Мальчик на качелях

Договорившись с полковником Родионовым о личной встрече, Альберт хотел набрать Дэна и сказать, что вечером вылетает в Москву и что Дэн, если считает нужным, может вылететь с ним. Но тут мобильный зазвонил снова. Звонила Марина, секретарша и помощница адвоката. Альберт недовольно сморщился. Ведь предупредил же, что за новые дела он пока браться не будет, что за крайняя необходимость? Но ответить решил. - Извините, Альберт Джумаевич, - ласково пропела секретарша, - понимаю, что вы просили не беспокоить вас, но один человек очень настойчиво хочет связаться с вами. Говорит, что это вопрос жизни и смерти. - Я пока не беру новых дел, Марина, - устало сказал адвокат, - объясните ему. - Да, я говорила. Но он настаивает. Говорит, что его просил связаться с вами Станислав Милютин. - Стас? Чёрт! Это совсем другое дело! Этот человек, он в Москве? - Нет. Он очень настойчиво просил номер вашего мобильного, но я не дала. Обещала связаться с вами и перезвонить. - Хорошо. Перезвоните. Пусть срочно свяжется со мной. - Я поняла. Всего доброго, Альберт Джумаевич. - До свидания, Марина. Адвокат в нетерпении поёрзал на сиденье. Кто этот человек? Откуда он знает Стаса? Что хочет сказать? Но неизвестный не стал мучить – позвонил через пять минут. Альберт в нетерпении снял трубку и услышал незнакомый мужской голос: - Здравствуйте. Вы Альберт Карамышев, адвокат? - Да, это я. - Меня просил связаться с вами Стас. Станислав Милютин. Ему нужна помощь. Очень нужна. И это не преувеличение. - Послушайте… эээ… кто вы? - Меня зовут Николай. - Николай, мы можем с вами встретиться? Где вы? - В Городе. - Отлично, я тоже! Прошу вас, давайте встретимся и поговорим. Ведь это не телефонный разговор, не так ли? Мужчина замолчал, и Алик подумал, что напугал информатора своим чрезмерным энтузиазмом, но тот всё-таки выдавил: - Хорошо, давайте. Через полчаса. Кафе «Варяжский погребок» на Центральной улице. - Как я вас узнаю? - Скажете охраннику на входе, что вы – гость Николая. Вас проведут. Альберт прикинул. Езды до центральной было минут десять – это не Москва, здесь пробок нет, а вот кафе с таким названием придётся поискать. Город он знал не слишком хорошо. Но вряд ли это затянется. Поэтому адвокат согласился: - Принято. Через полчаса буду. - До встречи, - ответил невидимый собеседник и отключился. Уже через двадцать минут Алик припарковался у кафе «Варяжский погребок» в самом конце Центральной улицы. Место было тихое, уютное и достаточно незаметное, хотя, судя по интерьеру – успешное и посещаемое. Адвокат вошёл внутрь и тихо сказал сидевшему у входя молодому серьёзному охраннику: - Я – гость Николая. Парень кивнул и позвал официантку, которая и провела Алика не в основной зал кафе, а в один из отдельных кабинетов, в котором и дожидался таинственный Николай. Впрочем, ничего особо таинственного в нём не было – красивый молодой мужчина с густыми пепельными волосами, собранными в короткий хвостик, и чёрными цыганскими глазами. Этакий роковой соблазнитель провинциальных дурочек, Дон Жуан местного розлива, - таким было впечатление Алика от первого взгляда. Но, стоило Николаю открыть рот – это впечатление испарилось. Мужчина был напуган и расстроен всерьёз, но держал себя в руках. И тут вошла официантка с подносом. - Я позволил себе сделать заказ, - сказал Николай, - здесь хорошо кормят и не слишком дорого. Попробуйте. Это фирменное блюдо – «бифштекс по-варяжски» с клюквенным соусом, картофелем и грибами. Альберт кивком поблагодарил Николая и разрезал здоровенный бифштекс, еле умещавшийся на тарелке. Он действительно проголодался, мясо же оказалось на редкость вкусным и свежим – как в лучшем московском ресторане. Но дело было прежде всего, поэтому прожевав кусочек и отдав должное мастерству здешнего повара, Альберт спросил: - Итак? Что вы мне можете сказать про Стаса? - Он попал в очень плохое место… - начал мужчина. - Вы имеете в виду «Сияние»? – сказал адвокат. - Так вы знаете? Почему же… - Почему я до сих пор не помог? Потому что узнал о местонахождении мальчика буквально несколько часов назад и теперь пытаюсь сделать хоть что-то. Только что я был у Милютина. Он меня просто выгнал. Николай кивнул: - Да, он не любит Стаса. Я мало общался с мальчиком – знаете, я веду занятия в студии «Ритм», но со старшей группой… - Так вы танцор? – поинтересовался Алик, пытаясь понять, почему лицо Николая кажется ему мучительно знакомым. - Сейчас я просто педагог в маленькой студии. А Стас… Лялечка, которая ведёт занятия у их группы, отзывается о нём только в превосходной степени. Мальчик просто бриллиант – это её слова, не мои – упорный, талантливый, трудолюбивый. А вот с отцом ему не повезло. И сейчас… Отец Стаса вдруг сообщил Лялечке, что срочно отправил Стаса учиться за границу, она в недоумении – ведь учебный год только начался, а раньше об этом не было и речи. И потом, когда в «Сиянии» я встретил Стаса… Это был шок. И тут вдруг Алик вспомнил. Память услужливо подкинула ему картинку – фотография в жёлтой газетёнке… И кричащий, яркий заголовок статьи под ней. И, почувствовав азарт, Адвокат задал следующий вопрос: - Погодите. А вы-то сами как оказались там? Насколько я уже успел понять – это очень