Если бы их было двое

Если бы в сопливом детстве Олег умел думать так, как сейчас, то понял бы, что первые звоночки появились уже в детдоме. А может, и не первые. Если бы Олег мог тогда раздобыть, прочесть и понять те статьи, которые шерстил сейчас, он бы предположил, что что-то случилось еще в той, домашней жизни, и тогда выползло оно и переползло в детский дом вслед за Сережей. Но все это было тогда, Олег не умел, не думал и не понимал, он просто знал, что за Сережей нужен глаз да глаз, потому что иначе он сделает что-то такое, за что его заберут и больше не вернут. Как Мишку, который тоже вел себя странно, но за ним некому было приглядеть, поэтому однажды Вова из старшей группы попытался подпалить прикормленного Мишкой щенка, а Мишка за это воткнул ему в глаз железный прут. Олег этого не видел – ему рассказывали. Может, привирали, но и Мишка, и Вова исчезли из детского дома навсегда, а щенка врачиха из медпункта долго лечила мазями, и, даже когда он вырос в мохнатую дворняжку, на спине и боках остались проплешины. Олег знал, что Сережа вполне может сделать что-то похожее. Точнее, не Сережа – оно, якобы желая защитить Сережу, поэтому Олег решил, что станет лучшим защитником, и тогда оно сделается ненужным и уползет искать себе кого-нибудь другого. Олег мог с гордостью сказать, что со своим важным заданием справлялся на отлично. Оно приходило редко, а если и приходило, быстро улепетывало, стоило Олегу разрулить ситуацию. Олега оно терпеть не могло. Взаимно, гадина, взаимно. Просто надо было всегда быть рядом. Пару лет, пока не подрос, Олег представлял, что это такая игра. Он для Сережи как Робин для Бэтмена, как Баки для Капитана Америки, правда, на супергероя Сережа не очень похож, но он вырастет и всем покажет, чего стоит на самом деле. И никакая училка не станет кричать на него за «голых баб», нарисованных на вырванных из тетрадок листках, потому что Сережа заработает много денег и окружит себя хорошими, добрыми и умными людьми, которые будут знать, кто такой Боттичелли. (Олег тоже до знакомства с Сережей не знал, кто такой Боттичелли, но это не давало ему права на Сережу орать благим матом, тем более Олегу простительно, ему всего семь, а училка – взрослая тетка, почти старая, а значит, дура набитая, раз в знаменитых художниках не разбирается). Олег тогда испугался, что придет оно и что-нибудь с училкой сделает, но, наверное, вокруг было много народу, поэтому Сережа просто спрятался за волосами и разревелся. Стыдно сказать, но Олег вздохнул с облегчением. Тем более, что училка скоро уволилась, а все остальные на Сережины художества на уроках внимания не обращали: пусть рисует, лишь бы по партам не скакал, потому что некоторые реально скакали. И к рыбацкому сарайчику на пустынном пляже Олег подоспел вовремя. Сережа сосредоточенно пыхтел, выпутывая собаку из сетей, рядом лежала канистра из-под бензина, и сарай весело, как-то празднично пылал, пока еще наполовину, а в запертую на тяжелый засов дверь кто-то с воплями ломился изнутри. Олег поднял засов, выпустил троих зареванных пацанов и устроил с ними серьезный разговор. Оно сидело на бревне, подвернув штаны, гладило собаку и наблюдало с интересом. Никто не умер. Все отделались испугом, полученными во время серьезного разговора ссадинами и головомойкой за то, что валяли дурака и по неосторожности испортили чужое имущество. Канистру Олег на всякий случай закопал. Он отлично справлялся, правда. Настолько хорошо, что оно исчезло надолго (хотелось надеяться, навсегда), и, когда Сережа поступил в университет, Олег подумал, что ничего страшного не случится, если они побудут порознь годик-два. Высшее образование Олега не интересовало, он решил, что пойдет в армию. Позволит Сереже отдохнуть от его общества. Отдохнет, наконец, сам. А может, он чувствовал, что выйдет как в той пословице: маленькие детки – маленькие бедки, а вырастут велики – большие будут. Чтобы справляться с большими проблемами по-серьезному, понадобится хорошая подготовка. Через год Олег перевелся в спецназ, потом подписал первый контракт и как-то