Идиот на службе Империи

      Рай Манкара Каморана встретил Виартура, что называется, с распростертыми объятиями. Имперец просто рухнул лицом на землю, вывалившись из портала, который тут же закрылся за его спиной.       Почему практически любая его вылазка куда-то начинается вот с таких приключений…       Посланник последнего Септима грязно выругался, вернул телу вертикальное положение, отряхнулся и осмотрелся. Небо, расписанное алыми красками, намекало не то на закат, не то на рассвет — Виартур так и не смог определить, утро ли сейчас в Раю, или же местные должны потихоньку отходить ко сну. Если тут, конечно, таковые имеются.       Дорожка, заботливо проложенная кем-то, намекала, что имперцу пора все-таки идти вперед, но тот лишь задумчиво смотрел на выложенную белыми камнями тропу. Несколько секунд он тупо смотрел в землю, после чего убрал свой верный, позаимствованный у какого-то дреморы, дэйдрический меч обратно в ножны, сел на колени и принялся ковырять пальцем каменные плиты.       Воздух загустел, и Виартур услышал чей-то смех.  — А я-то думал, когда же явится прихвостень Септима. Что ж, если ты — его самый главный защитник, его возлюбленный герой, то…  — Мы не встречаемся, если ты об этом, — ответил ему имперец. — Привет, кстати. Слушай, откуда такая офигенная плитка?       Воцарилось молчание.  — Что?..  — Я вот смотрю на нее все. Отлично выглядит! Долговечная! Айледская же, да? Где взял? У айлейдов-то не спросить уже по понятным причинам. А тут ты! Живой!  — Ты в моем Раю…  — Да знаю я, знаю! Ты думаешь, я настолько тупой, что забыл, куда отправлялся? Нет, я, конечно, ученым не стану, но от провалов в памяти не страдаю. Кстати, рад встрече.  — В смы…  — Слушай, у меня тупой вопрос. «Манкар» — это имя, фамилия или титул?  — Это имя, — лидер Мифического Рассвета вздохнул.  — Отлично, я буду называть тебя Маней.  — Что?!  — Так где плитку-то взял? Я бы облицевал этим делом дом.  — Ты в моем Раю. Здесь все так, как я пожелаю.  — Да понял я, понял! Но плитку-то откуда взял?  — Я создал ее, когда создавал Рай, — Виартур физически чувствовал, как Манкар Каморан закатывает глаза.  — Круто! А мне сделаешь?  — Что?!  — Что?  — Ты… Ты пришел в мой Рай, к своему злейшему врагу, и просишь меня… Сделать тебе… Плитку?!  — Ну да, а что? Слушай, братан, я с тобой не ссорился. Ну, развела нас судьба по разным сторонам, и что теперь? Вот если бы ты попросил тебе что-то из чьего-то замка чисто по-братски вытащить, отвечаю, вытащил бы! Полубосмеры должны друг другу помогать!  — Полу. БОСМЕРЫ?! — Манкар Каморан захлебнулся гневом. — Я АЛЬТМЕР!  — В смысле? А почему фамилия «Каморан»? Это ж вроде босмерская фамилия, нет?  — Ты…  — Значит, у тебя в роду были босмеры. Или ты приемный?       Над единственной горой острова поднялся кроваво-красный туман. Лидер Мифического Рассвета был в ярости.  — Да ты… Да как ты смеешь?!..  — Да что не так-то? — Виартур пожал плечами, преисполненный искреннего непонимания. — В чем проблема быть приемным? Слушай, если твои родители взяли тебя из приюта (или с улицы), это значит, что они действительно тебя хотели. Я вот родной для своих. Спасло меня это? Не-а. Тебя выбрали, а я просто получился.       Манкар Каморан куда-то исчез. Виартур почесал затылок, вернувшись к созерцанию выложенной каменными плитами дорожки.       Через мгновение перед ним открылся портал, из которого вышла альтмерка, закутанная в характерные алые одеяния, и лицо ее было искажено гневом.  — Ты. Узнаешь меня?  — Не-а.  — Ты убил меня в пещере озера Арриус.  — Прикольно. Ты вообще ни капли не сузила круг лиц. Я тогда много кого убил, — имперец задумчиво почесал затылок. — Вот если бы ты сказала, что я с тобой переспал… Кстати, отлично выглядишь.       Она побагровела.  — Да как ты смеешь?!..  — Да что с вами всеми здесь? — воскликнул Виартур, театрально взмахнув руками. — Ты же взрослая девочка, должна уже знать, как это все работает. Или тебя смутило, что я, так сказать, рванул с места в карьер? Ну это да, прости, грешен. Я временами не очень умный. Да и воспитанием никогда не отличался.       