Elev af mørke

      Том сидел на краю кровати и аккуратно теребил уголок одеяла. Под глазами у него залегли синяки, кожа стала бледнее обычного, а белки глаз отдавали красным оттенком из-за полопавшихся капиляров. Его не заботили беспорядки в мире, связанные с появлением неведомых тварей, десятки магов в Святом Мунго, толпы журналистов у входа в министерство, а волновало лишь едва шевелившееся тело Гарри, лежавшее на кровати перед ним. Каждый раз, когда его грудь легко вздымалась, чтобы наполнить легкие кислородом, Том облегченно выдыхал. Он отчаянно старался доказать всем, что совсем не переживал сейчас за Гарри, но как он на самом деле боялся, что ему придется столкнуться с тем, что он сам не сможет изменить - со смертью.       Том сидел тихо, не смея даже слишком громко дышать, но стук его сердца разрывал тишину. Этот звук мешал Тому сосредоточиться на Гарри, рассмотреть еще раз его неподвижное лицо, закрытые мягкие веки, тонкие скулы...       Тук-тук. Тук-тук-тук.       Стук становился все громче и громче, так, что Том ненадолго вышел из своего странного состояния. Комната начала приобретать прежние четкие очертания, отчего голова заболела еще сильнее. Том снова услышал стук. Он испугался от звонкого резкого звука, вздрогнув всем телом. Испуганно взглянув на Гарри, Том убедился, что тот по-прежнему дышит, и развернулся к источнику звука.       Тук-тук-тук-тук.       Том понял, что стук доносится из-за двери. Слабо соображая, он подошел чуть ближе. От резких движений перед глазами поплыло белое пятно. Ухватившись за стену, Том продолжил вслушиваться.       -Мистер Реддл, откройте уже наконец дверь! - довольно громко сказал мужчина по другую сторону двери.       Медленно осознавая, что происходит, Том рывком открыл дверь и ошарашенно взглянул на стоявшего перед ним человека.       В спальню вошел мужчина с короткими каштановыми волосами, поделенными неровным пробором. Он был высок и худ, лицо бледное, затронутое на лбу морщинами, но походка была уверенная, а руки крепкими. Одет он был в опрятную темно-фиолетовую мантию и остроконечные туфли с небольшим каблуком, поцокивающим по деревянному полу. Это был колдомедик, один из лучших колдомедиков всего мира, которого Том нанял для Гарри. Хоть он смыслил в магии на определенно высочайшем уровне, в колдомедицине Том был не так продвинут. Было противно осознавать, что он так надеется на выздоровление мальчишки, но с собой ничего он поделать не мог.       -Мерлин, мистер Реддл, что с вами? Вам не стоит доводить себя до такого состояния, - обеспокоенно сказал мужчина. - Вам нужно хоть немного отдыхать, иначе лечить придется уже вас...       -О чем вы?! Я совершенно не волнуюсь о мальчике, - надрывисто и не особо правдоподобно сказал Том колдомедику. - Но он является важной политической фигурой, и я не понимаю, почему вы не прикладываете все усилия, чтобы его вылечить...       -Я делаю все, что в моих силах, мистер Реддл, боюсь это очень непростой случай.       Том злился сам на себя. За то, что переживал, действительно переживал за Гарри. Эмпатичность была ему непривычна, незнакома, отвратительна. Единственным его желанием было, чтобы это прекратилось, чтобы он стал прежним собой. Чтобы эмоции снова покинули его, оставили холодным, апатичным, рациональным и беспристрастным. Но Тому казалось, что если он вернет свое прежнее хладнокровие, то больше никогда не почувствует чего-то столь же теплого, близкого и волнующего. А это нечто теплое ему очень хотелось почувствовать снова...       Он выжидающе смотрел на колдомедика, пока тот осматривал Гарри. Его лицо было хмурым и напряженным, спина была сгорблена. Палочка ходила туда сюда по телу мальчика, но эмоция колдомедика оставалась прежне задумчивой.       -Мистер Реддл, я правда не знаю, что с ним...       -Так какого Мерлина ты тут делаешь, если не можешь вылечить мальчишку? Уходи прочь отсюда! - неожиданно заорал Том.       -Послушайте, я прежде не сталкивался с таким... Быть может, если вы дадите мне больше времени...       -Пошел вон!       Глаза колдомедика расширились от страха, зрачки сузились, и палочка его чуть не выпала из рук. Хоть прежде он сохранял непоколебимое спокойствие рядом с Темным Лордом, теперь смотреть на его перекошенное от гнева лицо стало совсем невыносимо. Он спешно направился к выходу, чуть не запнувшись о стоявшую рядом тумбу.       