Профессор ЗОТИ и его нерадивый студент.

ДРАКО МАЛФОЙ. *** Я вышел из ванной комнаты рано утром 8 января. Я помнил, какой сегодня день. Профессор ЗОТИ раньше меня принял душ, и сейчас отсутствовал в своих апартаментах. Я удивился, ведь ещё пятнадцать минут назад Гарри принес меня на руках в ванную комнату, несколько раз поцеловал и сказал, что он подождет меня на завтрак, что мы вместе пойдем в Большой зал. Сегодня ночью Поттер был очень нежен, как и все рождественские каникулы в Швейцарии. Мы жили на окраине города в небольшой домике в два этажа… В отличие от прочих студентов и некоторых преподавателей Хогвартса мы с брюнетом уехали в Швейцарию вечером 25 декабря. Гарри, как и всегда (это не только в моем мире, ни в этом не меняется, что, впрочем, говорит о едином целом Поттера!) перепутал даты и снял домик не с 28 декабря по 5 января, а с 25 декабря по 5 января. Эту ошибку я увидел утром 25 числа и показал Гарри. Поттер улыбнулся и развел руками. Ну, мне это больше нравится, как не странно. Если уж отрываться, так по полной. Вместо поезда я попросил Гарри поменять билеты на самолёт 25 утром. Профессор послал Винки на магическую ж/д станцию и она сдала билеты. Из Хогсмида после обеда мы попрощались с директором МакГонагалл, и Минерва дала Гарри свой порт-ключ от Хогсмида до Лондона. Что интересно, здешняя мадам МакГонагалл была гораздо мягче и улыбчивее профессора Трансфигурации из моего мира. Билеты на самолёт Поттер купил на 18 часов, раньше не было, все были раскуплены магглами. Странно, дома им всем не сидится. Мы сдали багаж в камеру хранения и пошли в город, где собирались пообедать, немного пройтись перед началом регистрации. Профессор ЗОТИ зачаровал нашу одежду, сменив её на более маггловскую, чтобы наш внешний вид не бросался в глаза не-магам. С Поттером было интересно гулять. Конечно Аврор Гарри тоже многое знал, и не раз водил гостей по Лондону, но здешний брюнет просто был кладезем знаний всего и вся. На обед он меня пригласил в какой-то маггловский ресторан, который назывался «Астория». Я удивился, такого у нас, кажется, не было в Лондоне. Блюда мне очень понравились, неплохо было приготовлено, не как наши эльфы готовили в Малфой-мэноре, но очень близкое к этому. Я бы мог дать оценку «Почти безупречно». Почему только почти? Официантка-маггла все пялилась на моего Гарри, чем здорово меня бесила, а вот Гарри вообще не замечал её. Он мало ел и почти не отводил взгляда от меня. Я понимал, что Поттер пытается так впитать мой образ в себя, насмотреться, ведь мне совсем скоро уходить из этого мира. Он протянул руку через стол и я вложил ладонь в его. — Гарри, поешь чего-нибудь, — попросил я тихо, когда, наконец, надоедливая официантка отошла от нас. — Полёт на самолёте, заселение в домик… — Я не голоден, — мягко перебил меня брюнет. — Мне нравится вот так смотреть на тебя, пока ты ешь или спишь. Ты очень красивый, мой Драко. У меня ком в горле встал и я отставил тарелку с едой, но выпил немного вина. После ресторана мы вышли на улицу, и тут Гарри переплёл наши пальцы рук, потянул меня в сторону. — Я вижу ювелирный бутик, пойдем, Малфой, я хочу тебе что-нибудь подарить на память. Он выбрал для меня кулон на цепочке. Это была саламандра с зелёными глазами, размером с мизинец, золотая. Я тоже решил сделать ему подарок. У меня было с собой несколько тысяч маггловских денег, успел в магической части аэропорта Хитроу поменять галлеоны на фунты стерлинги. Я выбрал две подвески золотые с буквами «D» и «H». Камни, впрочем, в них были не бриллианты, а турмалин. Зелёного цвета турмалин. Этот камень интересен тем, что в зависимости от света, который падает на турмалин, он меняет окраску, как александрит. — Пусть буква «D», как начало моего имени, всегда будет на твоей груди, Поттер, — сказал я, когда расплатился за покупку, — а буква «H» твоего имени пусть согревает моё сердце, когда мы… расстанемся, — произнес я. — Саламандру я оставлю нашему сыну, Гарри, это будет талисман от тебя. Надень мне мой кулон с буквой «H» на шею, — попросил я профессора ЗОТИ у зеркала. После я тоже надел на его шею кулон с буквой «D». — Я хочу и тебе что-то от себя оставить, Драко, а не только ребёнку, — возразил Поттер. — Как насчёт кольца? На