я буду улыбаться на своём выпускном?

Тёплые длинные пальцы нежно коснулись подбородка, легонько сжимая его. София повернула её голову к себе и взглянула в карие глаза. — Знаешь, малышка-Клэр, ты особенная. Не такая, как все эти девчонки и мальчишки, которые каждый день приходят ко мне со своими кривыми зубами. Меня к тебе необъяснимо тянет, но почему? — Может быть, это связано с тем, что я уже не малышка? — Девушка несколько нервно сглотнула. — Скоро выпускной, скоро снимать брекеты, скоро колледж. — И мы с тобой больше не увидимся, правда? — подвела итог Уолтерс и погладила кудрявые волосы Клэр. Та издала странный смешок и поникла. — Хэ-эй, не расстраивайся, у нас ещё есть немного времени. София игриво улыбнулась, провела рукой от её волос, которые бездумно перебирала, до шеи. Надолго там не задерживаясь, шаловливые пальчики коснулись обнаженной груди, несильно сжав сосок. Клэр прикусила нижнюю губу и коротко выдохнула. Миссис Уолтерс приблизилась к уху девушки и обжигающе прошептала: — Я покрою поцелуями каждый миллиметр твоего тела. Клэр жалобно простонала: — Да, Миссис Уолтерс... И открыла глаза. — Сука, — прошептала шатенка, раздраженно откинув одеяло. Беннет, кажется, всё ещё чувствовала прикосновения Софии, но то было не более, чем "послевкусие сна". Девушка лениво поднялась с кровати, протирая глаза, и поплелась на кухню. Набрав стакан холодной воды, она вмиг опустошила его и села за стол. Уткнувшись взглядом в стену, Клэр на несколько минут потерялась где-то в себе, ни о чём не думая, и лишь голос матери привёл её в чувства: — Милая, ты чего сидишь такая задумчивая? Девушка вздрогнула и подняла на неё глаза. — Не выспалась. — А зачем тогда встала? Сегодня выходной, спала бы дальше. Миссис Беннет откинула свои тёмные волосы с плеч, подошла к кухонной тумбе, на которой стоял чайник, и взяла его. Она подошла к раковине, набрала туда воды, поставила обратно и включила. Чайник достаточно громко зашипел, а в голове женщины вновь пронеслась навязчивая мысль, преследующая уже около полугода: "на следующих выходных куплю новый". — Захотелось, — буркнула Клэр и оперлась локтями о стол, уткнувшись лицом в ладони. — Кстати, ты помнишь о том, что в понедельник после школы ты идешь к Миссис Уолтерс снимать брекеты? Темноволосая повернулась к дочке и вопросительно взглянула на неё. — Да, помню, — раздражённо выдала кареглазая и встала из-за стола, громко подвинув стул. — Эй, перестань, ты разбудишь Эмили, — нахмурилась женщина. — Кто рано встаёт, тому бог подаёт. Два дня. Осталось всего два дня, и этот день настанет. Клэр навсегда попрощается с брекетами, а вместе с ними и с Миссис Уолтерс, ставшей её любимой сексуальной и любовной фантазией. Подсознание постоянно твердило о разнице в возрасте и о том, что её муж и дети наверняка были бы против их отношений, но сладкие мечты придавали смысла безрадостной жизни. У Клэр есть всё. Последняя модель телефона, мощный компьютер, своя большая светлая комната и много карманных денег. А на совершеннолетие родители подарили ей машину (но чайник не покупают уже полгода, под шипение старого друга лучше просыпается, правда?). Осталось только сдать на права. Только вот мисс Беннет совсем не хочет быть той, с кем дружат из-за денег и "крутости". Отец и мать с самого рождения загорелись идеей "дать ей всё, чего не было у нас, чтобы она стала счастливой", но забыли о главном: когда ты чувствуешь себя просто мажоркой из обеспеченной семьи, с которой дружат, чтобы "прилипла" популярность, быть счастливой как-то... не получается. Особенно, когда семья не такая уж и обеспеченная, родители никакие не бизнесмены, а просто пашут с утра до ночи, чтобы дать детям то, чего не было у них, из-за чего уже полгода не могут выделить средств и времени на новый чайник. Порой Клэр хочется в мир, где деньги не имеют ценности. Они, конечно, где-то есть, но ничего не дают. Может, тогда люди станут любить и ценить друг друга не за брендовые толстовки и дорогие телефоны, а просто так – за всё. За блеск в глазах, когда человек радуется, за его слёзы, когда он грустит, за прекрасный, ни с чем несравнимый, смех, за то, как красиво он может разбить тарелку и даже за то, какой у него невероятный голос, который никак нельзя спутать ни с чьим другим. Беннет частенько задумывалась о том, как люди будут относиться друг к другу во время какого-нибудь апокалипсиса. Почему режиссеры фильмов про зомби так уверены в том, что они будут убивать их, а не друг друга, чтобы выжить? Если бы Клэр снимала такую картину, в ней человечество бы вымерло, но не от рук живых мертвецов. Они бы попросту поубивали друг друга, а последнего, вероятно, съели бы, ведь тот совсем забыл о настоящей угрозе. — Малышка, ты будешь чай? За размышлениями кареглазая и не заметила момента, когда чайник перестал шипеть и был готов поделиться кипятком с окружающими. — Да, если можно. — Тебе можно всё. — А Эмили тоже можно будет всё? — Конечно, но сейчас ей только два года, и ей не нужно всё. Но когда она вырастет, у неё будет всё. — А у нас будет чайник? — У вас будет всё. "Зачем нам это неведомое "всё", когда нам нужна лишь ваша любовь?" — подумала Клэр, но не сказала вслух. Она много чего держит в себе, боясь обидеть, или вызвать плохую реакцию, тем самым постоянно откладывая неприятный, но неизбежный разговор на потом. А будет ли это потом? Можно ли успеть сделать всё за жизнь? Наверное, это выполнимо, но сколько времени потребуется? Полжизни? Четверть? А что если вся? — Разбуди отца, — кинула женщина, наливая три кружки горячего чая. — Ему сейчас будет полезен кипяток с малиновым вареньем. И где же он умудрился заболеть? Клэр встала со стула, слегка пошатнулась от резкого движения и часто заморгала. — Всё в порядке? — Да, просто что-то в глазах потемнело. Девушка лениво поплелась наверх, в комнату родителей, осторожно приоткрыла дверь, на цыпочках (дабы не разбудить сестру) ступила внутрь. На удивление Клэр, отец не спал. Он стоял, нагнувшись над кроваткой Эмили. Руки мистера Беннета были там же, придерживая какую-то часть детского тела. — Пап? — позвала кареглазая, нахмурившись. В комнате раздавались странные чавкающие звуки, явно исходившие оттуда, где стоял отец, и лежала малютка. Мужчина обернулся. Клэр вскрикнула и захлопнула дверь, завалившись на неё всем телом, а спустя пару секунд начав чувствовать агрессивные удары по ней. Перед глазами стояла жуткая картина: рот, кончик носа и щеки отца, запачканные темно-красной, капающей с подбородка кровью. Губы приоткрыты, обнажая зубы, цветом ничуть не отличающиеся от остальной нижней части лица. Беннет громко визжала, плача навзрыд, и сильнее вжималась в дверь. В тот день Клэр поняла, что больше никогда не увидит своего отца и сестру. Мать прибежала на звуки. Животное рычание за спиной дочери, её истерические вопли и совсем не реагирующая на это Эмили никак не складывались в единую картину. В тот день Миссис Беннет поняла, что деньги решают далеко не всё и не всегда.