***
— Марьянова! — окликнули её в коридоре. — И что ты в нём нашла? Она шла дальше, поскольку любила. Она отказалась от многого ради него…***
Полуосвещённый коридор манил своей загадочностью, но сейчас был практически пустой. Армандо знал, что он обязан объяснить своё поведение любимой, но не знал, как это сделать, чтобы она поверила. Его губы приблизились к её уху. — Я никогда не изменял тебе, Инга… Горячее дыхание Армандо порождало миллион мурашек. Интересно, он на всех так влияет? — Никогда, слышишь? — Пусти меня. Это звучит холодно и неприступно, как стена, за которой Инга хочет скрыться от пристального взгляда тёмно-карих глаз. Браун хитро усмехнулся. «Не так просто, колючая моя» — Я не отпущу тебя, пока ты не поверишь мне. Причём искренне, Инга. Искренне. Она рвано вдохнула, когда он начал нежно целовать её шею. — Нравится? — хитро спросил мужчина, заранее зная, что Инга не ответит. Ему не было видно, как закатывала полуприкрытые глаза от наслаждения ведьма, а когда он прекратил целовать её шею и посмотрел прямо в глаза, Инга мастерски вернула себе недовольное выражение лица. Хотя она действительно была обижена и зла, но не за его действия, а за то, что он прекратил их. Он знал её слабые места очень хорошо, знал её всю… — Я верю, только отпусти меня уже наконец! «Пока я окончательно не сошла с ума от твоих ласк» — Не веришь, Инга. А теперь перейдём к следующему. «Чёрт, у него же отец был магом, Армандо распознает ложь…» — Нет, — прошипела директриса. Правой рукой она сделала колдовской жест, который мужчина спокойно отразил. — Наконец-то. Обожаю, когда ты злишься. Ты тогда становишься ещё более воинственной и привлекательной, — маг усмехнулся. Холодная стена резко контрастировала с его горячим дыханием, что сводило Ингу с ума и пробуждало ещё большее желание плюнуть на всё и поцеловать его, чтобы больше никогда не отпускать. — Ты же знаешь, что я говорю правду, — упрекнул мужчина свою собеседницу, которая пока что не спешила продолжать атаку, и отстранился. Спустя несколько мгновений к Инге вернулось её прежнее состояние. — Поздравляю, — хитро сострила она. — Теперь кое-кто даёт мне повод не разговаривать с этим кое-кем ещё пятнадцать лет. — В таком случае, мне проще застрелиться, чтобы избавить тебя от моего присутствия. Неожиданно даже для самой себя Инга подошла к нему почти вплотную. — Только попробуй, — пригрозила она. — У тебя есть сын — тебе есть, ради кого жить. — Знаю, — хитро усмехнулся Армандо, слегка приподняв лицо любимой за подбородок. — Но ты удивляешь меня своим волнением, Инга. Неужели ты переживаешь за свою пешку? — «Пешку», — она закатила глаза. — Да, переживаю. За Академию, за твоего сына, за себя… Кто его знает, какого идиота мне поставят вместо тебя? Армандо хитро сверкнул глазами. — Люблю, когда ты пытаешься меня уберечь, не приводя главного аргумента. Главный козырь всегда держишь в рукаве? Бережёшь на самый ужасный случай? Инга закусила губу и отошла на более большое расстояние. — Передай своей ученице, что я жду её завтра в три. Директриса усмехнулась. — Не зря мне завидуют всё-таки. Не зря… — Завидуют? — горько усмехнулся мужчина. — Ты со мной не разговаривала пятнадцать лет! — Глупый ты, Армандо, — рассмеялась Инга. — Я всё равно ценю тебя. Согласись, мало кто вытерпит все испытания и мою месть, — она подмигнула магу. — Ты так предан работе, что я восхищаюсь и снимаю шляпу. — Да уж, я ещё долго не забуду, как ты завалила меня документами, а сейчас я занимаюсь с самой наглой, вредной и саркастичной ведьмой Вселенной! — Оу, я смотрю, вы с Кларой наладили контакт, — съязвила Инга. — Конечно. Просто прекрасный контакт, — с иронией ответил Армандо. — К твоему сведению, она помогла моему сыну проникнуть в мой кабинет среди ночи! Инга округлила глаза, уже представив себе эту картину. — Ничего себе… Жаль, что поймалась. Директриса хитро улыбнулась, сверкнув глазами. — Что?! Они нашли самый секретный и зашифрованный тайник, в котором я хранил документы о законном усыновлении! И да… Всё время забываю спросить… Чему ты их вообще учишь в своём L-классе?! Клара сумела обхитрить все датчики движения и камеры наблюдения, а если я ещё и обучу её боевым искусствам, то вообще нужно будет сдаваться без боя! — Моя ученица, — с гордостью произнесла Инга Аркадиевна. Она ушла к себе, не прощаясь.