Так ли все, как было (возможно изменение)

- Сес-тре-нка, я хо-чу к бра-ти-кам и па-пе… - рыдая чуть ли не на взрыв, еле как выдавила нежная герцогиня, очень потрясенная всей той жизнью и особенно сегодняшним происшествием, отчего голова Пенелопы стала болеть лишь сильнее. Они уже вышли на одну из многолюдных улиц, которая вела к главной площади города. Теперь можно было немного отдышаться и отдохнуть, прежде чем опять идти. Присев на бордюр, огораживающий одну из клумб около памятника одного из предыдущих правителей, бирюзовоглазая дала юной герцогине, присевшей рядом, отдохнуть и отдышаться. Но успокаиваться Ивонн никак не желала, отчего время от времени слышались громкие всхлипы, а стоило Пенелопе встать, та сразу же вцеплялась ей в руку. Сегодня была прекрасная погода, народа на улице было полно и многие начали обращать внимание на ревущую и сидящую рядом девочек. Пару раз к ним пробовали подойти, но Пенелопа старалась вежливо отказаться от их помощи, морщась про себя от вопросов. Все же ей пришлось успокоить Ивонн, рассказав какую-то смешную историю из своей жизни (не спрашивайте из какой по счету), а именно о Районе и других детях-магах, что немного отвлекло и успокоило юную герцогиню. Сама малиноволосая хотела как можно быстрее спровадить голубоглазую и в каком-нибудь своем секретном месте, где ее не увидят и не потревожат, наспех магией подлечить себя. Вот только следуя здравому смыслу, Пенелопа не могла сразу пойти в поместье Эккартов, чтобы «вручить» им принцессу, так сказать «получите-распишитесь». Это могло вызвать слишком много вопросов, а она хотела избежать их. Поэтому оставалось лишь задавать вопросы для получения и так известной информации: - Как зовут отца и братьев? - незаметно стирая полу запёкшуюся кровь с виска, еле сдержав шик от боли, спросила. - Юл-лиан, Дер-рик и Рей-нольд… - вперемешку со всхлипами, так как тут же вспомнила, что было. Но Пенелопе нужна была лишь фамилия, чтобы не вызвать подозрений, а уж расположение поместья знали практически все в городе. Оно было самым известным после императорского дворца. - А я – Ивонн… - добавила с очередным всхлипом, поняв, что так и не представилась. - А фамилия? Или нету?? – поторопила наша бродяжка, скрывая небольшое раздражение, герцогиню. - Эк-карт… - все так же плача ответила Ивонн. - Пойдем, - однако Пенелопе этого было достаточно, чтоб оправдаться если что, ведь расположение поместья она не стала узнавать у рыдающей девочки, а сразу потащила юную герцогиню к ее дому. - А те-бя? – вдруг спросила она. - Пенелопа, - коротко бросила, ни очень желая отвечать на вопросы о себе. - Сестрёнка Пенелопа… а мы идем к тебе? – вдруг спросила розоволосая. Ведь за столько времени ее никто не отвел домой. - Нет, я отведу тебя к твоим братьям и папе, - немного ошарашенно ответила бирюзоглазая, не зная о чем думает Ивонн. - Правда? – поначалу немного недоверчиво, но получив утвердительный кивок от малиноволосой, радостно обняла ту. После чего немного более быстро и уверенно шла за Пенелопой. *** Подходя к поместью, в лучах закатного солнца, девушки увидели отряды рыцарей под командованием герцога и его старшего сына, возвращающиеся после патрулирования улиц и поиска Ивонн. Завидев знакомые лица, голубоглазая бросилась к ним с радостными криками: - Отец! Брат! Оставляя Пенелопу одну, чему та, кстати говоря, была несказанно рада, так как состояние ее ухудшилось, ведь столько бежать и идти после удара головой – не самая лучшая идея, даже при том, что они немного отдохнули. На ее «прекрасное» состояние влияли еще и полтора дня голодовки, ведь со вчерашнего полудня ей некогда было даже купить себе что-нибудь пожевать по пути. Так что сейчас она пыталась не потерять сознание, опираясь на стену забора и любуясь на семейную идиллию, где ей не место. - ИВОНН!!! – неверяще, но радостно закричали оба, кинувшись обнимать ту. Буквально через несколько минут к ним присоединился и Рейнольд, услышавший слухи про возвращение сестры, за которую очень боялся. Когда первый шок прошел, то на девочку посыпалось множество вопросов от состояния здоровья до «Где была?» и «Как вернулась?» - Сестренка Пенелопа привела меня, - ответила розоволосая, указывая на фигуру, которая была еле заметна в отблески света фонаря, так как хоть и медленно, но уже успела отойти к границе забора, где за углом начиналась улица. - Эй! Ты! – крикнул Рейнольд, чтобы указанная Ивонн остановилась, но видя, что та и не думает ни стоять, ни оборачиваться, кинулся за ней. – Стой! Тебе говорю! Догнав, розоволосый с силой дернул ее за плечо, отчего легкое тело девчонки развернулось на 180 градусов, чуть ли не упав, оказываясь лицом к лицу с парнем. - Чего тебе? – недовольно произнесла, только остановок ей сейчас не хватало, устало поднимая глаза. - Спасибо… - замявшись, тихо произнес младший сын герцога. Кивнув, Пенелопа хотела все же убраться подальше отсюда, сбрасывая его руку с плеча, но ее снова остановили, так как парень заметил что-то и аккуратно убрал прядь волос. - Пап, у нее кровь! - взволнованно крикнул юноша подходящему герцогу, который уже сказал Деррику отвести Ивонн в дом, чтоб той помогли поесть, помыться и переодеться, а также сказал позвать врачей, и те скрылись в