было, чтобы вставать. Маленькие тела мальчишек ужасно болели и ныли, а сердца слишком беспокойно стучали.       Вернон не помнил сколько точно времени прошло, но они видимо и вовсе уснули в старом доме. На улице же слышались чьи-то беспокойные голоса и лай собак. Роше с трудом открыл свои опухшие веки и попытался осмотреться. Но всё было уже давно во мраке ночи. Пробивалась лишь тоненькая полоска белого света луны. Этого было достаточно, чтобы увидеть рядом с собой Фильку. Тот всё также лежал на месте, ни на сантиметр не сдвинувшись.       – Филь? – он притронулся к руке друга и тут же отдёрнул. – Филь?! Там кто-то за дверью... Филь! – он вновь прислонился к товарищу и потряс того за плечо. – Просыпайся. Мы и так тут были слишком долго, наши родители наверное уже сильно разозлились. Филь? Почему ты не просыпаешься?       В этот момент дверь распахнулась, и внутрь вошёл солдат. За ним же было пару мужиков и мать Роше. Та, увидев два тёмных силуэта, двинулась к ним на дрожащих ногах.       – Вернон? Филька?       – Мама?       – Вернон! – женщина подбежала к сыну, пытаясь разглядеть того в темноте.       – Матушка... Как ты нашла нас? – Роше честно пытался подняться, но тело предательски прижималось к холодному полу.       – Я с Нелли чуть ли не всю Вызиму на уши подняла. Вы, засранцы, потерялись, а матерям делать что прикажете? Уж час дома нет, два, три... Целый день, до самой ночи... Я так волновалась, сынок!       – Матушка, Филька просыпаться не хочет... Я его будил, а он всё спит и спит, – пожаловался Вернон, прижимаясь к тёплой груди матери.       – Богиня... Нет... – с ужасом прошептала женщина, прикасаясь к холодной руке мальчика. Она с испугом посмотрела в сторону мужчин у входа. – Он, кажется... Он...       Солдат гулко прошагал вглубь помещения и опустится на одно колено рядом с Филькой. Мужчина протянул руку к шее мальчика, пытаясь нащупать пульс. Но того не было вовсе.       – Он мёртв, – сухо бросил солдат, поднимаясь.       – Ч-что? Что это значит, матушка? – всё ещё не понимает Роше.       – Ничего, мой милый. Филька просто в глубоком сне... Тс-с... Не грусти, Вернон.       – Что тут произошло? – спросил второй мужчина, обращаясь к Роше.       – Старшие мальчишки избили нас из-за куска хлеба.       – Избили? Как?! За что?!       – Барышня, попрошу вместе с сыном покинуть это место. Нам необходимо забрать тело. Думаю утром уже закопают малого на кладбище, если с погодой повезёт. А Вы хоть родителям объявите.       – Жалко мальца. Знавал я его, и его родителей.       – А что будет с хулиганами? – женщина подхватила ослабевшее тело сына на руки, прижимая к груди.       – А что с ними сделать-то? Это ж ещё те засранцы. От них не мало уже мелких ребятишек умерло. Особенно сироток. Да и сами они сироты. Некому учить-то, да наказывать плёткой.       – Прошу вас, разберитесь с ними... Я не хочу, чтобы ещё кто-то пострадал...       – Это не в наших силах, барышня.       Мужики только пожали плечами и проводил женщину с ребёнком абсолютно нечитаемым взглядом.       – Мама? Что с Филькой?       – Ничего, сынок... Мы идём домой. Я позову тётушку Линель, она поможет тебе выздороветь.       – А Филька? Ему тоже не мало досталось.       Женщина горько заплакала.       – Мама? Мамочка? Что с тобой?       – Прости, Вернон. Но вы больше не увидите друг друга. Филька умер, как твой отец... Его больше нет на этом свете...       – Как? Он же там... Он просто спит, матушка! Он спит. Его нужно разбудить, вот и всё. Может утром всё будет хорошо. Он проснётся!       Женщина только отрицательно помотала головой. А до Роше наконец дошёл смысл сказанных слов. Фильки больше нет. Он умер... Он всё же бросил Вернона.

***

      – Как он? – спросила женщина едва переступив порог.       – Плохо...– с грустью ответила другая женщина, протирая лоб ребёнка мокрой тряпицей. – Лечение пошло бы быстрее, если он хотя бы ложку супа съел... Бульончика бы похлебал. А так, что? Загнётся малыш, если всё так оставить. Молодой организм без должного питания не будет восстанавливаться.       Куртизанка прошла вглубь помещения, скидывая с себя малочисленные верхние одежды, накидывая на довольно привлекательное тело простую потрёпанную жизнью ночную сорочку.       – Как там родители Фильки? Нелли сильно горюет?       – На неё страшно смотреть, как и на её мужа... Подумать только, единственный и любимый сын, ради которого они многим жертвовали. И такая смерть... Это страшно и больно, – женщина подошла к койке, где был расположен мальчишка.       – Да-а... Бедный Филька, – лекарша цокнула языком и наконец убрала тряпицу, отходя от Роше на несколько шагов. – Ой, а ведь только зима началась... Что ж потом-то будет? Сейчас такие времена начнутся, что детки от голода и холода начнут помирать. Жалко же, они ж ещё маленькие. Жизни даже не познали.       – Своими словами ты ещё больше наводишь тоску.       – Это жизнь, моя хорошая... В ней много боли, – с горечью в словах проговорила Линель.       – Я знаю, Ли. Ещё как знаю... – шепчет в ответ матушка Роше, поглаживая своего сына по макушке.       – Ну... Держись тут, а я пойду до Нелли. Успокою родную, а то, наверное, уже слёз у той не осталось. А ты давай, следи за ним. Я скоро вернусь, – с этими словами лекарша покинула дом куртизанки.       – Сынок... – ласково позвала женщина, взбираясь на кровать мальчишки и ложась рядом.       – Матушка? – хрипло откликается Роше, совершенно пустым взглядом заглядывая в глаза той.       – Прости меня... Мой маленький... Прости, – она прижала мальчика к себе, обнимая хрупкое тело того. По щекам вновь побежали солёные, горькие слёзы, – зачем ты так со мной? Хочешь, чтобы я тебя потеряла? Хочешь оставить меня здесь одну, как твой паршивый отец?!       – Мама, зачем ты так о нём?       – Ты должен знать правду, мой родной... Твой отец бросил нас, когда узнал, что я беременна тобой. Он оставил нас без гроша, как последний урод! – женщина в порыве злости и печали, прижимала тело сына ещё плотнее, словно он тоже мог сейчас куда-то уйти.       Роше молчал. Не знал, что ответить на такие известия. Он всегда считал, что отец просто заснул глубоким сном, как Филька, когда-то очень давно, а оказалось, что он просто испугался и струсил.       – Матушка, – маленькая детская ладонь ласково легла на щеку женщины, привлекая её внимание.       – Да, сынок? – наконец подняла свои зарёванные глаза куртизанка.       – Я люблю тебя... – тихо шепчет Вернон, прижимаясь своими маленькими обветренными губками ко лбу матери.       – И я тебя люблю, мой родной, – в ответ произносит женщина, улыбаясь сквозь слёзы.       – Обещай, что ты меня не бросишь, – просит Роше, цепляясь за шею матери.       – Вернон, я никогда тебя не брошу, слышишь? Никогда. Даже если моё тело покинет душа, я всегда буду рядом, милый, – она целует мальчишку, а после накрывает одеялом. – Отдыхай, Вернон. Тебе нужно набираться сил...