Elev af mørke

      Гарри с грохотом ввалился в комнату, даже не стараясь сдерживать порывы магии, непроизвольно высвобождающиеся наружу. Шум вызвало проклятие, моментально устремившееся в какой-то предмет мебели. Щепки, больно впивающиеся в стопы, раскаленная в руках палочка, красные, опухшие от слез глаза - все это смешалось в единую кашу. Гарри ничего не чувствовал, кроме затмевающей сердце злости.       Тяжело дыша, он отбросил палочку в сторону, не замечая, куда та отлетела. Его грудь вздымалась, но от этого словно не было никакого толка: легким отчаянно не хватало кислорода. Воздух вокруг с каждой секундой становился все жарче. Или это его тело не выдерживало льющийся изнутри поток магии? Шея, спина и грудь вспотели, и Гарри рывком стянул с себя мантию. Трясущимися руками он попытался расстегнуть пуговицы рубашки, но вскоре бросил бесполезное занятие, просто напросто оторвав те от белоснежной ткани.       Несмотря на все проделанные усилия, магия продолжала обжигать кожу изнутри, заставляя Гарри испытывать неимоверную боль. Это было сравнимо с чувствами, которые Гарри испытывал, когда отдавал свою магию Тому. Можно было уловить и словно потрогать каждую ниточку собственной силы, норовящейся покинуть тело. Но, если в тот раз магией он делился добровольно, то прямо сейчас она покидала его тело, и Гарри ничего не мог с этим поделать.       Вокруг все темнело и расплывалось, слезы продолжали раздражать глаза, а внутренности словно разрывались. Гарри кричал, но не слышал собственного голоса из-за шума в ушах. Он стащил наконец прилипшую от пота одежду и, полусогнувшись от боли, медленно дополз до ванной. Руки уперлись в края белоснежной раковины. Гарри пристально смотрел в зеркало, стоя в одних промокших от пота брюках, и не узнавал человека перед ним: худой, с проглядывающими из-под тонкой бледной кожи ребрами, опухшее красное лицо и взлохмаченная голова. Его грудь тяжело и отрывисто вздымалась, хотя Гарри казалось, что он совсем не дышит.       Взгляд бросился к шраму под ключицей - такой ненавистной с недавних пор молнии. Эту часть своего тела он ненавидел больше всего, ведь шрам напоминал ему о Томе. А любое напоминание о Томе приводило Гарри в ярость. В памяти снова пронеслись события того самого дня, когда эта молния появилась на его теле. И ярко зеленый луч отпечатался в ней слишком - по крайней мере больше, чем хотелось бы самому Гарри - глубоко. Он помнил каждое движение Тома на той дуэли, как он направил свою палочку на Гарри, и как они одновременно произнесли заклинания, а позже как сам Гарри, не решившись дать Аваде попасть в своего противника, опустил свою палочку. В голове часто проносилась мысль, что ему стоило тогда все же умереть. Заклинание пронзило его грудь, и он должен был погибнуть, как и все другие маги. Но вместо этого Непростительное оставило лишь гребаный шрам! И теперь Гарри приходилось каждый день лицезреть напоминание о своей "удаче" и о том, кого он ненавидит больше всех на свете.       В конце концов ярость взяла вверх. Гарри захотел во что бы то ни стало убрать это с себя. Выцарапать, вырезать, выжечь - что угодно сделать, лишь бы перестать видеть напоминание о Томе у себя на груди. Он упал на колени, задевая головой край раковины, и вцепился ногтями в едва успевшие зажить шрамы. Кожа больно порвалась под напором пальцев. На груди прорисовались кровавые полумесяцы, и алая жидкость начала стекать, закрывая собой ненавистную молнию. Гарри невыносимо хотел навсегда выжечь из памяти любое напоминание о Томе.       Магия, словно услышав его мысли, стала вновь вырываться из тела. Подушечки пальцев начали накаляться, обжигая новообразовавшиеся порезы от ногтей. Агония мгновенно охватила грудь, отдаваясь резкой болью в глазах. Кровь и плоть буквально сгорали, обугливались под собственными пальцами. Гарри зашипел от боли, но руки отодрать от запекающихся под высокой температурой ранок никак не получалось. С каждой секундой жжение усиливалось, становилось все невыносимее терпеть эту боль. Гарри бешено дергал руками, не в силах прекратить ужасную пытку. От сладковатого запаха обугленной плоти желудок свело тошнотворной судорогой.       