Виновный

Шандон в последний раз обернулся на затерявшийся в снежном мареве корабль, постепенно ставший похожим на призрак, прежде чем продолжить следовать за капитаном Гаттерасом в составе их небольшой группы, отправившейся на поиски припасов. Матросы Белл и Симпсон вместе с Джонсоном направляли сани впереди, Дюк, пес капитана бежал вслед за хозяином, доктор Клоубонни замыкал их шествие. Шандон нагнал Гаттераса, стараясь идти с ним рядом, так чтобы его слова были ему слышны сквозь все слои капюшона. - Капитан! - окликнул он, тронув их предводителя за плечо, и когда тот обратил на него внимание, понизил голос. - Джон, ты уверен, что оставляешь корабль в надежных руках? Команда измучена и голодна, они могут... Он замолчал, поймав серьезный, задумчивый взгляд капитана. - Нет, я не уверен в этом, - сказал Гаттерас. Из-под его капюшона вырывался пар, тут же застывающий на морозе. - Но у нас нет другого выбора. Единственные надежные руки для моего корабля - это мои собственные... И мне пока хватает, что я не оставил с командой того, кто смог бы управлять бунтом. Шандон вспыхнул от его намека, но промолчал, насупившись и прекращая разговор. До тех пор, как они узнали друг друга по-лучше, ему не нравился Гаттерас, он даже считал его методы управления нанятой командой варварскими, и внушал это остальным. Но потом, спустя недели тяжелого плавания, они, заброшенные в одинаковые условия, начали проводить больше времени вместе и постепенно сблизились. Шандон больше не видел в Гаттерасе врага, и доказывал это своим поведением, однако, команда, не разделяющая его личных чувств, по-прежнему выказывала неверность своему капитану. Легко представить, как разозлился Гаттерас, когда узнал, что именно Шандон был зачинщиком бунта. Конечно, тот раскаивался в своих старых словах, но сделанного уже не вернешь. Джон Гаттерас, казалось, демонстративно потерял к нему свое расположение, и больше не смотрел на него с той теплотой, которой Шандон так незаслуженно пользовался все то время, пока неосторожно брошенный им маленький камешек недоверия к капитану среди матросов, набирал обороты, и в конце концов превратился в настоящую лавину, намеревающуюся похоронить под собой все, ради чего они поставили на кон свои жизни и честь страны. Шандон не надеялся, что Гаттерас когда-нибудь простит его: не раньше, чем он сможет задушить чувство вины в своей собственной душе. Но все же он мечтал увидеть в его взгляде хотя бы намек на то, что Гаттерас не отрекся от всего, что между ними было. Но глядя каждый раз в его голубые глаза, Шандон видел только ледяную пустоту, словно пытался достучаться до сердца айсберга, и его собственное при этом сжималось от обиды. Капюшон хорошо защищал от снега, летевшего в лицо, хоть для этого и приходилось наклонять голову, пряча незакрытые части лица. Иногда дул сильный ветер, грозивший перерости в бурю, и Шандон неосознанно хватался рукой за рукав куртки капитана, ища опоры. Гаттерас молча поддерживал его, как поддерживал бы каждого, но не более. Вскоре они ушли с равнины, и ветер, встретив препятствие в виде ледяных скал, немного утих. Гаттерас сверился с направлением и предложил сделать на ночь привал. Бэлл и Симпсон, несмотря на усталость, тут же принялись долбить во льду углубление для сна. Гренландские собаки и Дюк привалились на снегу. - Мы отклоняемся на градус, - сказал Гаттерас доктору Клоубонни, когда они все разместились внутри ледяной пещеры. - Нужно быть осторожнее. В этой слепящей пустыне легко потерять прямое направление пути, ввиду отсутствия объектов на местности, за которые бы цеплялся глаз. Доктор Клоубонни кивал, поднося к замерзшему носу чашку горячего чая. Шандон сидел поодаль от них, насколько это было возможно в небольшом пространстве их убежища, и практически не чувствовал вкуса пеммикана, из которого состоял их скромный ужин. Он не думал о том, сколько опасностей и трудностей их ждет