Так идут к звездам

      

***

      Привычный грохот и пыль с потолка разбудили меня с утра пораньше, и я рефлекторно потянулась за бутылкой, чтобы избавиться от невыносимой головной боли. И лишь когда пальцы так ничего и не нащупали на прикроватной тумбочке, я нехотя начала вспоминать, почему же так случилось.              На трезвую голову вся обстановка внутри моего временного убежища, включая меня, выглядела крайне жалко. А ещё я твёрдо убедилась в том, что бесконечный запой — это путь в никуда, и ничем такое поведение мне, в общем-то, не поможет. Вчера Том абсолютно беспрепятственно заявился сюда, а я была в таком тумане, что даже сообразить не могла, как ему сопротивляться, не то что прогнать, а он снова этим внаглую пользовался. И так точно больше не могло продолжаться.              Продолжительный ледяной душ привёл в чувства, так же как и мыло с шампунем. Выйдя обратно в комнату из ванной, я с помощью магии убрала те самые бутылки и пыль вокруг, затем разложила вещи из чемодана в шкаф, выбрала максимально презентабельную пару, которая не выглядела бы, как школьная форма, хотя таковой и была, и, взяв немного наличных, зашагала по лестнице вниз в поисках еды.              — Ого… — удивился хозяин паба, когда я показалась на нижних ступеньках. Улыбнувшись произведённому эффекту, я плюхнулась на привычное место за барной стойкой. — И давно эта фея живёт у меня под крышей?.. Раньше я вас здесь не видел!              На хриплый смех я выразительно посмотрела исподлобья, и бармен Том, который не был козлом, улыбнулся и махнул рукой.              — Что желаем на завтрак? Виски?              — Еду, — каркнула я, достав из кармана пачку с сигаретами. Том тихо посмеялся переменам в моём поведении и достал из-под стойки пепельницу в виде черепа, и я сбросила в неё пепел и выдохнула облачко дыма. — Здесь можно достать что-нибудь, что не льётся в стаканы?              — Поищем, — кивнул он, а после отдал приказ Эрлу, и тот скрылся за дверями кухни. — Ты всё правильно сделала, девочка. Бутылка точно не поможет тебе отомстить этому засранцу, здесь нужна чистая голова. А что, кстати, с тем другим… белобрысым?              — Мы поругались, — односложно ответила я, и хозяин сочувствующе качнул головой.              — Да, мы все слышали…              Я снова тяжело покосилась на собеседника, мол, если все всё слышали, то нахуя снова спрашивать. А Том криво улыбнулся моему взгляду и взял в руки хлопковое полотенце, чтобы протереть стаканы, которые сами по себе поплыли со стороны кухни.              — Жаль. Видно, что хороший мальчик, всяко лучше этого засранца, который заявился сюда вчера.              — Да, только у этого хорошего мальчика давно подобрана невеста, и все об этом знали, а я… я была так, для опыта. И мне это надоело.              От этих слов во рту стало ужасно горько, и хотелось срочно сбить эту самую горечь порцией вискаря. Но бармен Том, заметив это, поставил мне под нос тарелку с горячей яичницей, беконом и тостами, а затем рядом оказалась чашка чая. И пришлось заедать проблемы, а не запивать, как я делала всё это время.              — Зато вчерашний засранец снова вернул тебя к жизни, — выразительно проговорил он, и я с болью усмехнулась, так как этот самый засранец распял меня на кресте моего доверия, и назвать себя «живой» после такого язык не поворачивался. — Какие планы на день?              — Закончу уборку в комнате, прогуляюсь, поем, а дальше… дальше будет видно, — без особого энтузиазма ответила я, старательно придумывая себе какие-то дела, чтобы снова не упасть в бездну, и бармен Том уважительно кивнул.              — Если хочешь, можешь позвать Эрла, и он покажет тебе, где хранится инвентарь для уборки и чистящие средства… если он сам, конечно, не забыл туда дорогу. — Я усмехнулась иронии хозяина паба, а тот добавил: — И если тебе нужна прачечная, то Эрл тоже всё покажет. Там же постельное бельё и всё остальное, бери всё, что захочешь… только сначала приведи в порядок.              