дверях. «Что ж ты так орешь?» - последнее что пронеслось в голове, перед тем как начать оседать, теряя сознание. В этот момент ее подхватил на руки герцог, забирая у взволнованного сына и понес в дом, сказав, чтоб тот шел за ним и помог. Зайдя в дом, Юлианн, наконец, смог при свете люстр хорошо рассмотреть лицо девочки, и, хотя оно было в грязи и крови, но неосознанно прошептал: - Эстель…? После чего послышался взволнованный голосок Ивонн, которая еще не успела ничего, даже умыться, отчего не сильно отличалась от Пенелопы: - Папа, что с сестренкой? – чуть ли не плача. – С ней все будет хорошо? - Все будет хорошо, - ласково и успокаивающе проговорил брюнет, приказывая слугам подготовить комнату для девочки, после чего вновь посмотрел на дочь, спрашивая: - Как ее зовут? - Пенелопа, - подойдя ближе, сообщила Ивонн. - Пенелопа… - тихо повторил, вновь задумчиво глянув на девушку на руках, находившуюся все еще без сознания. - Сестренка Пенелопа, - вновь произнесла юная герцогиня. В этот момент дворецкий Феннель сообщил о прибытии докторов, на что получил приказ, чтобы те прошли и осмотрели дочерей. На такое заявление все были, мягко говоря, шокированы, кроме что радостной розоволосой. Видя это, сыновья герцога посчитали, что это ради их любимой сестренки, и ничего не сказали против. *** После осмотра врачи сказали, что с Ивонн все в порядке, только немного исхудала из-за несбалансированного и плохого питания и немного царапин на теле, но все это пройдет довольно быстро дома. Со второй девочкой было немного более тяжело, так как та, придя в себя, почти сразу же уснула, но врач сказал, что кроме усиленного питания, добавляемого к порциям не сразу, той следует примерно с неделю соблюдать постельный режим, так как удар головой мог вызвать сотрясение мозга, а к самому ушибу приложить лед и прописал еще несколько мазей и пилюль для обоих. Написав все рекомендации и рецепты, врачи покинули особняк. *** Только уже за полночь обитатели герцогства в этот раз смогли пойти на отдых, так как до этого все занимались распоряжениями герцога, некоторые из которых были довольно необычными, например: убрать некоторые вещи в хранилище, принести пару книг в его кабинет, где он убрал их на самые незаметные полки, внести некоторые блюда в меню, которых никогда не было, запретил упоминать о некоторых старых событиях дворецкому, о которых тот и сам уже позабыл. А также почти все обсуждали возвращение Ивонн. Ну и конечно же фальшивку… Обняв дочь перед сном, и пожелав ей спокойной ночи, радуясь, что семья опять в сборе, Эккарт-старший узнал у слуг как Пенелопа, но те сказали, что она уже спит, поэтому он не стал ее беспокоить, отправляясь в кабинет. Оставшись один в кабинете, Юлианн вытащил из потайного ящичка стола портрет и пару писем, долго и задумчиво, с некой ностальгией, рассматривая его. Так и заснул, не дойдя даже до своей комнаты, а на столе остался стоять недопитый стакан виски, на поверхности напитка играли отблески от лучиков свечей, словно напоминая о прошлом. *** У Пенелопы чуть не начался приступ истерического смеха, когда осталась в своей комнате после услышанного. А именно, что герцог и в этот раз сделал ее своей приемной дочерью, при этом даже ее мнения не удосужились узнать. «Я привела Ивонн, почему нельзя оставить меня в покое??» - приступ хохота сменился слезами отчаяния, что выглядело довольно страшно и странно, если б кто-то видел ее в тот момент. «Я устала жить с Вами! НЕ ХОЧУ!» - снова тихие рыдания в подушку и отчаянные удары кулаками по матрасу. «Сбежать?» - но она это пробовала более десятка раз, всякий раз рано или поздно находили и в лучшем случае возвращали в поместье. Так что это никак не решение, а также ей нужна свобода передвижения, а не прятаться от каждого. Даже когда бирюзовоглазая сбегала в другие города, ее все равно находили… «Когда ты стала такой жалкой, Пенелопа?» - упрекает саму себя и пробует собраться и снова стать без эмоциональной, как в годы жизни в трущобах, когда время сделало очередной виток, и до этого, обученная нападками «братцев» и светского общества. Немного выпустив эмоции, девушка все же взяла себя в руки, пытаясь мыслить рационально и холодно, понимая, что если Лейла захватит или уже захватила тело кого-то из аристократок, то все же так будет немного легче добраться до той, а также остановить или изменить некоторые события. Хотя от семьи Эккарт ей уйти не удалось… Только в этот раз не будет попыток добиться их любви и внимания, надоело! Сейчас у нее проблем немного больше, чем когда она перерождалась с отвратной репутацией перед совершеннолетием. Встав с кровати и обернувшись в теплый плед, малиноволосая подошла к окну, около которого был довольно широкий подоконник, на котором еще не было ни перины, застеленной покрывалом с вышивками, ни нескольких подушечек. Забравшись на него, Пенелопа притянула колени к себе, обхватив их руками, а головой оперлась на оконную раму, которая приятно холодила ушиб, смотря на лунные дорожки вдалеке. - «Хороший подарочек» на день рождение, - саркастическим шепотом произнесла уже юная герцогиня, а не беспризорница. С этими мыслями Пенелопа вновь заснула, измотанная физически, но еще больше морально несколькими последними событиями.