Любви здесь не место

— Тебе идет. Снейк смотрел в крохотное зеркало, которое сумел откуда-то достать Оцелот, и не узнавал в отражении себя. Этот гладко выбритый короткостриженный мужчина — он? И даже повязка на травмированном глазе казалась чуждой и непривычной, несмотря на то, что за прошедший год он уже привык жить с ограниченным полем зрения. — Ты правда так думаешь или просто смущать меня не хочешь? Оцелот усмехнулся и сел рядом на старой скрипящей кровати. Продавленные пружины жалобно застонали, однако все-таки выдержали вес обоих мужчин. — Я видел немало ран и шрамов, оставленных войной и пытками, и ты точно не самый страшных из всех, кого я видел. — Значит, все-таки прическа — полное дерьмо, — с толикой горечи рассмеялся Снейк. Разумеется, сожалел он не о потерянных волосах и не о том, что нужно было сбрить выросшую за последние месяцы бороду. — Да, дерьмо, — вдруг совершенно искренне согласился Оцелот и аккуратно коснулся руки Снейка. Провел пальцами от предплечья к тыльной части ладони и настороженно замер, опасаясь того, что его решат оттолкнуть. Но шли секунды, а Снейк молчал, не прерывая его и не отстраняясь, и лишь их размеренное дыхание да далекий шум из соседних квартир было слышно в этой напряженной тишине. Оцелот взглянул на Снейка, замечая и то, как мелко подрагивает зеркало в его другой руке, и отсутствующий взгляд, с которым он сидел, погруженный в какие-то тяжелые размышления. Мягко забрав зеркало и отложив его в сторону, Оцелот крепко сжал широкие кисти рук Снейка в своих ладонях. — Джон. — Снейк продолжал молчать, не откликаясь на зов, и Оцелот повторил еще раз: — Джон. Эй, Джон, посмотри на меня. Снейк медленно перевел на него взгляд своего неприкрытого повязкой глаза, и Оцелот сглотнул, чувствуя, как внутри него нарастает какой-то непонятный страх. — Все в порядке, Джон. Ты справишься со всем этим, — продолжал он убеждать Снейка. — Справлюсь? Мне не нужно ни с чем справляться, — вдруг ответил ему Снейк и, высвободив руки из хватки Оцелота, обхватив ладонями его лицо. — Понимаешь, я просто не знаю… — он запнулся. — Не знаю, как мне жить дальше. Не знаю, ради чего мне жить. Это так странно, Адам. Раньше я послушно выполнял приказы, а теперь сам по себе. — Теперь мы оба сами по себе, — произнес Оцелот и, поддавшись внезапному желанию, коснулся щеки Снейка. — И… мы есть друг у друга. — Да, — измученно улыбнулся Снейк. — Так и есть, Адам.