впереди. Это была первая ночь с момента ссоры с капитаном, которую они проведут в одном помещении, ведь с тех пор каюта командира была для него закрыта. Ночь наступила резко, без сумерек, как обычно бывает в этих широтах. Холодный свет луны осветил равнину, и сквозь вход в их убежище был виден клочок звездного неба. Гаттерас и Доктор спали. Белл и Симпсон прижались друг к дружке в углу. Это было естественно для людей, пытающихся сохранить тепло, хотя характер отношений этих двоих заставлял Шандона чувствовать мучительную зависть как человека, потерявшего что-то похожее. Джонсон стоял на вахте, прислонившись к одному и ружей, как к посоху. Шандон видел его фигуру, черневшую в ночи на фоне белоснежной земли. Он не мог уснуть и потому вышел к нему, хотя этой ночью у него не предвиделось вахты. Ночь стояла безветренная. Буря стихла и теперь бушевавший ранее снег просто блестел под ногами в свете звезд и луны. - Мистер Шандон? - Джонсон, казалось, очнулся от дремоты и выглядел слегка смущенным. Шандон молча кивнул ему, становясь рядом и тоже глядя на красоту, раскинувшуюся перед ними. Почему-то вдруг стало гораздо спокойнее на душе рядом со старым боцманом, с которым он так и не успел хорошо познакомиться. От окружающей тишины все гнетущие мысли словно рассеялись. Джонсон, кажется подумал, что мешает ему или что Шандон пришел сменить его на посту, поэтому засобирался, но Шандон остановил его. - Прошу, останьтесь. Я... так, - он придержал ружье, поставленое на землю. Его просьба вышла неловкой, но Джонсон, кажется, понял его и вновь вернулся к своему занятию. - Не спится? - тихо поинтересовался Джонсон спустя какое-то время. Шандон успел погрузиться в свои мысли, зачарованный однообразием снежной пустыни, и потому слегка вздрогнул при звуке его голоса. Джонсон смущенно извинился. - Я никогда не думал, что здесь может быть так красиво, - сказал Шандон через еще одну долгую паузу, надеясь разрешить неловкость. - Вы правы, - кивнул с улыбкой Джонсон, неотрывно глядя перед собой. - Я бывал на Севере много раз и все никак не привыкну. Любуюсь, как в первый. Повисла пауза, за которую успел пойти мелкий, легкий снег. Шандон подставил ладонь и несколько снежинок растаяло на ней. - Но знаете, - продолжал он, будто уже беседуя сам с собой. - Иногда мне кажется, что это доктор Клоубонни научил меня. Без него я был словно слепой, смотрел, но не видел все это... на самом деле. - Доктор Клоубонни? - повторил Шандон. Он взглянул на Джонсона, который мечтательно замер на месте. Глаза старого боцмана блестели, отражая звездный свет. Шандон никогда раньше не видел такого выражения его лица, хотя, он, конечно, никогда и не интересовался, что творится в душе у других. Они стояли молча, каждый думая о своем, пока из углубления в скале не вынырнул сонный Белл, который, потягиваясь, пошел им навстречу, чтобы сменить Джонсона на посту на остаток ночи. - Доктор самый умный человек, которого я когда-либо встречал, мистер Шандон, - сказал с улыбкой Джонсон, собираясь вернуться в ледяную пещеру. - Это удивительно, но... мы никогда не знаем, когда встретим того, кто покажет нам, ради чего хотелось бы прожить эту жизнь. Около слабо тлеющей печки по-прежнему спали их товарищи. Шандон заметил, как Джонсон задержал взгляд на Докторе, свернувшегося калачиком и натянувшего капюшон так, что был виден только кончик розового носа. - Зато, когда встретишь, - добавил он шепотом, стараясь никого не будить, - уже и не понимаешь, для чего уже прожил всю эту жизнь... вероятно, лишь для того, чтобы однажды понять это. Шандон молча слушал его, стараясь понять, а есть ли теперь у него самого то, ради чего он живет, или этот снежный путь, который они держали, - и есть его последняя дорога после всего, сколько ошибок он допустил за свою жизнь? Он лег возле печки, подложив руку под голову, и, засыпая, все думал о словах Джонсона, глядя на капитана. Был