левый безымянный я не могу надеть, потому что не мне дано стать твоим мужем… — Тебе, Гарри! — воскликнул я и обнял парня. — Великий Мерлин сказал, что ты и Гарри из моего мира — вы одно целое. Магия признает наш союз единым. Ведь и я второй тоже живу здесь. И мы с этим Драко — одно целое. Понимаешь? Это сокральная связь, редкое явление, когда душа разделена на двое. Одна половина живёт в этом мире, другая — в параллельной вселенной. Я принимаю тебя и другого Гарри как одного моего мужчину моего возлюбленного, и ты прими другого Драко здесь, когда я уйду. Прими его, как меня самого. Пойми это и прими, как истину, как благословение Великого Чародея Мерлина. А кольцо? Я буду рад носить его на указательном пальце. Подари мне, если хочешь. Поттеру было тяжело пока принять все, что сказал ему Мерлин Великий и что я твердил постоянно, он все ещё разделял понятие, что я и Драко, которого он встретит после моего ухода, будем одним целым. Он пока это не вмещал. Как и себя он считал другим, в отличие от Поттера из моего мира. Мерлин сказал, что Гарри примет, его сердце оттает и раскроется навстречу Драко из этой реальности, но сейчас я вижу, как моему парню тяжело. Он разделяет наши два мира и половинки одного целого. Ах, что-же будет с Аврором Поттером, когда я вернусь к нему, в наш привычный мир? Примет ли он меня, или также будет разделять себя с Гарри из этого мира? Я обнял Поттера и прошептал в грустные изумрудные глаза моего любимого: — Я здесь, мой родной, я рядом. Гарри, я всегда буду рядом с тобой. Мерлин применит к тебе «Обливиэйт», но уйдут лишь горестные моменты, как этот, когда ты печалишься и твоё сердце борется. Великий сказал, что самые светлые моменты ты не забудешь, как не забыл Якоб Ковальски после расставания с Ньютом Скамандером и двумя сестрами Голдштейн. — Дневник твой я оставлю у себя, — насупился профессор ЗОТИ и я кивнул, целуя родные губы нежно, почти невесомо. — Оставь, я разрешаю, — кивнул я. Поттер купил мне кольцо-печатку с бриллиантиками и буквой «М» в середине. Его он мне надел сразу на указательный палец. — Я его никогда не сниму, Гарри, — улыбнулся я. *** Одиннадцать дней каникул пролетели быстро. Мы прекрасно с Поттером отдохнули в Швейцарии, но наступило 5 января и нам пора было возвращаться в Хогвартс. В этой прекрасной стране Гарри купил мне на память маленький рюкзачок. Ни он, ни я не знали, когда портал между нашими мирами откроется снова, поэтому я решил всегда его носить на спине. Там лежал мой новый дневник, который я начал вести уже здесь, описывая все, что видел, делал и чувствовал после того, как медальон Мерлина забросил меня сюда. Также в рюкзачке лежала в чехле волшебная палочка Сириуса Блэка, и коробочка с кулоном саламандры, который я подарю нашему с Поттером сыну после. Подвеску с буквой «H» я не снимал, как и кольцо. Вот и все драгоценности, что я унесу с собой в мой мир из этого. В Швейцарии мы с Поттером почти постоянно занимались любовью, и он, и я хотели этого, чувствуя разлуку. 6 января начались занятия. Гермиона подошла ко мне вечером перед ужином. — Ты уже знаешь, каким будет второе испытание, Драко? — поинтересовалась девушка. — В «Черном озере», — ответил я, — но это все, что я знаю. Нам будет дан час на прохождение его. И главное, Грейнджер… — крикнул я, когда она решила отойти от меня. — Что? — спросила гриффиндорка, вернувшись. — На пути попадутся гринделоу, русалки, гигантские кальмары, а главное — «Арка Смерти». Как бы не тянула она тебя подплыть к ней близко, чтобы ты не услышала из неё — не подплывай! Все, кто подплывал — погибли в ней. За Аркой начинаются Волшебные Воды Авалона — «Обетованная страна Вечности». — Откуда инфа? — спросила Грейнджер. — Историю почитай в «Запретной секции», мне её профессор ЗОТИ рассказал, — немного солгал я, ибо об «Арке Смерти» мне рассказывал Великий Мерлин, но гриффиндорке этого знать не надо. — Могу поделиться жаброслями, если хочешь. Кстати, ты нашла способ, чтобы час находиться под водой? — Буду признательна, если ты одолжишь мне жабросли, — ответила Миона. Так вот, я поставил в начале моей повести многоточие, и сейчас начну рассказывать, что-же дальше произошло, когда Гарри Поттера не оказалось в его апартаментах, а я вышел