Как только послышался хлопок от закрывшейся двери, Том сорвался в протяжном стоне. В миг потеряв остатки сдержанности, он схватился пальцами за лицо, вжимаясь ногтями в кожу, оставляя на ней красные следы. Его взгляд стал расплывчат и неточен, он словно смотрел сквозь предметы, не концентрируясь ни на чем. Внутри больно жгло, и Том отчаянно не понимал, что это.       На вдохе боль становилась ощутимее, сильнее, вскоре начали трястись руки, болеть голова. Том был в панике, он злился, потому что не знал, не понимал, что происходит, не мог это контролировать. Ему было так больно, но с ним ничего не происходило. Физически с ним все было в порядке. Но почему тогда невыносимая боль прожигала каждую клеточку его тела?       По щеке скатилось что-то тёплое. Том провел пальцами в этом месте. Он смеялся. Громко и истерично, моментами переходя в крик и плач. Он плакал. Из глаз его лились тонкие струйки слез. Том вцепился руками в волосы так, что костяшки через чур побелели, до боли под ногтями, выдирая большие клочки волос. Он склонился над коленями, словно его одолел круциатус. Надрывно дыша и скуля, скорчив лицо от боли, не внешней, но внутренней, он плакал. Том выплакивал все непролитые за свою жизнь слезы.       Он злился и ненавидел себя. Слабость и ранимость, зависимость - все это незаметно сменило прежнюю силу и недосягаемость. Швырнув палочкой в сторону, он устремил в нее первое попавшееся проклятие. Под действием чувств, доселе неизвестных Тому, неконтролируемых и чрезвычайно сильных, магия сходила с ума. Несмотря на вероятно сильнейшие во всей Британии заклинания защиты и непроницаемости, стены поместья затряслись, осыпалась побелка, а в эпицентре действия проклятия остался прожженный след. Тома всего трясло.       Он задался в угол комнаты, буквально отскочив туда в одно мгновение, лишь бы не задеть своей магией Гарри. Продолжая трястись и плакать, он бесчувственно смотрел на него, уже не из злости, но и не из любви. Том ничего не понимал.       Он успокоился, не полностью, все ещё оставаясь под остаточным действием аффекта, не раньше, чем через час. В положении Гарри ничего не изменилось. Он застыл как каменная статуя, без движения и с расслабленным выражением лица. Том отчаянно ждал чуда, которое почему-то не спешило приходить.       Он медленно подошёл к мальчику, осторожно приспустил одеяло, приподняв голову, стянул с него свитер. Его палочка лежала где-то на полу, рядом с углом, где Том просидел успокаиваясь несколько часов. Она была ему не нужна. Не используя магию, он глазами пробежал по раскореженной груди Гарри. Совсем легко провел он по каждому шраму: злощастная молния на груди, покрытая теперь следами от ожогов и царапинами (Тому было невыносимо больно осознавать, что шрамы достаточно старые, чтобы Гарри сделал это с собой сам), глубокие порезы от когтей неизвестных тварей и другие мелкие, но не менее ужасные царапины и ссадины. Никакие мази, зелья и эликсиры не залечили ничего из этого. Все отметины были оставлены магией, очень сильной и не поддающейся исцелению.       Том вдруг рассмеялся. Гарри смог выжить после Авады, но умрёт сейчас, от какого-то дикого зверя... Это смешно, глупо, несуразно. И очень больно. Гарри, его Гарри, умрёт. А Том продолжит жить дальше, словно никаких изменений в нем, в его сердце, не произошло.       Он одернулся. Слишком резко, мгновенно осознав. Шестерёнки в голове, несмотря на бурю пережитых эмоций, начали крутиться. От Гарри веяло теплом, сердце сжималось при виде мальчика, его магия искрилась под кожей от каждого прикосновения, тот не умирал от его проклятий... Все это было для Тома.. Знакомым. Давно забытым, но знакомым.       Том тяжело выдохнул, ещё раз проводя подушечками пальцев по шраму-молнии на своём... На своём крестраже. В Гарри таился кусочек его души. Маленький, крохотный осколок от давно изуродованной души, но он был в этом мальчишке. Поэтому Том любил его. Любил, как когда-то любил Нагини, которая когда-то тоже носила в себе осколок его души...       Воспоминания нахлынули мгновением. Его чувства, пожирающие душу, сердце, внутренности, не оставляя ничего живого. Чувства, поедающие тебя целиком, превращающиеся в нечто настолько неотъемлемое в твоей жизни, что не понимаешь, как жил раньше. Терзания, боль, горечь, гнев и злость, на себя и на всех остальных. Пустота внутри, апатия, отрицание и умирающая надежда на счастье. И, наконец, жажда мести, бесчувственность, власть, пытки и возвышение над всеми и всем. Том, пройдя через это все, восхищался собой. Он обожал в себе эту хладность, это непоколебимое спокойствие и безразличие. Он лишил себя эмоций, лишил себя страданий и боли. Оставив и шансы на счастье...       