ли теперь путь этого человека и его тоже? Возможно, ему стоило остаться на корабле и погибнуть от голода и мороза, пытаясь исправить то, что натворил. *** Несколько дней в числе прочих были посвящены тяжелому переходу через горы. Неровная, каменная поверхность задерживала собак, и они неохотно плелись, перебирая лапами. К тому же почти закончилась еда, и люди также чувствовали упадок сил, а собаки жевали свою упряжку. И только Дюк, несмотря на усталость, бегал около них, пытаясь подгонять лаем. На пути им не встретился ни один зверь, и даже тюлени, выглядывающие из редких отдушин в начале их пути, здесь не смогли бы существовать. Гаттерас ничего не говорил, упорно ведя команду вперед, и они в свою очередь не жаловались, хотя было видно, что им тяжело. Без припасов, которые они рассчитывали здесь найти, им нельзя было продолжать путь по морю. - Капитан, - обратился Шандон, тронув Гаттераса за плечо. Он видел, как страдает команда. Еды осталось всего ничего, и несмотря на то, что в таких суровых условиях нельзя экономить на питании, они это делали, и из-за этого положение становилось только хуже. Их единственная надежда была - обнаружить припасы, оставленные другой экспедицией. Однако, также существовала опасность не найти их. Эскимосы и полярные медведи могли добраться до них раньше путешественников, и это означало бы конец всего для последних. Очевидно, каждый из уставших, замерзших и голодных людей думал об этом, но никто, кроме Шандона, так и не смог решиться заговорить на эту тему с командиром. - Капитан, - тихо повторил Шандон, поглядывая на плетущихся вокруг саней товарищей.- Вы уверены, что склад где-то там? Возможно, мы давно отклонились от курса или... - Я уверен, - отрезал Гаттерас, однако его голос не звучал так уверенно, как он наверняка рассчитывал. Он тоже был голоден и смертельно устал, однако, ведомый невероятной силой воли, он будто бы этого не замечал. Любой бы, услышав ответ капитана, посчитал нужным закончить разговор, но Шандона вдруг охватила такая бессильная ярость из-за упорства Гаттераса, что он не смог просто поверить ему на слово. Он знал Гаттераса. И по слухам до их плавания, и по опыту во время него, он знал, что этот человек видит впереди лишь свою цель, и будь у него возможность одному отправиться покорять Северный Полюс, он бы так и поступил... однако, сейчас он не был один. Шандон, глядя на всех этих смелых людей, согласившихся сопровождать своего капитана, чувствовал необходимость хотя бы попытаться их защитить. Из-за голода Шандон не чувствовал себя особо сильным, однако он сжал кулаки, стараясь подавить свои эмоции. - Капитан, нам нужно вернуться на корабль, иначе мы потерям наших людей, - сказал он снова, чем заставил Гаттераса остановиться и повернуться к нему. - Мы устали и голодаем, - продолжал он, подталкиваемый молчанием капитана. - Если мы не найдем склад, то нам конец. Есть еще шанс вернуться, пока не стало слишком поздно, еды уже не хватит... - Вы снова делаете это, Шандон? - устало проговорил Гаттерас, и Шандон вздрогнул от ледяного тона, которым это было произнесено. - А я уж думал, что люди могут измениться, но, видимо, ошибался. - О чем ты говоришь, Джон? - вспыхнул Шандон, чувствуя, что все же не сможет сдержать раздражение. В нескольких метрах от них остановилась их группа. - Разве ты не видишь, что ведешь нас на верную погибель? Он резко замолчал, потирая обледенелой перчаткой лоб. Они все это уже проходили. Шандон вдруг понял, как звучали для Гаттераса его слова. Это почти то же, что он говорил и на корабле, когда пострекал к неверию матросов. Но сейчас было все иначе, он верил в Гаттераса, по крайней мере в его смелое предприятие, но даже теперь, новыми глазами, он видел, что им не выжить перехода обратно, если они не найдут впереди припасов. - Позвольте нам хотя бы отдохнуть, капитан, - сказал он, стараясь звучать спокойно, через некоторое время