Он утыкается лицом в плечо Дея, прикрывает глаза и думает, что готов считать это место своим домом. Но только если с ним будут эти двое.

Он должен был кривиться от вида поцелуев. Должен был насмехаться над парочками и презирать всё, что связанно с любовью. Уж точно не нуждаться в ней. Уж точно не желать её. Уж точно не чувствовать.

— Великий.... Великий господин! — чертёнок, задыхаясь, скользит по полу и шлепается прямо у ног Мобэй-цзюня. Собрание прерывается, и среди льда слышится не менее холодное и даже гневное молчание. — Там... Там беда! Ваш супруг... Пропал!

Удивительно, но встреча через столько лет становится шоком. Вспоминается боль, вспоминается ужас, вспоминается всё, что было в тот день. Оглушающий день, который надо было похоронить вместе с отцом, но вот он напоминает о себе снова. Ноющим подреберьем, сжатыми губами. Гневом. Первородным, незатухающим. Потом обидой, болью и мольбой. За что же ты так? За что же я так?

— Мой рыцарь, ты... Правильно понимаешь этот жест...? — ломким голосом спрашивает Виктор, будто не веря. Только видя твердый кивок, он принимает браслет. Вертит, рассматривает со всех сторон, улыбаясь, и кажется... Кажется, еле слышно мурчит. Его хвост безостановочно мелькает из стороны в сторону, возбуждённо подпрыгивая. — Ты... Согласен разделить со мной этот брачный сезон, и... Дальше?