Мальчик на качелях

В больничной палате умирала молодая женщина. Болезнь съедала её изнутри, и спасти её не могло уже ничто – ни эта дорогая платная клиника, ни комфортабельная палата, напоминавшая скорее номер в хорошей гостинице, ни лекарства, ни лучшие врачи, ни деньги мужа. Диагноз «рак» поставили слишком поздно, когда болезнь уже была неоперабельной, и сейчас единственное, что могли сделать доктора – это просто облегчать её страдания большими дозами обезболивающих препаратов. Женщина понимала, что умирает – ей удалось до последнего времени сохранить ясный рассудок и сильный характер. Она не дала врачам и мужу скрыть от себя смертельный диагноз, не дала обмануть себя, не стала прятаться за успокоительную ложь. Женщина всегда была сильной – это помогло ей пережить многое: предательство любимого человека, гибель родителей в автокатастрофе, потерю близкой подруги. И сейчас её заботило только одно – она умирала и вынуждена была оставить на мужа - человека своевольного, властного и жестокого - своих детей. У женщины были двое сыновей, мальчики. Старший в этом году уже пошёл в третий класс, а вот младший был ещё совсем крохой – ему не исполнилось ещё и пяти лет. Именно за него женщина и беспокоилась больше всего. Дело в том, что старший был сыном её мужа, а вот насчёт младшего… Насчёт младшего у неё были сомнения. Когда-то в ранней юности женщина пережила большую любовную драму. Её любимый человек бросил её, но она постаралась забыть всё. Хотя к чему врать – забыть всё она так и не смогла. Эта проклятая любовь преследовала её всю жизнь, и когда они встретились вновь – он был прочно женат, она не менее прочно замужем, оба приобрели высокий имущественный статус и смотрели друг на друга как равные, но… Её любовь никуда не делась, и он понял это. У них вновь возник роман – непродолжительный (ибо женщина сумела, наконец, освободиться от своей привязчивой страсти), но бурный. Она надеялась, что муж не узнал об этом ничего, спокойно продолжала жить дальше и вдруг поняла, что беременна… От кого из двоих мужчин – она не знала, но идти на аборт не хотела категорически. Так что ребёнок всё-таки родился, и, родившись, не развеял её сомнений. Малыш оказался живой копией матери – и чем больше он подрастал, тем это становилось заметнее. Но никакого внешнего сходства с предполагаемыми отцами у него не было – ни с одним, ни с другим. А когда малышу исполнился год – кто-то прислал мужу эти фотографии… Фотографии, на которых она сидела с бывшим возлюбленным в кафе, гуляла с ним в парке, шла по берегу реки, босиком, взявшись за руки. Нет, ничего такого, камера не запечатлела даже поцелуев, всё было вполне невинно, но для мужа было достаточно и этого. Он уверился в её измене и усомнился в своём отцовстве. Казалось бы, можно было сделать малышу анализ ДНК и не мучиться – чего уж проще, но нужно было знать этого мужчину. Получить на руки документальное свидетельство измены жены и своего позора – это было выше его сил. Но жену он любил и терять её не хотел, поэтому сделал вид, что ничего не было. Он просто не мог возненавидеть жену, слишком долго он добивался этой женщины, слишком прекрасной и умной она была. Зато младшего сына он невзлюбил, но тоже не показывал этого – ради любимой жены он был готов терпеть присутствие рядом с собой и чужого ребёнка. А вот малыш этого не понимал – он действительно был мамин сын, сходство прямо било в глаза, но и отца он просто обожал. Бежал к нему всякий раз, когда тот появлялся дома, обнимал и просил поднять высоко-высоко. И мужчина поднимал его высоко, сажал на плечи и катал так по всему дому – он даже на это был готов, потому что женщина веселела и улыбалась. А ради её улыбки он был готов и не на такие подвиги. Но по-настоящему он любил только старшего – вот уж кто был похож на отца как две капли воды – такой же крупный, ширококостный, немного неуклюжий, но сильный. Мужчина многое был готов простить своему любимцу, а вот мать относилась к обоим сыновьям ровно. Правда, младшего в силу его возраста всё равно чуть-чуть выделяла. Старший это запомнил. У него вообще была хорошая память. И он, с чуткостью, свойственной детям, понял, что отец любит его, и не любит младшего. Но старший тоже любил мать и вёл себя как подобает примерному старшему брату, а простодушный малыш был искренне привязан к старшему братишке. Женщина в очередной раз открыла глаза, выплыв из наркотического тумана. Если бы не эти обезболивающие – она бы уже кричала в голос, настолько ужасным было её состояние. Но муж позаботился о том, чтобы любимая не страдала, и сейчас она была ему благодарна за это. Муж сидел рядом. Женщина каким-то странным чутьём поняла, что очнулась в последний раз, что больше ей проснуться не суждено. И она, с трудом шевельнув пальцами, тихо произнесла: - Саша… Саша… - Тише, родная, тебе нельзя говорить, - отозвался мужчина. - Уже… можно… - с трудом сказала женщина, - Мальчики… пусть позовут мальчиков. - Настя, ночь на дворе, - грустно сказал мужчина. - Я больше не очнусь… Знаю… Хочу попрощаться… Мужчина кивнул, и, вызвав охранника, велел ему доставить детей в больницу. - Саша… - продолжала женщина, - Ты ведь их не бросишь… Вырастишь… - Конечно, - тихо сказал мужчина, - конечно. - Поклянись… - с неожиданной твёрдостью произнесла женщина, - поклянись насчёт Стасика… - Настя! - Поклянись… - продолжала настаивать женщина. - Хорошо, клянусь, - отозвался мужчина. - Не так… - простонала женщина, - клянись… собственной жизнью… что не бросишь его… - Клянусь собственной жизнью, Настя. Я не брошу Стаса. Я его выращу. - Хорошо… - успокоилась женщина, но тут же исхудавшие пальцы стали нервно комкать одеяло: - Где… где мальчики… голова кружится… хочу проститься… - Доктор! – выкрикнул в коридор мужчина. – Сестра! Быстрее, ей плохо! Сделайте что-нибудь! - Мальчики… - продолжала бормотать женщина, - мальчики… - Потерпи, Настя, потерпи, - сейчас придёт доктор. И мальчиков привезут. Потерпи… - прошептал мужчина. - Не бросай Стасика, - неожиданно отчётливо произнесла женщина, потом глаза её закрылись, тело словно свело судорогой, она захрипела и затихла. - Настя, - вскрикнул мужчина, - очнись, Настя! Прибежавшие врач и медсестра застали мужчину сидящим у постели больной. Он не плакал, не кричал, только смотрел в одну точку и повторял: - Как же так… Как же так… Женщина была мертва. Но даже смерть не стёрла отчаяния с её лица. И если это верно, что умершие видят с небес своих близких - ей было от чего отчаиваться.