Sì, Coraline vorrebbe sparire

E Coraline piange Coraline ha l'ansia Coraline vuole il mare ma ha paura dell’acqua E forse il mare è dentro di lei А Коралина плачет Коралина терзается, Коралина хочет моря, но боится воды, А, может быть, море внутри неё? Жану снится море. Оно неспокойно набрасывается на скалы берега и разбивается о них. Жану хотелось бы также — налетать на острые камни со всей силы и умирать на них. Ему хотелось быть морем. “Ведь море не чувствует”, — думает Жан. Но пока он всего лишь человек. Жалкий, хрупкий, сломанный. Он чувствует, и ему больно. Жан не может убежать от Рико. Жан мучается от кошмаров — Рико протягивает к нему руки, душит, и шепчет на ухо: “Ты всегда будешь моим”. Ему больше нравятся сны где он тонет. Ему не хочется просыпаться после них. Ему не хочется просыпаться вообще. Что-то накатывает на него волнами, прямо после того, как появляется мысль, что стало лучше. Все кошмары (демоны) (призраки) (мертвецы) (и все это — один человек) резко проникают в сознание и затапливают его, словно что-то вязкое и чёрное, без единого луча света, совсем как Эвермор. Жан хватается за стены, сжимается, содрогается от боли, только позже понимая, что эту боль он причиняет себе сам. Джереми — как блики солнца на поверхности воды. К ним хочется потянуться во время погружения на самую глубину. Жан думает, что Джереми и есть море — только теплое, с мягкими волнами. Жан хочет остаться в этом море, но он так чертовски боится. Джереми — глоток воздуха, убежище посреди цунами. Джереми говорит, что у него есть шанс, что выход на самом деле есть, что за еду не надо платить своим телом, и что жизнь может не причинять боль. Джереми говорит, что улыбка Жана прекрасна как рассвет, и что Жан сам — удивительное сокровище. Джереми обещает, что никогда не уйдет, что будет всегда защищать Жана от его воспоминаний. Он верит в Жана. Возможно, Жан был готов всплыть ради Джереми. Но Рико во сне все ещё шепчет ему о том, что все дороги для него закрыты, что он навсегда останется здесь, с ним, и Жан ему верит, верит всей душой. Это прописная истина, вся правда для Жана. Вся жизнь — это лишь злой смех, боль, и единица на щеке. Жан честно старался всплыть, но было слишком поздно. Море шумит в ушах Жана, море течет багряными линиями по его запястьям, и солёными — по щекам. У него был шанс полюбить по-настоящему, но... “Он был слишком слабым”, скажут люди. Да, Жан был слаб. Но теперь его больше нет, и эти слова не причинят ему боль. Как и всё остальное. И только море отражается в слезах Джереми Нокса. Le han detto in città c'è un castello Con mura talmente potenti Che se ci vai a vivere dentro Non potrà colpirti più niente Ей сказали, что в городе есть зáмок С такими мощными стенами, Что если там поселиться, Тебя уже ничто никогда не ранит.