из ванной комнаты один. Я удивился. На столе нашёл записку следующего содержания от директора МакГонагалл: «Мистер Малфой! Отправляйтесь на завтрак, профессора ЗОТИ я забрала на время, он мне нужен. Не волнуйтесь, вы его найдёте в свое время. Знания магических защитных заклинаний вам пригодятся сегодня. В «Черном озере» надо вам найти самое для вас дорогое. Подумайте, мистер Малфой, что это может быть?.. С уважением, Директор М. М». — Мордредовы подмышки! — выругался я и начал одеваться. Гарри должен был держать в руках мой рюкзачок на всякий случай, пока я буду плавать в озере, а теперь что? Нет, его я собой не возьму, среди сотен студентов он затеряется. Нельзя. Что ж, пришлось его в спальне профессора ЗОТИ оставить. За завтраком не было Поттера, как не было Блейза Забини, Пэнси Паркинсон и профессора Северуса Снейпа. Я принялся рассуждать. Значит, в моем мире Делакур должна была в «Чёрном озере» найти свою сестричку Габриэль, потому что она во время веселья больше общалась с сестренкой, чем с парой, которою ей дали на святочном балу. В этом мире она танцевала с профессором Зельеварения, и именно его она будет искать в озере. Крам вальсировал с Пэнси Паркинсон, а Грейнджер с Блейзом Забини в этой реальности. Все они отсутствуют, как и мой профессор ЗОТИ. Вот почему директор написала, что я должен найти самое дорогое в озере. Для меня нет ничего и никого дороже моего Гарри. Но где его искать? Аппетита не было, я тихой сапой перешёл к столу гриффов, не обращая внимания на фырканье Рона Уизли, и поделился своими мыслями с девушкой. — Между прочим, — парировала Гермиона, — для меня дороже Забини только моя Паркинсон. Так, может, мне её надо искать? — Но тогда кто найдёт Блейза, не Виктор же Крам? Болгарину Блейз не нужен, а танцевал он с Пэнси первый танец. Это уже после вы все сделали рокировку, кто с кем. Флер Делакур танцевала с профессором Зельеварения, его, как ты видишь, за столом преподов тоже нет, как и профессора Поттера. А Гарри мой. Понимаешь теперь? — Ясно! — кивнула гриффиндорка. — Кстати, ты не предупредил Крама с Делакур об «Арке Смерти?» — Нет, — ответил я. — Ладно, после завтрака ты Виктору скажи, а я предупрежу Флер. Нельзя допустить, чтобы кто-то из ребят погиб, — снова кивнула Грейнджер, а я ей в ответ. — Кстати, ты тоже не можешь есть? — поинтересовался я, взглядом указав на её нетронутую тарелку с едой. — Кусок в горло не лезет, — возразила девушка. — Зато Уизли наяривает, — усмехнулся я. — Ох, не прокормит Забини Рональда после свадьбы. Прикинь, сколько в месяц одних кур нужно будет для этого проглота? А в год? Мерлиновы подтяжки… Грейнджер рассмеялась, глянув на друга, который лопал сразу кусок пиццы, яичницу с беконом, хлеб с сыром и маслом, вприкуску с джемом, запивая какао. В 11 часов утра все пришли на «Чёрное озеро». Мы с Гермионой проглотили жабросли и прыгнули в воду. Озеро было зачарованным и тёплым, несмотря на начало января. Флер с Грейнджер были в закрытых купальниках, а мы с Виктором в плавках и майках. Вперед. Как только я заплыл на середину озера, оказался в огромном водном каньоне, как в большущей чаше. Меня тут же окружили русалки и запели: «Ищи, где наши голоса звучать могли бы, Но не на суше — тут мы немы, словно рыбы. Ищи и знай, что мы сумели то забрать, О чем ты будешь сильно горевать. Ищи быстрей — лишь час тебе на розыск дали На возвращение того, что мы украли. Ищи и помни, отправляясь в этот путь,  — Есть только час, потом пропажи не вернуть». В руках русалок были трезубцы. Их волосы развивались подобны струящимся змейкам на голове Горгоны Медузы, а длинные и чешуйчатые хвосты юрко рассекали воды «Чёрного озера». Чем глубже я опускался вниз, тем холоднее становилась вода и появились гринделоу — водяные чертенята, они пытались меня, как пикси когда-то тянуть. Гринделоу тянули вниз. Я вспомнил из рассказа Аврора Гарри из моей реальности, как он справился с гринделоу. Я навел на скопище водяного сторожевого народа свою волшебную палочку и произнес: — Иммобулос! — замораживающее заклинание. Таким вот образом я шаг за шагом, или заплыв за заплывом продвигался вперёд, ибо мне надо было переплыть эту чашу, кишащую гринделоу, кальмарами, тритонами и русалками, которые, как вьюны