Мальчик на качелях

Субботнее утро было самым обычным, неплохим даже. Стас позавтракал вместе с Толяном, который – вот чудо – встал пораньше, хотя у него занятий не было. Так что на завтрак вместо ненавистной овсянки были вкусные оладьи с мёдом и сметаной. Сам же Толян Стаса не цеплял, был задумчив и сосредоточен, но что-то всё-таки настораживало. А когда Стас взял рюкзак и отправился к машине, Толян, к удивлению младшего брата, пошёл следом за ним. - Гена, подбрось и меня, меня ребята ждут. В центре высадишь! Шофёр кивнул, и Толян уселся на заднее сиденье, рядом с братом. Гена включил зажигание, но мотор несколько раз чихнул и затих. Не увенчалось успехом и несколько следующих попыток. На лице шофёра отразилось удивление: - Вчера ж как часы работало! Стас вздохнул и стал торопливо выбираться с заднего сиденья – до маршрутки оставалось минут пять. Но Толян неожиданно заявил: - Ладно, Гена, чини этот хлам, а мелкого я в школу завезу! Шофер пожал плечами, но подчинился, а Стас, недоумевая, что такое нашло на старшего, уселся в салон Толяновского «БМВ». Толян кивнул Гене на прощание, и машина выехала за ворота. Некоторое время Стас ехал спокойно, но вдруг заметил, что Толян пропустил поворот. - У аэропорта сверну, - невозмутимо объяснил Толян, но Стас торопливо стал дёргать ручку двери: - Останови! Останови, я сказал! Но Толян и не подумал останавливаться. Держа руль одной рукой, он ловко ткнул пальцами Стаса куда-то в шею, отчего младший обмяк, словно выключенный. Толян улыбнулся. Да, самбо полезная вещь. Особенно те приёмы, которые показывают… не всем. Минут пятнадцать мелкий точно не очнётся. Продолжая рулить, Толян достал мобильник и соединился с классной руководительницей Стаса – Верой Михайловной. Женщина отозвалась почти сразу, и Толян голосом пай-мальчика сказал: - Здравствуйте, Вера Михайловна, это Анатолий Милютин. Извините, у нас отец на все выходные уехал, а у Стаса вновь температура поднялась. Можно он дома останется, а то этот дурачок в школу собрался, говорит про какое-то эссе… - Конечно, Толя, - отозвалась классная руководительница, - а эссе прочитает позже. - Только вы это… отцу не говорите. А то он ругается всегда на Стаса, если тот школу пропускает. - Хорошо, - вздохнула учительница, - передай брату, пусть лечится. - Большое спасибо, - не выходя из образа, поблагодарил Толян, отключил мобильник и сердито фыркнул. Всегда эти училки над братцем кудахчут! Вот если бы он просил уроки прогулять – вряд ли отпустили бы! Тем временем, машина Толяна свернула в нужное место – к старым гаражам ГСК, построенным ещё лет двадцать пять назад. Место было непрестижное, заброшенное и пользующееся дурной славой. Именно здесь его должен был дожидаться Кость с машиной. Вообще-то, гораздо умнее было бы разобраться с мелким прямо здесь, в пустых ржавых гаражах, и никуда больше не тащить, но Толян любил комфорт и не любил когда ему мешали. Отсюда и возникла идея с домиком Лёхиной покойной бабки. Кость не подвёл – уже дожидался, пританцовывая от нетерпения, рядом со старенькой зелёной семёркой, неприметной, с заляпанными грязью номерами. Завидев Толянову машину, он радостно замахал руками. Толян подъехал ближе, затормозил, вылез из-за руля, предварительно покосившись на братца, но тот лежал смирно. Толян даже залюбовался им на долю секунды – мысль о том, что вся эта красота скоро будет принадлежать ему, вызвала закономерный душевный подъём. И не только душевный. Толян поздоровался с приятелем за руку, потом открыл багажник машины и вытащил оттуда два пакета из супермаркета с заранее приготовленными едой, напитками, и прочими необходимыми штучками. На третий пакет он кивнул Лёхе: – Можешь с собой