look at me

под веками нико видел звёзды. они вспыхивали слишком внезапно и ярко, разрезая темноту, которая простиралась перед ним. нестерпимо хотелось открыть глаза, посмотреть на то, что ждёт его. но был ли он готов? да и к тому же с закрытыми глазами все ощущения казались острее. неспешные, дразнящие касания йоэля ощущались интенсивнее, да настолько, что хотелось наконец потерять контроль, извиваться и просить о большем. но ведь это ещё далеко не всё. уступать ещё слишком рано. — йоэль. — выдохнул моиланен почти что беспомощно, вкладывая в шёпот всё своё желание. пальцы сами собой вплетались в перемазанные лаком волосы хокка, так же как вкрадчивый шёпот нико нещадно бил по нервам йоэля, вынуждая сдаться и дать моиланену то, чего он так хочет. — что? — спросил в свою очередь йоэль, поднимая хитрые, язвительные глаза и натыкаясь ими на взгляд нико. уже не беспомощный, но всё же жаждущий и наполненный желанием. губы хокка поднялись вверх, а языком он напоследок провёл дорожку, отвлекаясь от чувствительных сосков моиланена и уделив больше внимания татуировке. она, как и всё в нико, временами сводиля йоэля с ума, и тот подолгу задумывался, чем заслужил это. чем заслужил своего нико, тёплого, ласкового и такого родного? как нико смог разглядеть в нём что-то большее, чем колючую неприязнь? моиланен был готов на многое ради него, а единственное что оставалось йоэлю — попытаться отдать хотя бы часть всей той заботы, того тепла, которым нико одаривал его ежедневно. — пожалуйста, ещё! — едва ли не проскулил нико. его голос так прекрасно сорвался, что йоэль понял — ещё немного, и моиланен окончательно отпустит себя, совсем перестанет сдерживаться. — ещё? ох, нико. — переспросил йоэль, прикусывая кожу рядом с татуировкой. единственная здравая мысль вторглась в его разум, и он обречённо прислонился виском к груди нико. — у нас совсем нет времени. моиланен молчал несколько мгновений, и единственным, что прерывало тишину, было его тяжёлое дыхание. йоэль снова взглянул в глаза нико, словно искал там признаки для беспокойства. но в глазах моиланена только плясали черти. — ну ты говнюк, йоэль. — он рассмеялся, стукнув хокка кулаком в грудь. несильно, так, чтобы показать досаду. — иди сюда. йоэль послушался. в конце концов, ничего страшного, если они опоздают всего на пару минут, не случится, ведь так же? неизвестно, о чём размышлял нико, гладя йоэля пальцами за ушами, пытаясь расслабить их обоих. хокка понемногу отключался от всего, что происходило вокруг, сосредоточившись на неспешных касаниях моиланена. нико склонялся к нему медленно, давая шанс передумать, но йоэль бы сейчас не отстранился, даже если бы начался конец света. только не тогда, когда нико касается его губ в жадном, глубоком поцелуе, так, словно они не виделись по меньшей мере несколько лет. когда нико обвивает его шею руками и держит так крепко, словно йоэль — всё, что у него осталось. — как только освободимся, — произносит моиланен, всё ещё тяжело дыша. раскрасневшийся, напряжённый. так не хочет отпускать. — я тебе такое устрою... никогда не забудешь. йоэль отвечает на его слова тёплым смехом, прислоняясь своим лбу ко лбу моиланена. — хорошо, понял. уже начинаю бояться. но нам всё таки пора. нико тяжело вздыхает и отстраняется. к этому они ещё обязательно вернутся. *** — да где они! — произносит алекси чуть громче, чем нужно. вспылил, очевидно. олли и томми молчаливо поднимают на него глаза, а матела даже делает однозначное движение плечами, показывая, что понятия не имеет. — не бушуй, мелкий. — ухмыляясь, заявляет йоонас. — придут, куда денутся. алекси что-то бурчит себе под нос, но уже не так агрессивно. действительно, куда им ещё деваться.