закрытое… учреждение. - Вы уверены, что хотите это знать? – тихо спросил танцор. - Уверен, - спокойно отозвался Альберт, - думаю, что в помощи нуждается не только Стас. Я вас вспомнил. Вы – Николай Зимний. Известный танцор, лауреат кучи международных конкурсов… Полгода назад вас обвиняли в убийстве вашего любовника. Но потом обвинения были сняты. - А моя карьера безвозвратно загублена, - горько усмехнулся Николай, - с таким скандалом я стал персоной «нон грата». Я потерял всё… Любимого человека, самоуважение, дело всей жизни… Хорошо, Лялечка подобрала – по доброте душевной. А то сдох бы уже под забором. - Но в «Сияние» вас привело совсем не это… - из-за отсутствия интонации следующая фраза адвоката прозвучала не как вопрос, а как утверждение. Танцор кивнул. - Вы правы. Там мой сын. Его зовут Дима Маевский. Ему одиннадцать лет и он там погибнет в этой клоаке, если я не вытащу его. - Сын… Но…Сколько же вам тогда лет? - Молодо выгляжу? – грустно усмехнулся танцор. - Так дурное дело – нехитрое. Мне двадцать восемь. И я ничего не знал о существовании Димы до недавнего времени. - Продолжайте, - быстро сказал Альберт, - если у вас свой интерес, настолько сильный интерес – может быть нам стоит объединить усилия и отправить эту поганую школу в небытие? Николай вздохнул: - Вы не представляете, что за могущественные люди стоят за всем этим… Я знаю только одну фамилию, но и её хватит, чтобы прикрыть любое официальное расследование. - И что же это за фамилия? Николай понизил голос до шёпота и назвал. Алик оторопел. Фамилия была не просто из верхних, а из самых верхних. Бывший бизнесмен и миллиардер, ныне политик и член партии власти. Публичное лицо, известное половине российских обывателей. Защитник прав материнства и детства, мать его… - Пиздец! – вырвалось у адвоката. – Догадывался, что он пидорас, но не думал, что настолько падла! Танцора же вырвавшиеся у Алика жаргонные словечки, похоже, развеселили. - Не любите геев? - Сам такой, - буркнул Алик, - но этот урод не гей и ничего, кроме этого милого народного ругательства, не заслуживает. Теперь мне понятно… - Что? - Эта школа не только тюрьма для неугодных и ненужных детей. Не только бордель для влиятельных педофилов. Это ещё и компромат. Шикарный такой… Ай, мистер Икс, ай малацца… Снимаю шляпу. Представляете, скольких родителей можно держать на таком крючке? Какой скандал можно из этого раздуть… А я-то гадал, зачем так обходиться с детьми богатых родителей, если можно для борделя найти, скажем, в детских домах мальчишек – их и искать не будут, и не пискнет никто. А тут… Да просочись в прессу хоть одна фотография - ой, что будет… Так что наш мистер Икс получил рычаги влияния на многих очень, очень богатых людей, даже пока и не подозревающих об этом. Николай выглядел ошарашенным: - Чёрт! А ведь вы правы, похоже… - И теперь у меня ещё больше желания стереть это милое учреждение в порошок, вспахать место, на котором оно стояло, и засыпать солью, чтоб там сто лет и травинка не взошла. Фигурально выражаясь. - А пороху хватит? – вздохнул танцор. - Надеюсь. Но Стаса я вытащу, чего бы мне это не стоило. Вы с нами? - Не знаю. Мне нужен мой сын. Если бы я знал о нём раньше, многое в моей жизни сложилось бы по-другому. Я даже не могу обвинять его мать – сам был не лучше. А она… Она всегда хотела быть богатой. Вот своего и добилась. А когда добилась – сбыла Димку с рук. Я пытался забрать мальчика себе… Мне бабушка его перед смертью обо всём рассказала. Но потом убили Игоря… И я оказался в СИЗО. Я там три месяца провёл, пока следствие не доказало, что это не моя вина. И там мне было плохо, поверьте. А пока меня не было – Димку успели отправить в «Сияние». Я тогда не знал, где он находится… Запил я… Лялечке спасибо, мы с ней старые друзья. Она мне мозги на место вставила, работу дала. И посоветовала, какому нужному человечку шепнуть, чтоб о Димкиной судьбе узнать. Ну, я и узнал. Стал думать, как быть, как Димку забрать. А потом меня старый знакомый разыскал. Ещё по прошлой жизни. И предложил подработку. Я не хотел, но когда узнал – где, согласился. Вот там и встретил Стаса. - Понятно, - вздохнул адвокат, - вы уже увязли во всём этом по уши, Николай. В одиночку вам сына не спасти. Давайте же объединим усилия. У меня тоже есть связи. Мы должны бороться. - Хорошо. Считайте, что убедили. Только учтите – у нас не так много времени. - Почему? - В субботу Стаса заставят принять первого «гостя». Так что поднимайте свои связи. Самое время. *** Толян вылетел из офиса отцовской компании в полном шоке. Подслушанный разговор отца с незнакомым мужиком, назвавшим себя адвокатом, не шёл у него из головы. В висках билась только одна мысль: «Это я виноват. Я виноват. Я виноват». Мысль о том, что Стас будет принадлежать кому-то ещё, была невыносимой и перевесила даже привычный страх перед отцом. Парень вскочил в машину и торопливо рванул с места. Нужно было посоветоваться с Лёхой. На пару они непременно придумают, как вернуть Толяну его игрушку. *** Марк лежал в темноте своей комнаты в «Сиянии» и улыбался. Новенький брыкается, но это даже интереснее. Ничего, побывает под «гостем» – будет посговорчивее. А уж как договориться с охраной, Марк знал неплохо.