Гарри кричал. Он ревел, взвывал, дергался в стороны, стараясь отодрать от груди руку, но все было тщетно. Шрам и кожа вокруг успели полностью почернеть, и теперь пальцы прожигали мышцы, некогда находившиеся под кожей.       Гарри больше не мог терпеть. Это был тот предел боли, который он мог испытать. Гарри не выдержал бы ни секунды больше, но все резко прекратилось. Он понял это далеко не сразу. Грудь продолжало жечь, в воздухе все еще стоял запах гари, а боль распространилась по всему телу. Гарри знал, что рука давно не горит огнем, не обжигает отмершие клетки кожи, но он все еще чувствовал раскаленные пальцы на свой груди. Каждый его вдох был судорожным и рваным, слишком коротким и неглубоким, чтобы достичь легких, но достаточным, чтобы им давиться. И Гарри тяжело кашлял, стараясь избавиться от наполнявшего внутренности запаха гари.       Гарри разбудил настойчивый стук в дверь. Пробуждение сопровождалось резкой болью в районе груди. Он не сразу понял, почему так сильно драло кожу, а каждый вдох приносил невероятную боль. Но, в один миг вспомнив события прошлого вечера, Гарри принялся судорожно осматривать свое тело. Игнорируя настойчивый стук, он стянул с себя невесть откуда взявшуюся пижаму. Впрочем, ему было все равно.       Гарри опустил взгляд на обугленную почерневшую кожу груди. От вида запекшейся крови, отпечатавшейся по форме собственных пальцев, к горлу подступила тошнота. В этот раз Гарри не смог сдерживать это чувство и дальше. Он постарался успеть добежать до ванной, но его вывернуло прямо около раковины. Желчь выходила изнутри вместе с кровью, глотку нещадно драло, а голова кружилась от резких движений. В дверь все еще стучались, но уже более настойчиво, и Гарри оставалось лишь надеяться, что его не увидят в таком состоянии.       Откашляв последние приступы рвоты, Гарри встал, опираясь на стену ванной комнаты. Он вывернул кран на максимум, умываясь и ополаскивая рот ледяной водой. Несмотря на оставшийся противный привкус на языке, он очистил пол заклинанием и натянул пижаму обратно, сцепив зубы от резко неприятных ощущений в груди. Каждое движение было настолько болезненным, что Гарри с трудом сдерживал вырывающийся наружу крик.       Наконец, он отпер дверь настойчевому гостю, но никак не ожидал увидеть там именно его. Том стоял в проходе с невозмутимым выражением лица, словно совсем не колотил в его дверь на протяжении нескольких минут.       -Доброе утро, Гарри, - без тени раздражения сказал Том. - Долго не мог проснуться?       -Я был в ванной, - хрипло ответил Гарри.       Он не мог понять, зачем Том пришел сюда сейчас. Не после того, что произошло буквально вчера. Не после того, как он попросту прогнал его, навсегда поставив точку в их даже не начавшихся отношениях...       -Вы что-то хотели, милорд? - Гарри едва удавалось держать себя в руках, чтобы не придушить Тома на месте.       -Сегодня у нас встреча с министром, если ты не забыл. Я жду тебя.       Гарри опешил. Как он мог забыть об этом? Ладошки начали заметно потеть, а сердце колотиться. Гарри не мог представить, как в таком состоянии сможет выйти хотя бы из своей комнаты, не то что на встречу...       Он вдруг понял, что довольно долго просто стоит и выпученными глазами смотрит на Тома.       -Я буду в холле через десять минут.       Том медленно развернулся, хлопнул дверью, и в тот же миг Гарри рухнул на колени. Он снова снял с себя кофту, в этот раз более аккуратно, стараясь не задеть раны, и осторожно дотронулся до ноющей кожи. Прикосновение не чувствовалось совсем, но грудь под прожженной коркой нескончаемо чесалась и болела. Рассматривая шрамы Гарри заметил, что молния под ними все же перестала быть узнаваемой. Он усмехнулся. Его магия заставила пережить все это, только чтобы перестать вспоминать о Томе... Гарри не знал, что кого-то можно настолько сильно ненавидеть. Но теперь, имея множество не только душевных, но и реальных шрамов, причиной которых являлся Том, его попросту нельзя было не ненавидеть.       