Меня устраивала такая позиция, ведь сразу появилось столько дел, что совершенно некогда было валяться в бессознательном состоянии и жалеть себя. Поэтому, быстро расправившись с завтраком, я вызвала своего помощника и приступила к текущим задачам.              Когда пришёл Том, уже после двух часов дня, то я успела отмыть ванную комнату и всю сантехнику, вымыть окна и все поверхности в своей комнатке, благо что она действительно была небольшой. А ещё сменить постельное бельё и организовать большую стирку. Том, увидев масштабы уборки, довольно улыбнулся, но, прежде чем он открыл рот, чтобы что-то сказать, я с абсолютно искренней улыбкой заявила:              — Я очень надеюсь, что ты наконец захлебнёшься в своей желчи и навсегда забудешь сюда дорогу.              — И тебе доброго дня, — с плохо скрываемым смехом сказал он, пока я продолжала ядовито улыбаться. — Если хочешь, я могу посидеть внизу и подождать, пока ты закончишь дела… мы абсолютно никуда не торопимся.              — Нет, — уже без тени улыбки отказалась я, ловкими взмахами палочки прибирая за собой тряпки и швабру. — Всё, что я хочу, — это побыстрее сказать тебе «прощай»! Так что пошли сделаем твои дела, и мои мечты наконец сбудутся.              Засранец тихо рассмеялся в привычной шипящей манере, а я закончила с текущей уборкой и первой покинула комнату. Том вышел следом, и я как следует заперла дверь, а затем наложила для надёжности чары, а после махнула рукой на лестницу. И мы по очереди спустились на первый этаж, а потом вышли на улицу, и горячий воздух ударил в лицо. Но, прежде чем я успела поморщиться и немного привыкнуть к городскому шуму, как меня бесцеремонно схватили за руку, тело сжало и протянуло, а в следующее мгновение мы вдруг оказались посреди сельской местности.              Место было крайне живописным. Пологие холмы, покрытые зелёной травой, уходили в горизонт, а между холмами были поля и перелески, и всё, абсолютно всё вокруг, дышало беззаботным летом и свежестью. Я немного помялась на месте, привыкая к новым декорациям, а затем посмотрела на Тома и взмахнула руками.              — Веди, я дороги не знаю!              Если меня немного воодушевляла живописная обстановка вокруг, то Тома воодушевляла лишь моя неприкрытая злость. И он с крайне довольной улыбкой осмотрелся вокруг, а после прошипел:              — Тебе даже неинтересно, где мы вдруг оказались?              — Ты даже представить себе не можешь, насколько мне на это поебать, — сквозь зубы процедила я, и мой спутник не выдержал и заливисто рассмеялся. — Идём?..              Том кивнул и галантно махнул рукой в сторону тропинки, и я зашагала по ней. А засранец шёл следом и принялся негромко разглагольствовать:              — Итак, ближайший крупный город, Литтл-Уиннинг, находится в двухстах милях отсюда, и как ты могла заметить, в основном здесь преобладают мелкие фермерские хозяйства и такие же полупустые деревушки. Ближайшая, кстати, называется Литтл-Хэнглтон.              — И зачем тебе в этой глуши я? — буркнула я, и Том ослепительно улыбнулся. — Кого требуется морально унизить и растоптать, что вдруг потребовался мой гнилой язык?              — На самом деле, у меня есть здесь некоторые дела, и я подумал, что одному здесь бродить будет скучновато, — невозмутимо отозвался мерзавец. — Так что ты здесь исключительно за компанию. А ещё я подумал, что тебе будет полезно отдохнуть от городской суеты и прогуляться на свежем воздухе…              Я широко усмехнулась и взглядом проговорила: «Надо же, какая забота, проклятый лицемер!», и Том, прочитав это в моих глазах, снова довольно улыбнулся.              — Только вот я всё ещё не решил, к кому же из местных жителей стоит нанести первый визит…              Мы как раз подошли к небольшой развилке, и Том повернулся в сторону одной из тропинок и махнул рукой.              — Там дальше на холме располагается поместье Реддлов, которым вместе с землёй вокруг владеет местный судья с женой и сыном. — Я не сдержалась и подняла брови, а мой спутник повернулся в сторону другой тропинки. — А если пойти в эту сторону, то мы рано или поздно наткнёмся на то место, где живёт Марволо Мракс с сыном, от которых шестнадцать лет назад сбежала его чистокровная волшебница-дочь, Меропа.              