забрать. Выпить-закусить. Лёха воровато покосился в сторону «БМВ»: - Толян, так это же брат твой вроде… Ты что удумал? - Заткнись, - холодно сказал Толян, - вот твои деньги. Вторую половину завтра получишь. Лёха пересчитал купюры, и моральные терзания, если таковые и имелись, покинули его без следа. Потом он поинтересовался: - А как я отсюда выберусь без колёс? Пёхом переть? - Дурак, - ответил Толян, - отвезёшь нас в бабкин дом и кати себе куда надо. А завтра к обеду приедешь, заберёшь. - Лады! – отозвался враз повеселевший Лёха. – Ну что, поехали? - Давай. Помоги мне Стаса в семёрку перенести. Сзади послышался какой-то невнятный звук, парни обернулись и увидели, что пришедший в себя Стас уже выбрался из салона Толяновой красавицы и, цепляясь за дверцу, пытается удержаться на ногах. Толян бросился к младшему, но тот, с невесть откуда взявшейся силой, оттолкнул дверцу и бросился бежать. Толян с Лёхой понеслись следом, но мальчишка, гонимый отчаянием, нёсся так, словно ему жгло пятки. Но ГСК он знал плохо, и за следующим поворотом уткнулся в тупик. Тяжело дышащие, разозлённые Лёха и Толян нагнали беглеца, но мальчишка заверещал, как загнанный заяц: - Не подходите! Не подходите, ублюдки! Разгорячённый погоней Лёха, обманутый кажущейся беззащитностью жертвы, рванулся к Стасу, и тут же с воем отлетел, получив от мальчишки не слабый удар в бок ногой. Толян был умнее, к тому же занятия самбо не прошли для него даром. Воспользовавшись тем, что Стас отвлёкся на Лёху, он ловко скользнул вперёд и ударом в солнечное сплетение заставил беглеца согнуться от боли. Пока тот приходил в себя, Толян стянул шарф с шеи и перетянул братцу руки, и, приватизировав Лёхин, и ноги. Но Стас упрямо извивался даже связанный, сверля парней ненавидящим взглядом. Пришлось его снова «выключить», после чего Толян с Лёхой оттащили безвольное связанное тело к «Жигулям». - Вот зверёныш! – сплюнул Леха, когда связанного Стаса запихнули на заднее сиденье. – Как он мне ногой врезал! Откуда силы у этой дохлятины? - Танцует давно, - пояснил Толян, - потому и ноги сильные. Ладно, поехали. Время – деньги! Стас очнулся в незнакомой комнате явно деревенского дома - побеленный потолок, чуть выцветшие бумажные обои в уютных цветочках, круглая высокая печка напротив. Он лежал на кровати, связанный, в неудобной позе, от которой затекли руки и ноги. Мальчик попытался пошевелиться, к счастью, шарф, которым его связали, был не слишком плотным, так что, отчаянно повертев руками, Стас почувствовал, что узел немного ослаб. Обрадованный мальчик затрепыхался с удвоенной силой, ещё немного – и ему удалось бы освободить руки, но тут в комнату вошёл Толян. - Ну что ты трепыхаешься? – довольно спокойно спросил парень. – Давай по-хорошему договоримся… - Не о чем нам с тобой договариваться! – выкрикнул Стас, чувствуя, как жалко и беспомощно звучит его голос – этакий цыплячий писк. - Ну и ладно, - Толян был на редкость невозмутим, - не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому. Он подошёл к пытавшемуся отползти к стенке Стасу, проверил узел и затянул его так крепко, что из глаз мальчика брызнули слёзы. - Кстати, Лёха совсем не против тройничка. Спит и видит, как бы тебя натянуть. Так что будет тебе приключение на все выходные. С этими словами Толян вышел из комнаты, а Стас отчаянно заизвивался, пытаясь освободиться. Он не сомневался, что Толян осуществит задуманное, спокойствие обычно взрывного брата говорило о твёрдо принятом решении, и что делать в такой ситуации Стас не представлял. В это время Толян вернулся с открытой маленькой бутылкой «Колы» в руке и спросил: - Пить хочешь? Пить Стас хотел. От отчаяния его горло стало сухим и жёстким, язык ощущался просто