обдумывания своих слов. Гаттерас, казалось, колебался. Вероятно, он не был уверен, стоит ли ему снова довериться человеку, однажды предавшему его, однако, со стороны саней послышались взволнованные голоса: Джонсон, первый не выдержав долгого пути, упал без чувств. Шандон хотел было уже броситься к нему, (все же после той беседы они стали немного ближе к тому, чтобы зваться друзьями,) но доктор Клоубонни, подхватив его в последнюю секунду, уже пытался привести его в чувство. Как он сказал, это все из-за переутомления. И пусть на санях было место, чтобы он мог отдохнуть, Джонсон был не единственным, кто страдал от усталости, и потому решено было сделать привал. Каменистый пейзаж постепенно вновь сменился ледяной пустыней, чья бесконечная равнина иногда нарушалась небольшими снежными холмиками, не выше трех метров. Негде было долбить пещеру, и чтобы ночевать в таком месте, необходимо было построить ледяной домик из плотно пригнанных друг к другу кубов из льда. В такой дом не проникает холод и ветер, и в нем часто укрываются местные охотники-эскимосы, затеявшие долгий переход. Работая из последних сил, они, укутав Джонсона в санях, построили небольшой домик. Несколько раз за свой переход им уже доводилось строить такой, но еще ни разу это не казалось так тяжело. Всем нужно было отдохнуть. К тому же, решение сделать остановку оказалось своевременным еще и потому, как страшно под конец строительства вдруг начал завывать ветер. На этой открытой местности, ничем не сдерживаемый, он гулял во всю, и достигал просто невероятной скорости. Собаки нырнули в снег, а люди еле успели спрятаться в домике, перенеся туда Джонсона, как налетел ураган. В попытке отогреться, люди сели кружком вокруг печки. Топлива пока хватало, и это была хорошая новость в их почти бедственном положении. Немного кофе помогло согреться и прийти в себя. Хоть доктор Клоубонни и не советовал пить его на голодный желудок, у него сейчас не было времени рассуждать об этом, выхаживая обессиленного Джонсона. Он растирал его замершие руки, прижимал их к себе, пытаясь согреть дыханием, а после, прощупав пульс и осмотрев общее состояние, счет его удовлетворительным и оставил Джонсона отдыхать, надеясь отпоить его горячими напитками, когда тот прийдет в себя. Еды у них почти не осталось, поэтому каждый пока довольствовался только кофе, зато противоцинготных средств было еще много. Доктор Клоубонни благоразумно взял их про запас и заставил каждого принять в качестве профилактики, хотя никого и не пришлось уговаривать. Шандон, прижавшись плечом к стене у входа, пил свой кофе, не сводя глаз с капитана. Гаттерас был молчалив и бледен, впрочем, как и всегда. Он отстранился ото всех, если не телом, - ведь их домик был довольно мал, - то мыслями. Шандон не умел их читать, только не за холодными, недоступными глазами Гаттераса, но наверняка предполагал, что могло тревожить капитана... и соглашаться с самим собой ему тоже не нравилось. Доктор остался на вахте, когда все остальные члены экспедиции легли спать. Шандон видел его со своего места, еле держа глаза открытыми, укачиваемый собственным изнеможением. Возможно, Доктор действительно был таким, каким его описывал Джонсон, в таком случае его жизнь была в надежных руках. Все их жизни были в руках Доктора Клоубонни, этого ученого с добрым и мягким сердцем. Хотя, Шандон понимал, что несмотря на это, его собственная жизнь уже давно и прочно была в руках другого человека - этого странного и упертого, холодного, стремящегося к своей цели. Шандон и не желал бы для себя иной участи, лишь бы только не стать на пути к этой цели всего лишь очередным незамеченным явлением, которое Гаттерас забудет так же быстро, как и встретил. *** Они проснулись оттого, что леденящий душу звук трескающегося льда, раздавался вокруг, словно целый континент отделялся от остальной суши. Гаттерас тут же вскочил на ноги, почти ударяясь