Я продолжала стоять на месте и пребывать в чистом ахуе, и Том, удовлетворившись произведённым эффектом, негромко сказал:              — В процессе поиска Тайной комнаты я смог-таки найти всю свою родню. И мне неприятно в этом признаваться, но кажется, ты была снова права, и именно моя мать была чистокровной волшебницей и наследницей Салазара Слизерина, а отец — маггл. Я не мог тебе об этом сказать, потому что боялся, что информация о самой комнате и её содержимом тоже выплывет наружу, но… раз это и так всё вскрылось, то мне больше скрывать нечего.              Мы продолжали стоять на развилке, а тем временем с верхних веток широких раскидистых деревьев послышалось пение птиц. И Том спустя продолжительную паузу нехотя признался:              — Мне одинаково неприятно идти что в одну сторону, что в другую исходя из той информации, что я добыл. Но я столько сил потратил на поиски за этот год, что обязан их всех увидеть.              Мерзавец посмотрел на меня с каким-то подобием надежды, что я вдруг захочу разделить с ним муки тяжёлого выбора. Но я лишь проворчала:              — Не знаешь, куда пойти первым, — подбрось монетку. Но пошли уже куда-нибудь, мне надоело топтаться на месте!              Том от моих слов вскинул брови, будто бы его осенило, а затем резким движением достал из кармана серебряный сикль и показал мне.               — Дракон — идём к Реддлам. Число — к Мраксам.              Я безразлично кивнула, и монетка, сверкнув, подпрыгнула в воздухе. И Том ловко поймал её и накрыл ладонью, а после протянул мне. И на нас смотрела гордая единичка.              — Нам туда, — скомандовал наконец мерзавец, первым шагнув в нужную сторону, и я вздохнула и поплелась следом. А мне прилетело: — Кстати, ты заметила, что я во время СОВ успешно сдал экзамен по Трансгрессии? И учитывая, что я этим летом стажируюсь в министерстве, а в конце года мне исполнится семнадцать, то с меня и вовсе сняли заклинание Надзора.              — Поздравляю, конечно, но с меня Надзор никто не снимал, — буркнула я, и Том обернулся и сверкнул зубами в улыбке:              — Пока ты со мной, на тебя никто и внимания не обратит, поверь мне.              Я в ответ изобразила максимально ядовитую улыбку, на которую вообще была способна, но ничего, кроме шипящего смеха, она так и не вызвала.              Остаток пути мы прошли в тишине, и если бы не присутствие человека, который меня сюда и привёл, то мне даже понравилась бы эта небольшая прогулка по тенистому лесу, в котором деревья были укутаны мхом, словно пледом, а волшебная зелёная полутень дарила прохладу и защиту от жары. Однако спустя полчаса неспешного шага мы вышли наконец из леса, и на опушке показалась жалкая лачуга с покосившейся крышей. И я, скривившись, ткнула пальцем в сторону холма вдалеке, на котором возвышался большой дом.              — А ты уверен, что наследники Слизерина живут здесь, а не там?              — К сожалению, да, — вздохнул Том, решительно направившись к той самой лачуге, а я засеменила следом, чтобы не пропустить ничего интересного. Не зря же, в конце концов, меня сюда привели.              После вежливого стука внутри лачуги послышался какой-то шум, а затем дверь распахнулась, и на пороге застыл лохматый мужчина бомжеватого вида, в серых дырявых штанах и не застёгнутой клетчатой рубашке. Он явно был безбожно пьян, но, сфокусировав взгляд на Томе, быстро пришёл в неописуемую ярость.              — Что?! Да как ты сюда посмел явиться, ублюдок?!              Пока Том обтекал от душевного приветствия дяди, я заглянула внутрь лачуги и обтекала от обстановки. Вековой слой пыли, грязи, разбросанная посуда со сгнившими остатками еды и невыносимая вонь.              — Морфин, кто там? — послышался скрипучий голос из недр хибары, и дядя Тома закричал:              — Там… этот… Реддл! Кто-то из них, этих гадов! Явился сюда и блестит, как начищенный галеон!.. Но… только я этого уродца не видел до сих пор…              — Веди его сюда, я вставать ради этих ублюдков не буду, — проскрипел хозяин лачуги, и Морфин с непередаваемой брезгливостью отошёл, освобождая проход, видимо, для него слово отца было законом.              