опутывали и тормозили меня. Мимо проплыла Грейнджер, она показала своей палочкой на часы на руке, кивнув, мол, не забудь про время. Я кивнул в ответ. За мной плыла Флер Делакур. Водяной народ от меня перешёл к ней, я же поплыл за гриффиндоркой и Крамом, который почему-то свернул влево. Нет, интуиция мне подсказывала плыть вперёд. Гарри когда-то рассказывал, что пленники русалок были спрятаны в водорослях, а не в чистом месте, где их сразу найдёшь. Я нашёл это место. Грейнджер уже плыла с Забини назад (он был зачарован и казался куклой-манекеном из пошивочной «Мадам Малкин», а не живым человеком). Она снова показала мне на время. Я в ужасе заметил, что осталось десять минут до полудня, а мне плыть ещё метров пятьдесят. Своего профессора ЗОТИ я нашёл сразу, отвязал от водорослей. Я его обнял. Ну прямо настоящий манекен. Мимо меня пронесся в виде акулы болгарин, он таки опомнился и причалил сюда. Виктор спас Пэнси Паркинсон. Остался профессор Снейп. Флер нигде не было видно, а время на моих часах показывало без трех минут двенадцать. Мерлинова борода! Наверное, Делакур застряла среди каньона с гринделоу. Я отвязал и Северуса от водорослей. Но тут русалка пришпилила меня своим трезубцем и прошипела: — Один Пленник, мистер Малфой! — Прости, милая, — ответил я, — но профессора Снейпа я здесь не оставлю. — Убирайтесь! Русалки отступили, заговорили, завозмущались на своем, русалочьем, языке. Я же освободил не только своего любимого, но и профессора Зельеварения, и поплыл в обратную сторону. Но, видимо, русалки подняли на уши весь водный мир, так как на меня набросились и тритоны, и русалки, и гринделоу, и кальмары. В каньоне они и поджидали меня, чтобы утянуть в самую бездну «Чёрного озера». Они не пели мне уже песню: «Мы тебе шлем зов чудесный, но Мы на земле не поем. Ведь дан тебе один лишь час, Чтоб найти, что скрыто у нас». Нет, сейчас русалки шипели, на меня, потрясая своими копьями, а гринделоу набрасывались, пытаясь укусить. Я отпустил пленников озера, они стали всплывать вверх, а озерные твари потянули меня вниз. Вот уже глубина. И тут я увидел Арку перед собой, услышал голос дедушки Абраксаса Малфоя, он звал меня к себе, бабушки Дианы Эвелин Малфой, свет и покой излучала Арка, но я опомнился. А гринделоу тянули меня именно к Арке. Я направил на тварей палочку и грикнул: — Иммобулос! Их на пару секунд заморозило, как бы парализовало, а следом я крикнул: — Асцендио! — выталкивающее из воды заклинание, и меня выбросило, как пробку из бутылки на берег. Я опоздал, ибо часы показывали две минуты первого. Ко мне немедленно подбежал профессор ЗОТИ, за ним последовала Грейнджер и подошел профессор Снейп. Зельевар улыбнулся и пожал мне руку, пока Гарри укутывал меня в полотенца, а гриффиндорка обняла, словно мы были друзьями неразлей-вода. Вот так дела! — Замерз? — тихо спросил меня Поттер. — Ты рядом, а значит, родной мой, все хорошо! — ответил я, утыкаясь на пару секунд в шею моего профессора ЗОТИ. — Люблю тебя! — Ещё тише. — Тишина! — произнесла Минерва МакГонагалл, применив заклинание, увеличивающее звук. — Итак, первым пришла Гермиона Джин Грейнджер. Вторым — Виктор Крам, студент Шармбатона. Драко Люциус Малфой — третьим, но он бы всплыл вместе с мисс Грейнджер, если бы не решил спасти нашего, всеми любимого профессора Снейпа. Поэтому за благородный поступок ему присуждается 45 очков, из пятидесяти возможных. Он занимает второе место. Гермиона получает 50, Драко — 45 за спасение двух пленников «Чёрного озера», Виктор Крам свои заслуженные 45, он занимает третье место, а мисс Делакур не смогла пройти гринделоу. За участие она получает 20 очков. После окончания второго испытания «Турнира Трех Волшебников» я позвал эльфийку Винки, и она принесла мой рюкзачок. Мало ли… Мы все отправились в Большой зал обедать. Я посмотрел на профессора ЗОТИ и он подмигнул мне, мол, иди, поешь, а после поговорим. Я кивнул. Мои слизеринцы меня все поздравляли, а призрак Кровавого барона был горд, он кружил вокруг меня и размахивал своей шпагой. Я за столом рассказывал ребятам, как все было, нет-нет да посматривая на стол преподавателей. Гарри сидел рядом с профессором Зельеварения и они о чем-то разговаривали. О чем-то очень важном и серьёзном…