головой о низкий потолок. - Дом рушится! - крикнул он, хотя и так было понятно, что происходит. Видимо, из-за сильного снегопада ночью, ветер намел несколько метров поверх их ледяного строения и повезло, что оно перестало выдерживать давление лишь сейчас. Вход уже был наполовину засыпан снегом и пришлось сильно работать руками, чтобы выбраться из убежища, готового в любую секунду превратиться к капкан. - Еще бы чуть-чуть, - прошептал пораженный Джонсон, который уже чувствовал себя лучше по сравнению со вчерашним днем. Путешественники стояли перед разрушенным домом, напуганные и сонные. Все их в спешке оставленные в доме запасы угля и некоторой оставшейся провизии были уничтожены. Шандон огляделся в поисках капитана Гаттераса. Тот стоял поодаль от них, разглядывая новый пейзаж. Собака неподвижно застыла рядом, копируя позу хозяина. Снег поднял поверхность земли и скрыл все неровности и возможные ориентиры, а также замел все следы их путешествия. Шандон подошел к капитану ближе и заметил, что он пытается свериться с компасом. Однако, у него ничего не получалось. Стрелка компаса, находясь так близко к магнитному полюсу, вела себя странно, не останавливаясь ни на одном значении. В конце концов Гаттерас разочарованно убрал компас в карман. В голове Шандона промелькнуло ужасающее предположение, но он не решился заговорить об этом с капитаном, заметив, что тот тоже, видимо, думал о том же самом. - Хорошо, мистер Шандон, мы заблудились, надеюсь, вы довольны. Поздравляю с победой, - сказал Гаттерас, поворачиваясь к нему. - Вовсе нет, капитан, - ответил Шандон, сжав зубы и не без усилия подавив в себе эмоции, которые вызвали эти слова и тон. Он чувствовал обиду и раздражение, а также сожаление. Ничто, казалось, не могло вернуть их к прежним доверительным отношениям. Гаттерас, не глядя на него, прошел мимо, обратно к саням, которые Белл и Симпсон при помощи Джонсона выкапывали из-под снега. Никто из людей или собак не пострадал при обвале и метели, и лишь Шандон чувствовал себя пораженным. Он смотрел издалека, как товарищи обсуждают, что делать дальше. Он не слышал всего, но иногда до его слуха долетали обрывки фраз. Доктор Клоубонни пытался подбодрить капитана, который, почти не двигаясь, стоял с ними в кругу, задумчиво скрестив руки на груди. Шандон отвернулся от него, чувствуя, как начинает тянуть в груди при одном лишь взгляде на его гордую осанку. Горизонт был спокойным и светлым, словно бури и не было. Свежий снег блестел в лучах солнца. В некоторых местностях он буквально ослепляет, если долго смотреть, поэтому многие путешественники, собравшиеся покорить какой-нибудь Полюс, обязательно заботятся о защите глаз с помощью особых затемненных очков. Шандон не собирался смотреть на снег. Справившись с чувствами, он хотел уже вернуться к команде, как вдруг его взгляд зацепился за что-то, едва выделяющееся на фоне ясного неба. Сначала он не придал этому значения, однако, в бедственном положении надежда склонна быстро завладевать сердцами людей. Он окликнул остальных, не сводя глаз со странного предмета, словно боясь, что он растает, если он отвернется. - Что такое, мистер Шандон? - спросил Джонсон, первым с доктором Клоубонни поравнявшийся с ним. Шандон молча указал на точку у горизонта. - Я ничего не вижу, - хотел сказать Симпсон, но осекся, когда пригляделся по-лучше. - Что там? - спросил подошедший Гаттерас. - Мачта, - ответил Белл, глядя в бинокль, который передал всем остальным, желающим посмотреть. И правда, когда снег сравнял всю долину, он убрал все неровности, однако, это позволило видеть на более далекие расстояния, замечая все мелкие объекты, благодаря оптической иллюзии. Через несколько минут все уже точно были уверены, что им не привиделось. Мачта, возможно, потерпевшего крушение корабля, могла означать их спасение, ведь где корабль, там и команда, а у них и топливо, и еда, и следовательно, надежда.