Том же галантно махнул рукой, пропуская первой меня, но я, округлив глаза от ужаса, замотала головой.              — Нет-нет-нет, ни за что! Ты… ты видел?! Там такой срач, что меня спустя несколько минут инсульт хватит! Я туда ни ногой, лучше здесь подожду! А ты иди и поговори, там точно скучно не будет…              — Ты около недели провела примерно в таком же сраче, так что не надо именно сейчас строить из себя чистюлю, — прошипел Том, схватив меня под локоть, и я завыла:              — Да по сравнению с… этим я неделю жила в операционной, не иначе! Я уже пришла в себя и снова не переношу грязь… пусти!..              Несмотря на мои попытки вырваться, меня всё равно завели в свинарник, и Морфин Мракс мрачно захлопнул за нами дверь. Пол был настолько грязным, что обувь прилипала к половицам и чавкала, и я снова заскулила, а Том, не обращая внимания на посторонние звуки, прошёл в единственную комнату, в которой в кресле-качалке сидел седой лохматый старик примерно в таких же лохмотьях, что и его сын.              — Он не местный, болван, — проскрипел Марволо Мракс, дед Тома, а внук тем временем пытался привыкнуть к удручающей обстановке вокруг. — Хотя внешность и правда знакомая… зачем пожаловал?              — Познакомиться, — сквозь зубы ответил Том, а я смахнула со лба холодный пот и пыталась как можно реже дышать, чтобы абстрагироваться от окружающей грязи. — Мать дала мне второе имя в честь деда, так я вас и нашёл.              — Сучье отродье! — выплюнул Морфин прямо на пол, а Марволо наоборот как-то не по-доброму оскалился. — Так сестрица всё-таки умудрилась родить от этого ублюдка!              — И где сейчас прячется эта змея? — прохрипел Марволо. — И куда подевала мой медальон?!              — Моя мать умерла во время родов, оставив меня в приюте, и никакого медальона при ней не было, — даже не пытаясь скрыть отвращение, проговорил Том. — Что за медальон?              — Фамильная ценность, которую мерзавка утащила с собой перед побегом с твоим отцом-ублюдком! — отозвался Морфин, пока Марволо потухшим взглядом изучал внука. — Медальон самого Салазара Слизерина, который из поколения в поколение передавался в нашей семье!              — И вы его даже не пытались искать, когда сбежала моя мать? — брезгливо нахмурился Том, и Марволо хмыкнул:              — Где ж мы его теперь искать будем, в таком-то огромном городе?!              — Но я же как-то вас умудрился найти?! — ответно скривился Том. И вдруг в углу послышался противный писк, и я, идентифицировав его, как можно ближе прижалась к Тому, на что тот лишь закатил глаза. — Ты же не боишься крыс?.. Мы весь год с ними провозились в лаборатории…              — Я их не боюсь, когда они в клетках, дурень! — зло прошипела я, и пусть Тома я по-прежнему ненавидела, но с крысами хотела иметь ещё меньше дел, особенно в такой грязи. Морфин от моих слов закашлялся от смеха, а Марволо оскалил остатки гнилых зубов.              — Вот-вот, даже твоя смазливая подружка и то умнее тебя. Шёл бы ты отсюда подобру поздорову… Мы тебя в семью не примем и не признаем, даже не мечтай!..              — Трудно передать словами, насколько я буду за это благодарен, — процедил Том на ласковые слова деда. — И что, кроме пропавшего медальона, вашему роду больше гордиться нечем?              — Во, видал?!              Марволо Мракс зло выставил сухую руку, и на безымянном пальце её виднелось золотое кольцо с чёрным ассиметричным камнем, которое было немного велико исхудавшему владельцу.              — Кольцо Мраксов, на котором выбита печать Певереллов! Чище крови, чем наша, тебе не найти, ублюдок! А теперь вали отсюда, пока я не взялся за палочку!..              Старик действительно зашевелился, будто бы что-то ища, а вот Морфин уже был наготове и замахнулся. Однако Том, немало преуспевший за год в дуэлях, лениво отразил атаку дяди, а после и вовсе заморозил его и деда, и вокруг стало удивительно тихо.              — Давай засыпем здесь всё хлоркой и уйдём?.. — с надеждой прохрипела я, и Том с бледной улыбкой закатил глаза, а после притянул себе палочку дяди, убрал её в карман пиджака, привычно взял меня под локоть и повёл на улицу, и в этот раз я нисколько ему не сопротивлялась.              