Гарри последний раз провел кончиками пальцев по коже и замер. Слишком много было странного и непонятного во всем этом. Ему было любопытно, почему утром он проснулся в кровати, вымытый и одетый в постиранную пижаму, хотя Гарри точно помнил, как отключился на полу ванной. Он также не знал, почему на плитке и раковине не было пятен крови. И, последнее, что интересовало Гарри, он не понимал, почему его пальцы были абсолютно здоровыми.       Он не чувствовал никакой боли в подушечках пальцев, хотя они, также как шрам на груди, были полностью сожжены вчера вечером. И, если излечились руки, почему шрам, закрывший собой молнию, оставался таким же ужасным?       Голова болела, и дальше мысли совсем не шли. Гарри окончательно запутался в своих догадках, начиная от того, что его вчера нашел Том и позаботился обо всем этом - хотя Гарри хотел верить в это меньше всего - заканчивая пробелами в памяти. Когда он уже решил, что поразмышляет об этом позже, ему в голову пришла одна идея.       -Крис, - позвал Гарри.       Домовик появился довольно быстро, осторожно поднимая взгляд с пола.       -Сэр Гарри, вы что-то хотели? - испуганно пролепетал эльф.       Гарри тут же все осознал, но на всякий случай решил удостовериться:       -Ты вчера был здесь, Крис?       Эльф едва заметно кивнул и заметно насторожился.       -Тебе нечего бояться, - успокоил его Гарри. - Если ты, конечно, никому об этом не рассказал. Не рассказал ведь?       Крис отрицательно помотал головой. Гарри облегченно выдохнул.       -Ты сможешь сделать что-то с этим шрамом? - Гарри указал на черное пятно у себя на груди.       -Боюсь, что нет, сэр Гарри. Крис пытался всю ночь, но смог вылечить лишь руки сэра Гарри.       Гарри нахмурился. Магические шрамы вылечить не так легко, как обычные. Это означало, что, вероятно, как только кожа под прожженной коркой затянется, след от ожога останется навсегда. И тогда уже он будет неприятным напоминанием обо всем этом...       -Сэр Гарри, Крис не хочет вас беспокоить, но хозяин ждет вас внизу.       Гарри посмотрел на домовика абсолютно безэмоционально.       -Да, я иду...       Том и Гарри вместе аппарировали на небольшую улочку в маггловском Лондоне. Вокруг туда-сюда сновали магглы, одетые в дорогие костюмы и таскающие с собой потрепанные чемоданчики. Несмотря на летнюю пору, было прохладно, из-за чего большинство все еще носили утепленные пиджаки и мягкие трильби. Жизнь здесь кипела, унося с собой в ворох работы и другой беготни.       Вдоль дороги вплотную друг к другу стояло множество магазинов, кафе, ресторанов, офисов и других зданий, точного предназначения которых Гарри не знал. В воздухе стоял приятный аромат свежей выпечки. Фасады зданий были обрамлены цветами, а в окнах можно было рассмотреть выставленные напоказ витрины, у каждой из которых висели разноцветные вывески с кричащими названиями.       Но, казалось, Том на них совсем не смотрел. Он, полностью игнорируя огромный поток людей, шел вперед, не останавливаясь. Гарри еле поспевал за ним, но не особо задумывался, куда именно они идут, продолжая рассматривать окрестности. Небольшой ветер дал повод задуматься о согревающих чарах, но как раз в этот момент Том предупредил Гарри, что в этом нет необходимости и они скоро придут.       Гарри понял, что они идут к совершенно непримечательному с виду ресторанчику. Входом являлась простенькая деревянная дверь с незаметной для большинства идущих мимо людей табличкой с названием ресторана. Гарри облегченно выдохнул, осознав, что ему не придется особо задумываться об этикете, особенно когда единственной мыслью в его голове было не закричать от боли в груди.       