Сейчас Том смотрел на бессознательного Гарри, такого уязвимого, беспомощного и... И кровь стыла в венах от осознания, что тот рядом. Душа боролась с разумом, и он ничего не мог с собой поделать. Понимая, что эти чувства опасны, что потом будет больно, чертовски больно, придётся проходить через все это заново, Тома буквально разрывало на кусочки. Он так хотел просто чувствовать эту теплоту внутри...       Нагини отпускать было больно до смерти. Забывать, возненавидеть и вновь примириться - все это оставило слишком серьёзный след на нем. Будет ли с Гарри по другому?..       Крестраж...       И вновь Тома осенило. Вытащив осколок, пропадут и чувства к мальчишке, конечно! Тогда он вылечил Нагини, и, одновременно с этим, крестраж отделился от нее. Девушка потеряла даже малейший интерес к нему, как только души их перестали друг к другу тянуться... Для Тома не было секретом, что Нагини никогда не любила его по настоящему. В отличии от самого него...       Но раньше он не любил Гарри - в этом все отличие. Он проведёт ритуал, тот же, что много лет назад проводил с Нагини, излечит Гарри, достанет осколок своей души, с ним пропадут и чувства. Все станет как раньше... Том был в этом уверен... *** Люциус без конца бродил из одного угла кабинета в другой. Он не представлял, что ему делать, какие меры предпринимать, и насколько все серьёзно. Совы прилетали к нему уже по меньшей мере раз двадцать, принося с собой очередное письмо, уведомляющее о нашествиях тварей. Причём в самых разных уголках Британии: от густого леса до центра города. Население было в ужасе, в Мунго заканчивались свободные места для пострадавших, пресса доставала все министерство, доводя до скандалов. Нервы были на пределе, а их глубокоуважаемый министр... Сгорбился над кроватью мальчишки! Люциус был невероятно зол. Тёмный Лорд, который вероятно вмиг мог решить все эти проблемы, оставил их справляться с этим в одиночку!       Гарри Поттер... Малфой стал ненавидеть его ещё с тех пор, как из-за этого мальчугана наказали его сына. Пусть Драко стойко выдержал все... Поттер ещё поплатится за все проблемы, которые их семье доставило его существование.       В дверь кабинета громко постучались. Из коридора слышался гул и громкие споры, крики и оскорбления. Как бы не хотел Люциус снова выслушивать тирады о необходимости действовать, он впустил мага внутрь.       -Послушайте, мистер Малфой... Вы не понимаете! Там, - мужчина указал рукой в сторону окна, - там настоящий ужас! Они огромные, бегают быстрее оборотней, а их когти...       -Довольно! - заорал Люциус. - Я предприму все возможные меры...       -Люциус, в самом деле, пора действовать, - донесся холодный низкий голос из приоткрытой двери.       В проходе стоял высокий, худой, но крепкий мужчина с темной густой бородой. Голова его сияла лысиной, а выражение лица, переполненного шрамами, было таким грозным и устрашающим, что на душе становилось жутко. Это был Штольд. Глав начальник отдела аврората. Он прошел вглубь комнаты, рукой прогоняя стоявшего с раскрытыми глазами волшебника, и встал напротив Малфоя.       -Ты не видишь, что творится снаружи?       -Я знаю, как раз собирался... - начал было его успокаивать Люциус.       -Что ты собирался делать? Люц, ты ничерта не смыслишь в этом. Только и можешь что махать перед лицом министерских своим золотом! А этот дурак Том, почему, почему, раз уж он сам не соизволил явиться сюда сейчас и разгребать все это дерьмо, почему он оставил за этим именно тебя?!       Покраснев от злости, медленно приводя дыхание в порядок, тот продолжил:       -Значит так, Люциус... Сейчас мы быстро и без промедлений организуем все действующие и находящиеся в запасе армии аврората, защищая наиболее значимые точки Британии... Ты слушаешь меня?!       Люциус несколько секунд тупо смотрел в стену, не осознавая ровным счетом ничего из того, что ему говорил Штольд. Он и вправду мало смыслил в организации Авроров, поэтому сейчас он был мягко говоря обеспокоен происходящим.       -Я... Я, да, я слушаю... - промямлил он.       -Хорошо... Ты получаешь подтверждение о готовности от каждой армии...       Речь прервал истошный вопль, доносящийся из коридора. Все слова смешались в единую кашу, так, что ни слова было не разобрать. Панике поддались, казалось, все служащие министерства - такой в коридоре стоял шум и топот. Крики смешивались все в один, но Штольд, спустя какое-то время, смог разобрать слова:       -Бегите! - орал кто-то. - Бегите! Они там! В министерстве! Твари в министе...       Крик прервался одновременно с страшным грохотом.