Лишь отойдя на несколько метров от лачуги, я смогла вдохнуть полной грудью свежий воздух, а Том терпеливо ждал, пока я приду в себя, и задумчиво смотрел на покосившуюся лачугу.              — Так, ладно… ты всё ещё хочешь идти к Реддлам, или мы вернёмся домой и распрощаемся? — кашлянула я, когда голова немного проветрилась, и Том с тоской приподнял уголки рта моим тщетным надеждам и сверкнул глазами в сторону тропинки сквозь лес.              — Честно говоря, к семье отца хочется идти ещё меньше, чем сюда. Но второй раз я уже вряд ли сюда приеду, так что нужно завершить все дела.              — А ты не хочешь разморозить родственничков? — хмыкнула я, и чем дальше была лачуга Мраксов, тем лучше становилось моё настроение.              — Сначала познакомимся с другими, а потом… потом я решу, что делать с этими, — без тени улыбки отозвался Том, с прежней задумчивостью шагая сквозь лес, и я злорадно протянула:              — Знаешь… понятия не имею, что там насчёт внешности, но характером ты точно пошёл в дядю и деда!              От моего ядовитого укола Том чуть пришёл в себя, так же как и я пришла в себя после его вчерашнего визита. А на мягких красных губах наконец расцвела знакомая усмешка.              — Что ж, вот и посмотрим, на какое наследство я могу рассчитывать со стороны отца. Слава Мерлину, что кроме тебя, этот позор больше никто не видел.              — А передо мной, значит, тебе позориться не стыдно? — прыснула я, и кое-кто покосился на меня с вполне довольной улыбкой.              — Придётся это как-нибудь пережить… но я очень постараюсь. Ты не проголодалась?              — После этой чёртовой лачуги меня вообще отвернуло от еды, — призналась я, и к горлу подкатила волна тошноты от одного лишь воспоминания о грязи кругом. А Том понимающе вздохнул.              — Будем надеяться, что в поместье Реддлов обстановка куда чище.              В этот раз пешая прогулка затянулась почти на час, но мы никуда не спешили. И в конце концов тропинка вывела нас к большому холму, на вершине которого располагался весьма роскошный дом.              — Всегда удивлялась тому, как хорошо живут судьи…              — Хотя казалось бы, кого вообще можно судить в такой глуши? — усмехнулся моим словам Том, и мы, пройдя сквозь большие кованые ворота, зашагали по гравийной дорожке к главному крыльцу. — Что ж, мой отец жив и должен быть именно здесь… интересно, он вообще знает о моём существовании?              Я выразительно промолчала на подобные риторические вопросы, а Том всю оставшуюся дорогу до крыльца и входной двери напряжённо молчал. Наконец, звон колокольчика известил хозяев о приходе гостей, и нам открыл дверь пожилой лакей. Он немало удивился внешности Тома, так ничего и не сказав, а сам Том привычно сучье усмехнулся и без приглашения шагнул в дом, а я, поджав губы, юркнула следом.              — Мортимер, кто там?.. — раздался из какой-то комнаты протяжный женский голос, и Том на слух свернул именно туда, а за нашими спинами послышался хрип:              — Там… там… там…              — Добрый день.              Войдя в просторный зал, который отличался богатым убранством, Том замер посреди комнаты, а пожилая пара, которая играла за столом у окна в бридж, с удивлением на него уставилась, потеряв дар речи. И неловкая пауза как-то слишком затянулась, что даже мне стало не по себе… и вдруг со стороны лестницы послышались быстрые шаги, а затем и звучный голос:              — Отец, я слышал звон… кто-то пришёл?              Даже я уронила челюсть на дорогущий ковёр, когда отец Тома зашёл в зал. Они были похожи, словно две капли воды, разве что Том-старший был чуть выше и в его чёрных густых волосах закралось серебро. Однако родство было видно невооружённым глазом, и я затаила дыхание… а вот отец Тома, чуть придя в себя, с гримасой ненависти выплюнул:              — Пошёл отсюда прочь, отродье дьявола! Убирайся вон! Ты мне не сын, а жалкий ублюдок этой поганой оборванки!              