После такого первого впечатления, Гарри совсем не ожидал увидеть роскошь внутри. С улицы здание выглядело совершенно обычным и уж точно не привлекало внимания, но вот внутри все оказалось совсем иначе. Зал был невероятных размеров, вытянут в длину, а пол устлан шикарным красным ковром, пролегающим от самого входа до дальней стены. Все здесь пестрело золотом, покрывающим не только предметы мебели, но и лепные узоры на стенах. Эти орнаменты проходили вдоль всех галтелей и соединяли арки с резными кессонами. Таким образом, арки проходили по всей длине помещения.       Круглые столики располагались на довольно большом расстоянии друг от друга. Белоснежные идеально выглаженные скатерти почти касались пола, но при этом оставались чистыми даже у кромки. Около каждого стола стояло по несколько стульев с красной бархатной отделкой в цвет ковра.       Освещением же здесь служили хрустальные люстры и подсвечники, расположенные на кронштейнах по бокам от колонн. Помимо этого на каждом столике располагались уменьшенные версии таких подсвечников, создававших еще более невероятную атмосферу.       К ним подошел мужчина в черном фраке, когда Гарри нерешительно взглянул на Тома. Внутри все еще бушевала ненависть к самому его существованию, но сейчас Гарри было настолько плохо физически, что он просто игнорировал этот гнев. Гарри побоялся выставить Тома в плохом свете, поэтому говорил так тихо, как мог и как позволяли ему горящие огнем легкие:       -Ты должен был предупредить меня, что мы отправимся в такое место...       Том мягко улыбнулся, но проигнорировал слова Гарри. Они молча прошли к зарезервированному на имя Тома столику и сели рядом, оставляя место напротив свободным.       Гарри, конечно, оделся вполне подобающее, выбрав монотонный черный костюм из качественных материалов, который явно обошелся когда-то Тому в небольшое состояние. Но, несмотря на это, все равно сейчас он чувствовал себя несколько отчужденным среди всего этого богатства. Гарри привык, что большая часть дома Тома, не считая гостиных, приемных и холла, были обставлены достаточно просто. Но даже самые великолепно обставленные помещения менора нельзя было сравнить с тем, что он наблюдал сейчас.       Рассуждения Гарри прервал официант, принесший на круглом тонком подносе два бокала с водой. Том что-то сказал ему и тот, вежливо ответив, удалился.       -Мистер Дюбуа скоро должен подойти, - предупредил Том.       Гарри кивнул и опустил взгляд на свой бокал.       -К слову, Гарри, - позвал его Том. - С днем рождения.       Он не сразу понял, что Том имел в виду. Но, как только Гарри вспомнил, какое сегодня число, все прояснилось: ему исполнилось пятнадцать... Гарри растерялся и хотел было поблагодарить Тома, но почувствовал, что позади него кто-то стоит.       -Bonjour, monsieur Riddle, - раздался из-за спины воодушевленный голос. - Здравствуйте, - он протянул Гарри руку в знак приветствия, - мы не знакомы, я Венсон Дюбуа.       Гарри пожал руку, стараясь не показывать отвращения к этому человеку.       -Здравствуйте, месье Дюбуа, я Гарри, Гарри Поттер.       Дюбуа был обычным среднестатистическим мужчиной-политиком. Огромный живот не скрывала рубашка, седые волосы зализаны, лицо было чуть красным, дурацкая улыбка должна была привлекать, но, вместо этого, полностью отталкивала от этого человека. Том же будто видел перед собой вполне располагающего человека. Он встал и с улыбкой крепко пожал Дюбуа руку.       -Здравствуй, Венсон, не стоит так предаваться формальностям. Зови меня Том.       Мужчины рассмеялась и уселись за стол. Пока официант принимал заказ, Дюбуа не переставал засыпать Гарри вопросами.       -Я рад, что мы наконец познакомились лично, Гарри, - преувеличенно радостно заявил он. - Расскажи мне побольше о себе. Ты занимаешься с Томом, не так ли?       Беседа продолжалась, Гарри терпеливо рассказывал об учебе с Томом, аккуратно обходя тему ритуала.       Все это время они продолжали держать это в тайне, которую знал лишь ближний круг Пожирателей смерти. Гарри как-то спросил, почему Том не рассказывает об этом прессе, ведь, возможно, тогда на Гарри смотрели бы с меньшим осуждением. Но тот категорически отказывался кому либо говорить о своих планах и угрозе магическому и маггловскому мирам. Это можно было понять, Том не хотел сеять панику, но для народа Гарри оставался продавшимся Темному Лорду мальчиком, что его не особо радовало.       