Она молча взяла в руки посох, но не успела им воспользоваться — имперец, прошедший суровую школу Темного Братства, моментально подскочил к ней и вонзил спрятанный в рукаве кинжал в живот. Альтмерка коротко вскрикнула, рефлекторно схватившись за рану, и Виартур без особого труда повалил ее на землю, перерезав горло.       Когда взгляд ее остекленел, а дыхание прекратилось, имперец вытер кровь с кинжала куском ее же мантии, подумал и принялся шариться по ее карманам.  — Ты думаешь, ее смерть что-то значит? — прошипел Манкар Каморан. — Я верну ее к жизни, не переживай. Столько раз, сколько потребуется, да. Ты в моем царстве, червь! И здесь все подчиняется мне.  — Ну, ладно. Я должен испугаться? Или что?.. Ой, какой колечко классное. Мне нравится. Я возьму, ладно?  — Подавись, я своей дочери еще с десяток таких подарю.  — Это правильно. А, так это дочка твоя? Симпатичная.  — Спасибо. Стоп, что?!  — Что?  — Какая же ты сволочь, — прошипел Манкар и снова затих. Имперец снова почесал затылок и осмотрелся.       А местечко-то милое. Он развернулся и пошел в направлении, противоположном от тропы, потерявшись в кустах. Взгляд его упал на какую-то траву, которой он никогда не видел в Нирне, и, подумав, что война войной, а заработок по расписанию, Виартур принялся с корнем выдирать растения и складывать в специально взятую для этого с собой корзину.       Прошло полчаса. Имперец ободрал все доступные ему кусты и пошел дальше в лес. Как только он углубился в чащу, он услышал рык — это в своем дворце рычал недовольный Манкар Каморан. Перед Виартуром снова открылся портал, из которого вышел рослый альтмер в красной мантии.       Хотя посланник Септима в принципе был коротышкой, на его фоне даже Мартин с его средним ростом, средним весом, средним лицом и средним желанием жить казался гигантом. Что поделать! От прадедушки-босмера мало что осталось, и единственный признак, который напоминал, что он все-таки был — это рост.       Из-за него Виартуру приходилось на коня запрыгивать с разбега. Тенегрив к этому уже привык.       Альтмер схватился за посох. Имперец вздохнул, положил корзинку на землю и уставился на него, скрестив руки.  — Братишка, ну вот что тебе неймется? Ты же понимаешь, надеюсь, что в открытом бою со мной один на один у тебя просто нет шансов? Представься для начала, что ли.  — Равен, — буркнул он.  — Вот видишь! Уже неплохо. Я Виартур. Рад знакомству.  — Да что ты?  — Ну надо же быть вежливым хотя бы иногда! Слушай, я так понимаю, Манкар — это папка твой, да?  — Какое неуважительное отношение к моему отцу!  — Альтмеры, — имперец закатил глаза. — Как же я рад, что я не эльф. И что я полукровка. Сплошные плюсы. Хотя ты, небось, сам в предках босмера имеешь.  — Босмера?!  — Да что с вами не так?! Босмера! Как будто босмеры — это плохо, честное слово.  — С чего ты взял?  — Так «Каморан» — это ж босмерская фамилия! Я в книжке читал.       Равен замер.  — Мы — чистокровные альтмеры…  — Ну, тут несколько вариантов. Либо папка твой врет, и чистокровностью у вас и не пахнет, либо он был приемным в семье Каморанов, либо просто взял их фамилию и теперь выпендривается. Выбирай любой вариант, который нравится.       Лицо бедного альтмера налилось кровью так, что его же мантия стала казаться бледной. Он попытался прочитать заклинание, но не успел — Виартур быстро убил его, как сделал это с предыдущей альтмеркой. Покопавшись в карманах Равена, он забрал у него какой-то амулет, пару колец и хотел было позариться на посох, но подумал, его его будет некуда положить, после чего вернулся к сбору трав.       Когда он вышел к морскому берегу, перед ним снова появилось два портала, из которого вышли две уже знакомые ему личности. Имперец устало поставил корзину со всем собранным на землю и взглядом, полным усталости, окинул альтмеров перед собой.  — Так, ну, ты — Равен. А ты?.. — кивнул он девушке.  — Заткнись и умри, пес!  — Слушай, я — Слушатель Темного Братства. Я, конечно, не самый умный и не самый воспитанный, но боевая подготовка у меня что надо. Нечего тебе мне противопоставить, дорогуша! Не-че-го! Если только тебе не приносит какое-то удовольствие умирать во имя своего папки, что диагноз. Так как звать-то тебя?       