Не выдержав, я нервно рассмеялась, и Том с отцом покосились на меня, чуть забыв про обмен полными ненависти взглядами. А я, прикрыв рукой рот, хрипло пояснила:              — Вот это да! Не думала, что такое вообще возможно, но твой отец даже ещё больший говнюк, чем дед и дядя!              — К сожалению, ты как всегда права, — вздохнул Том, а Том Реддл-старший закричал прямо на меня:              — И забирай отсюда эту поганую шлюху!              Я даже не успела обидеться на подобное обращение, как Том достал из кармана палочку дяди, а затем взмахнул ей и прошипел:              — Авада Кедавра!              Его отец замертво упал на спину, будучи на пике своей красоты и молодости, а бабка заверещала, как резаная. Но Том не стал церемониться с оставшимися свидетелями, и спустя всего несколько минут мы стояли в зале, в котором безжизненно лежало аж четыре тела.              — Вот это поговорили, потрясающе! — ядовито воскликнула я, пока Том, склонив голову набок, смотрел на труп отца. — И снова я оказалась соучастницей убийства, хотя ты сказал, что это будет всего лишь «небольшая прогулка»!              — Планы немного изменились… — прошептал Том, и на его бледном лице было трудно различить хоть какие-то эмоции, кроме задумчивости. — Я… прости, что я опять тебя обманул.              Том неотрывно смотрел на отца, будто бы не мог поверить в то, что только что сделал, а я, загоревшись от злости, схватила первую попавшуюся под руку вазу на небольшом столике и швырнула её. Лишь в последнюю секунду Том успел увернуться и обескураженно на меня посмотрел, а я снова схватила очередную безделушку и прицелилась, чтобы зафиксировать на себе всё его внимание, ведь его отец уже был трупом, а я как всегда была верной невидимкой рядом.              — Вот именно, что опять обманул! И я опять, — слышишь, — опять стою рядом с трупами и не могу никуда убежать! Это вообще когда-нибудь закончится?!              Я снова швырнула что-то тяжёлое прямо ему в голову, однако Том увернулся, прикрыв лицо от осколков, и закричал:              — Прекрати громить мой дом! Теперь единственный владелец всего этого — я!              Я замерла с вытянутой после броска рукой, и в моей голове зашевелились извилины. А после я как следует осмотрелась по сторонам, а Том в это время напряжённо следил за моим взглядом. Но я уже сообразила, как могу выплеснуть свою злость, причинив максимальный урон, в том числе и финансовый, поэтому демонстративно смахнула рукой оставшуюся фарфоровую фигурку с того самого столика, неотрывно глядя в угольно-чёрные глаза. К трупам на полу присоединилась новая порция осколков, а Том, догадавшись о значении моего жеста, устало вздохнул и махнул рукой.              — Если тебе от этого станет легче, то можешь разломать вокруг всё, до чего только достанешь…              — Так и сделаю, — улыбнулась я, подойдя к комоду и бросив на пол очередную ненужную дребедень.              Том тем временем закатил глаза, подошёл к шкафу, где был графин с бренди, и плеснул себе полный стакан, а затем упал с ним на мягкий зелёный диван в центре гостиной. А я принялась бросать на пол любые хрупкие вещи, и с каждым броском мне становилось всё легче и легче, а количество острых осколков на полу увеличивалось в геометрической прогрессии. Закончив с безделушками, я подбежала к книжному шкафу и принялась разбрасывать в разные стороны его содержимое, а Том флегматично смотрел на это безобразие, потягивая бренди.              Следом за книгами в воздух полетели карты, а затем и скатерть, а я всё больше и больше входила во вкус абсолютно безнаказанного вандализма. И с загоревшимися глазами бегала от одного шкафа к другому и уничтожала нажитое фамильное барахло.              — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу всех!              Схватив нож для писем, который валялся на другом столе, я бросила его в большой семейный портрет в тяжёлой раме, где были изображены в полный рост дед, бабка и отец Тома. Лезвие разрезало холст, словно масло, навсегда стерев с лица Тома Реддла-старшего ту самую сучью усмешку, которая передалась по наследству его сыну. А Том, довольно улыбнувшись моим действиям, встал с дивана, схватил стоявший неподалёку графин с остатками бренди и швырнул его в стену, где висела рама с портретом.              