К ним вновь подошел официант, хотя причины для этого, как казалось Гарри, не было. Он не принес с собой подноса или чего-то еще, вместо этого официант держал в руках запечатанный конверт с фиолетовой сургучной печатью. Мужчина отдал письмо Тому, и тот в удивлении приподнял бровь. Они о чем-то говорили, но Гарри не смог расслышать ни слова. Любопытство росло, но Том, даже не намекнув, от кого это, сказал, что отлучится в уборную. Гарри расстроился и тому, что ничего не узнал о загадочном отправителе, и, что ему придется остаться с Дюбуа наедине. Он едва смог воздержаться от тяжелого вздоха.       -Я слышал, что твои родители участвовали в магической войне, но были против реформ, - аккуратно начал Дюбуа. - Как ты в итоге оказался на стороне Тома?       Гарри сразу понял, к чему клонил Дюбуа. Он крепко сжал кулаки под столом так, чтобы этого не было заметно, и спокойно ответил:       -Я не знал своих родителей и для меня не имеет значения, каких они были политических взглядов. А что касается стороны Тома, я всецело поддерживаю его идеи и реформы в магическом мире. Мне жаль, что он стал Министром магии так поздно. Все могло измениться гораздо раньше в ином случае.       Дюбуа, казалось, был совсем не удовлетворен таким ответом. Он схмурил на мгновение брови, но вскоре на его лице снова появилась добрая улыбка.       -Конечно, Том великолепный политик, и он наверняка предложил вам немаленькую сумму за то, чтобы вы сменили сторону, - надменно говорил он. Ухмылка не спадала с его лица, и Дюбуа явно был рад видеть, как Гарри злится все сильнее. - Избранный, тот, кто должен был победить Лорда Волдеморта, - обратился Дюбуа к Гарри, - да-да, не удивляйся, я знаю эту историю с пророчеством. Вы, неожиданно для всех, оказываетесь совсем не его противником, а мальчиком на побегушках.       -Я не... - хотел было возразить Гарри, но тут же замолчал.       Действительно ли он был выше других Пожирателей смерти, живущих под властью Тома? У него никогда не было права выбора, а вся жизнь буквально была расписана Томом. Гарри называл его "милорд", терпел пытки и не смел высказывать что-то против. Чем же тогда он отличался от жалкого подданного, лишенного любых прав?       -Скажите, Гарри, за сколько вы продались? За сколько стали подстилкой для Лорда Волдеморта? - его слова больно резали душу, но Гарри из последних сил старался сдерживать себя. - Я могу предложить в разы больше...       -Замолчите!       Гарри вскочил с своего места и выкрикнул это прямо в лицо Дюбуа. На них тут же обернулись несколько сидевших неподалеку людей, но Гарри это не волновало. Его костяшки побелели, губы сжались в тонкую полоску, а глаза перестали мерцать изумрудным: их полностью затопила тьма. От крика заболела поврежденная кожа, и Гарри дернулся от неприятных ощущений, но это лишь подстегнуло его гнев. Магия разливалась внутри, она жаждала выйти наружу, защитить Гарри. Казалось, что внутри ее было слишком много.       Гарри вдруг подумал о том, что можно не просто терпеть всю эту грязь, которую вылил на него Дюбуа. Он каждой клеточкой тела чувствовал внутри силу, позволившую бы ему сделать с этим мужчиной все, чего бы Гарри пожелал. Он мог бы причинить ему любую боль, прямо сейчас, чтобы он не смел так высказываться о нем...       -Гарри, мы уходим, - неожиданно где-то совсем рядом раздался спокойный холодный голос.       Словно вернувшись в реальность, Гарри в недоумении посмотрел на Тома. Грудь продолжала болеть от тяжелых вздохов, пальцы крепко сжимали поднятую палочку, а внутри все еще бушевали эмоции. Том, словно не замечая ничего вокруг, безразлично взглянул на Гарри.       -Чего же ты не бежишь исполнять приказ своего хозяина? - ехидно спросил Дюбуа.       Том продолжал ничего не замечать, или делал вид, что ему все равно. Теперь он поглядывал в окна и явно куда-то торопился. Гарри ничего не понимал. Он ожидал, что Том заступится за него, объяснит Дюбуа, как тот ошибается, что на самом деле Гарри совсем не такой... Но том молчал.       