кусочком наждачной бумаги, говорить было трудно. Но заботливость брата настораживали, и Стас отрицательно помотал головой. - Врёшь, хочешь, - усмехнулся Толян. А затем притянул Стаса к себе и слегка сжал шею мальчика. Стас открыл рот, пытаясь вдохнуть, Толян тут же вставил туда горлышко бутылки, «Кола», сладковато пощипывая, полилась в рот, и Стас, чтобы не захлебнуться, вынужден был глотать. Заботливый братец заставил мальчика выпить всё, затем отставил бутылку на стол, сел рядом, подвинул пепельницу и закурил, внимательно глядя на Стаса, словно чего-то ожидая. - Ну что ты сопротивляешься, дурачок? – это прозвучало почти ласково. – Я тебя никому в обиду не дам, от отца отмажу и Елену Сергеевну заткну – не посмеет наушничать. А ты просто будешь со мной поласковее… Рука брата легла Стасу на голову и начала гладить встрёпанные светлые волосы. Стас попытался отодвинуться, но не смог – с ним творилось что-то странное. Мальчика бросало то в жар, то в холод, тело не слушалось, он чувствовал себя куклой, набитой ватой, руки и ноги стали лёгкими-лёгкими, лицо брата расплывалось, а его прикосновения вдруг стали вызывать отчаянное желание потереться о гладящую руку. Остатками разума Стас продолжал ощущать собственный страх и отчаяние, но эти чувства были далёкими и словно чужими, словно и не с ним всё происходило. Толян заулыбался. Похоже, волшебные таблеточки не подвели, бледное лицо Стаса раскраснелось, у крыльев носа выступили мелкие капельки пота, в глазах плескалось удивление, непонимание и ещё что-то… Что-то настолько вызывающее желание, что было просто больно. Толян торопливо развязал вяло отпихивающего его мальчика, стал стаскивать с него одежду, гладить обнажающиеся участки белой гладкой кожи, с лёгким сожалением поцеловал желтоватый синяк на животе, а потом жадно впился в губы. Стас замычал, он всё ещё не покорился, всё ещё сопротивлялся, но отрава, гуляющая в крови, сделала его тело слабым и безвольным, к тому же прикосновения брата словно обжигали тело, вызывая ответную реакцию. Толян с трудом оторвался от губ мальчика и торопливо закончил с остальной одеждой, сам он как-то уже успел раздеться в процессе, поэтому просто навалился на Стаса, повторив поцелуй. Стас всхлипнул. Руки Толяна были… везде, они вызывали судорожную дрожь и желание не сопротивляться, покориться и позволить Толяну сделать всё, что хочет. Толян снова оторвался от Стаса, глаза его были пьяные, затуманенные, он почти ласково прошептал: - Мой… моя шлюха… - Ннннн…. – попытался протестовать Стас, но Толян снова что-то взял со стола и мальчик почувствовал пальцы брата там, где ему хотелось бы этого меньше всего. Пальцы были скользкие и настойчивые, они проникали в него, прибавляясь по очереди – один… два… три… Сначала было больно, Стас сжимался, но потом боль странным образом немного притупилась, потом зашуршала фольга и Стас почувствовал, что в него проникают совсем не пальцы. Собрав все силы, мальчик попытался оттолкнуть брата, но того это слабое сопротивление только распалило, он резко двинул бёдрами и Стас, даже в таком состоянии, громко вскрикнул. Боль была почти невыносимой, но Толян уже не мог остановиться. Его движения стали резкими, рваными, он не стонал, а почти рычал, как зверь, дорвавшийся до желанной добычи, задавая бешеный ритм. Стасу было даже не больно. Тому, что он испытывал, не было нормального человеческого названия. Он словно выпал из реальности. Это не могло быть с ним. Это не он. Это не его сейчас трахает, как придорожную шалаву, собственный брат. Не его тело безвольно корчится, пытаясь спрятаться от боли. Это всё происходит не с ним. Это сон. Это дурной невозможный сон. Надо проснуться. Впереди была долгая ночь.