От спирта потекли краски, ещё больше исказив бывших владельцев поместья, а Том с немалым удивлением и воодушевлением на меня посмотрел. И мы не сговариваясь рванули к последнему целому шкафу, чтобы выпотрошить его содержимое.              Когда в гостиной не осталось ни одной целой вещи, то я в непередаваемом экстазе побежала на кухню, чтобы продолжить крушить всё, что попадалось под руку, а Том заметно втянулся и помогал мне в этом. И мы разбили абсолютно всю посуду на кухне, выпотрошили все мелкие ящички, разбили холодильник и плиту, а затем побежали наверх, где наверняка располагались хозяйские спальни.              Дорогущее постельное бельё из тончайшего хлопка первым пошло в утиль, и Том даже помогал мне разорвать его на самые маленькие кусочки. Вдвоём мы разворотили все подушки и одеяла, разбили все светильники и лампы, даже добрались до люстры, а затем вдоволь напрыгались прямо в обуви на хозяйской кровати.              — У меня такого чувства не было даже после самого жаркого секса… — с перерывами прохрипела я, когда закончились силы что-либо рвать, а также и вещи, с которыми можно было так поступить. И я плюхнулась спиной на раскуроченную кровать, из которой торчали пружины и перья, а Том упал следом и широко расставил руки.              — Значит, я всё-таки прощён? — с надеждой спросил он, чуть повернув голову, но я хмыкнула:              — Даже не мечтай! Но у меня хотя бы исчезло желание придушить тебя голыми руками, так что можешь радоваться и этому.              — Что ж, значит, будем радоваться мелочам, — вздохнул Том, а я спустя несколько шумных вдохов огляделась и протянула:              — Что… что ты будешь делать со всем этим безобразием?              — Ничего, — покачал головой он, и теперь была моя очередь поворачиваться к нему лицом. — Я всё равно не буду здесь жить и чем-то пользоваться, так что пропади оно всё пропадом!              — Но трупы твоей родни всё равно найдут, когда мы отсюда уйдём… — уже с некоторым беспокойством напомнила я, пока Том полной грудью вдыхал воздух после финального боя подушками. И он усмехнулся и медленно повторил:              — Но трупы всё равно найдут, когда мы отсюда уйдём… да и пусть находят. Я знаю, кто возьмёт на себя всю вину, так что в этом ничего страшного абсолютно точно нет. А впрочем… если будет признание, то… зачем оставлять улики?              Том многозначительно посмотрел на меня, только вот я намёка не поняла, как ни пыталась. И он привычно усмехнулся и первым встал с кровати, а затем протянул мне руку.              — Мы закончили?              — Да, — кивнула я, ибо у меня конкретно в этом месте совершенно точно не осталось дел. И Том быстрым шагом пошёл прочь из дома, а я тенью побежала следом.              Мы снова оказались на гравийной дорожке, и июльское солнце медленно клонилось к закату, подсказывая, что внутри поместья Реддлов мы пробыли не час и даже не два. И лишь отойдя на десять метров, Том обернулся и взмахнул палочкой дяди, и внутри дома вспыхнул огонь, а затем раздался взрыв, от которого выбило все окна.              — Это моё наследство, что хочу, то и делаю, — хмыкнул Том на мою изогнутую бровь. — А теперь нужно забрать оставшееся у стороны матери, и можно идти домой… как тебе наша прогулка?              — Весьма… насыщена событиями, — спустя паузу ответила я, и организатор всего этого безобразия довольно растянул губы в усмешке.              — Но время определённо потрачено не зря, так?              — Можно сказать и так, — улыбнулась я, и мы пошли по тропинке обратно через лес к лачуге Мраксов, чтобы закончить дела, а затем растворились в воздухе, будто бы нас в этот день и вовсе здесь не было.              Уже по возвращении в Лондон в густых сумерках Том проводил меня до самой двери комнаты, но я, сверкнув глазами в сторону кольца с чёрным камнем, которое теперь красовалось на среднем пальце правой руки наследника Слизерина и Мраксов, демонстративно захлопнула дверь перед его носом и пошла спать.