Гарри подошел к Тому ближе, почти вплотную. Продолжая игнорировать Гарри, тот поспешил к выходу, даже не попрощавшись с Дюбуа. Гарри не дал ему пройти. Он обогнул Тома, оказываясь прямо перед ним и с вызовом посмотрел Тому в глаза. На секунду кровь в венах будто закипела, обжигая кожу изнутри. Тяжелая пощечина пришлась Тому прямо по щеке, оставив на ней краснеющий след. Он дернулся от неожиданности, но в глазах осталось лишь непробиваемое безразличие. Приложив руку к горящему лицу, Том повторил уже более серьезно:       -Я сказал, что мы уходим, Гарри. Сейчас...       -Так уходи! - начал кричать в порыве гнева Гарри. Легкие болели, корочка на шраме больно отходила от кожи при каждом вздохе. - Если ты думаешь, что я буду делать все, что ты мне прикажешь, то ты сомневаешься! Ты специально привел меня сюда, только чтобы вместе с ним, - Гарри ткнул пальцем в сторону Дюбуа, - поиздеваться надо мной? Ты думаешь, что можешь...       Он не смог договорить. Тяжелый грохот заглушил все звуки, и Гарри пришлось закрыть уши руками.       Входная дверь ресторана раскололась на щепки, загромоздив ими все пространство внутри. В неожиданно образовавшийся проход рвануло множество клыкастых мохнатых существ. Гарри никогда раньше не видел подобного ужаса: монстры были небольшого размера, но вызывали не меньший страх, чем огромные драконы. Их серая шерсть, слипшаяся от грязи, была растопырена в разные стороны, широкие челюсти, испачканные в слюне, невыносимо громко стучали, а длинные острые клыки свисали до подбородка. Они передвигались прыжками на коротких задних лапах, а длинными передними ухватывались за все подряд, ломая и разрушая мебель вокруг.       Гарри бы не было так страшно, если бы от этих существ не исходила настолько темная энергия. Не просто шлейф темной магии, как та, которую они использовали на тренировках с Пожирателями, но намного могущественнее. Невероятный ужас, отчаяние, ощущение приближающейся смерти - вот, что вызывали у Гарри эти непонятные существа. Рядом с ним кто-то кричал, но Гарри ничего не слышал. Он ощущал только животный страх. Смириться и поскорее отправиться на тот свет казалось единственно верным решением сейчас.       Одно из существ с ревом набросилось на Гарри, вонзив свои громадные когти ему в грудь. Он почувствовал, как те с легкостью прорезают незажившие ожоги, мышцы, проникают под ребра, едва не задев легкие. Гарри не видел страшные красные глаза напротив него, не слышал лязг тяжелых челюстей, не мог почувствовать мерзкое отвратительное дыхание этого монстра. Он ощущал лишь невыносимую, адскую, бесконечную боль.       Гарри свалился на пол вместе с вцепившимся намертво монстром. Он постарался отползти к стене, но мощные лапы удерживали Гарри на месте. Он плакал и шипел от боли, не в силах отбиться от твари. Вокруг пролетали разноцветные заклинания, но монстрам было все равно. Гарри не увидел ни одного существа, хоть немного пострадавшего от магии, и это приводило Гарри в еще больший ужас.       Несколько монстров пробежало совсем близко, оцарапав когтями его руки. Гарри взвыл от новой неожиданной боли, хотя в сравнение с горящими легкими это было почти незаметно. Казалось, существа заполнили собой все пространство, но Гарри волновало лишь одно - крепко вцепившиеся в его грудь. Он ревел, кричал, пытаясь оттащить с себя непонятное существо, пинал его ногами, старался нащупать дрожащими руками палочку, но удушающая хватка не оставляла другого выбора, кроме как выть от боли. Весь его мир свелся к нестерпимому жару в груди.       Постепенно все вокруг смазывалось в единую непонятную картину, и Гарри уже не видел серых очертаний монстра, нависшего над ним. Крики, шум и топот превратились в непереносимый писк. Только жгучая боль внутри и сводящее с ума пищание... Глаза слепили яркие вспышки света, мелькающие где-то совсем близко, но и их постепенно заменила темнота. Гарри больше не было больно.