Она замолчала, поджав губы, после чего выдала короткое:  — Рума.  — Вот видишь, как просто! Я — Виартур. Рад встрече. Чего хотите?  — Мы хотим убить тебя, потому что наш отец оскорблен твоими действиями.  — Да чем, чем я его оскорбил?! Тем, что спросил, где он камень такой классный взял? Ну нифига у твоего папки самомнение чувствительное, от бытовых вопросов взорвалось так, что у вас там аж гора покраснела.       Они замолчали, не зная, что сказать. Виартур ждал.  — Слушайте, раз вы решили включить мозги и начать слушать, давайте рассуждать логически. Ваш папка здесь царь и бог, так?  — Так.  — Он хочет, чтобы я сдох. Так?  — Так.  — Почему он не уронит мне камень на голову? Не пошлет ко мне орду дремор или чего-нибудь еще? Почему не явится сам и не свернет мне шею лично? Почему посылает вас, заставляет вас умирать, воскрешает вас и отправляет обратно на смерть? Это, по-вашему, так себя ведут любящие родители?  — Как ты смеешь настраивать против меня моих де…  — Заткнись, отец, — буркнула Рума и сделала непонятное движение руками. Манкар оборвался на полуслове, а Равен с ужасом уставился на сестру.  — Рума, вернемся в замок — нам конец.  — Ничего страшного. Мне интересно, что этот шут еще скажет.  — Слушайте, у меня тоже всякое бывало. Папка, бывало, бил меня. Пил, бывало. Вместе с мамкой иногда пил. Но даже он себя так не вел, — Виартур хмыкнул, скрестив руки. — Что-то интуиция мне подсказывает, что вы мало чего от родства с ним получаете. Положение в Мифическом Рассвете не в счет. Раз уж мы с вами разговариваем — вот что, что вам дает это положение? Знаю я, как устроена должность «второго по старшинству». Все дифирамбы достаются лидеру, а второму за ним нужно и работать вместо него, когда он не может, ему самому жопу целовать, а то у лидеров частенько самомнение чувствительное, но и не получать столько уважение, сколько получает он. Я угадал?  — Рума, не слушай. Этот дэйдротов сын нас испытывает.  — Испытываю? Как? — Виартур засмеялся. — Ребят, давайте честно. Я вижу перед собой двух деточек, которые бегают за папкой, чтобы… Что?  — Чтобы вернуть Нирн своему настоящему господину! — прошипел Равен. — Чтобы все, наконец, стало так, как должно быть!  — А как должно? — усмехнулся имперец. — Так, как вы живете сейчас? То есть на побегушках у вашего папки, который, небось, слова доброго лишний раз не скажет…  — РУМА. РАВЕН, — Манкар все-таки пробился сквозь защитное заклинание, поставленное своей дочерью. — ЧТО. ВЫ. ТАМ. ДЕЛАЕТЕ. Убейте гада и домой!  — О чем я и говорил. Ну и? Это, по-вашему, нормально?  — Не лезь не в свое дело, выродок! — лидер Мифического Рассвета захлебывался собственным гневом. — Нечего детей моих поучать, они старше тебя!  — Видали, как юлит? Боится. Знает, что я прав, — имперец усмехнулся. — Встречный вопрос. Вы старше меня. Вам не стыдно, что какой-то сосунок тут рассуждает, что папка ваш с вами хреново обращается, и, что самое грустное, он прав?  — Я тебя ненавижу, — прошипел Равен, схватившись за посох.  — А ведь он действительно прав, — осадила его Рума. — Ты и сам это знаешь. Всегда знал. Просто боялся сказать это вслух.  — Рума. Ты же знаешь, все это делается ради будущего Нирна. С приходом лорда Дагона мир станет похожим на Рай.  — То есть мы будем сидеть в замке, заглядывая отцу в рот, а все остальные будут бесконечно умирать и возрождаться, пытаясь попасть к нам?  — Рума?!.. — Равен испуганно смотрел на сестру, понимая, что та настроена очень решительно. — Если ты сейчас сделаешь что-то эдакое… Отец тебя накажет. Сам Дагон не будет стоять в стороне. Если ты предашь его… Ты же знаешь…       Она прочитала заклинание, и Равен исчез в портале. Альтмерка улыбнулась, глядя на Виартура.  — Мне он все равно никогда не нравился.  — Импульсивненько вышло. Скорее всего, ты пожалеешь об этом.  — Знаешь… Мне все равно. Вот и проверим, действительно ли моему отцу важна я, или же ему просто нужна, скажем так, идеологически правильная служанка, — она задумчиво осмотрела имперца с головы до ног. — Говоришь, я красивая?  — Вполне, — кивнул Виартур, понимая, к чему все идет.