втянулся. Тем более, что Сережа, вроде, и без него неплохо справлялся, расцвел даже: выучился, создал быстро набравшую популярность соцсеть, заработал кучу денег… Олег пару раз приезжал в отпуск и видел, что все действительно хорошо. Ему самому похвастаться было особо нечем, разве что парочкой шрамов и татушкой оскаленной волчьей башки на полспины. Татуировка Сережу впечатлила: он месяц начинал сообщения с «Ауф!» и бомбардировал Олега мемными цитатами вроде «Волк не волк, если он не волк». А в один далеко не прекрасный день вести от него приходить перестали. Олег чуть с ума не сошел, порывался сорваться в Питер прямо из Южного Судана, но, прежде чем он успел наделать глупостей, в ЛС прилетело «Живой. Лечусь» и грустный смайлик. Олег передумал все, от аварии до покушения, тем более слухи о покушении в самом деле в инете ходили, хотя какие-то мутные, но оказалось, что лечится Сережа в жутко престижной клинике в Швейцарии. Психиатрической. Вот тебе на. Новость была так себе, но Олег странным образом немного успокоился. Сережа прислал фотки шикарного особняка, окруженного невысокими горами, и палаты, неотличимой от дорогого гостиничного номера. Олег еще почитал сайт клиники через переводчик с французского и мчаться спасать Сережу окончательно передумал. Высококлассные врачи явно позаботятся о нем лучше, чем какой-то там Олег Волков с отечественным школьным образованием. Впрочем, подробностями лечения Сережа его не баловал, ограничивался новостями о рабочих успехах (он продолжал трудиться над сетью удаленно) да фотографиями: природы, завтраков, себя на фоне всего подряд и – когда бывал в игривом настроении – миловидных медсестричек. Олег прилежно все нахваливал, особенно медсестричек, и с вопросами не лез. Так промелькнули еще два года. Когда Сережа написал, что закончил курс лечения и вернулся в Питер, Олег затосковал. Может, и ему пора вернуться? А Сережа как услышал. «Тебе еще не надоело с автоматом бегать? – написал он. – Приезжай домой. Я тебя на работу возьму.» От этого «домой» внутри как-то горячо сделалось. Олег бы не приехал – прилетел вперед самолета, однако сперва пришлось доработать контракт в Сирии, а того оставалось немало. Операции пошли, как назло, зверские, каждый месяц тянулся лет за десять, и Олег – впервые за годы службы – испугался, что просто останется в очередной куче песка и Сережу больше никогда не увидит. Но все проходит когда-нибудь, кончился и этот ад, по крайней мере, для Олега. * После Сирии Петербург казался тусклым и ярким одновременно. Солнца было мало, а людей – слишком много. На Олега косились, хотя бороду он привел в почти пристойный вид, а едва не приросший к телу камуфляж сменил на джинсы, свитер и куртку. Гражданская одежда смотрелась и ощущалась чужой: джинсы, несмотря на ремень, норовили сползти, куртку продувало. Такси домчало его до отражающей серые облака высотной башни с логотипом «Вместе», но, едва Олег вошел внутрь, его ждал неприятный сюрприз: приятный безликий голос, запросивший его имя и цель визита, сообщил, что «Сергей Викторович» пребывает в небольшом отпуске в своем загородном особняке. Приплыли. Олег, разумеется, написал Сереже дату прибытия, и тот не предупредил, что будет ждать не в офисе, а где-то еще. Олег осторожно поинтересовался адресом того самого загородного особняка, опасаясь, что информация носит статус личной, а потому посетителям не разглашается. – Подождите, пожалуйста, – вежливо сказал голос. – Я свяжусь с Сергеем Викторовичем и уточню этот вопрос. В качестве компенсации за ожидание Олегу предложили послушать какую-то музыку, похожую на классическую, и бесплатно угоститься из автомата с газировкой и снеками. Олег взял колу, просто чтобы занять руки. Но не успел он даже вскрыть банку, как на ближайшем экране появился QR-код. Отсканировав его, Олег получил карту и проложенный от башни маршрут. Голос проинформировал, что через три минуты подъедет такси. – Сергей Викторович с нетерпением вас ожидает, – с каким-то совсем человеческими интонациями добавил он. Ну да. С таким большим нетерпением, что аж не удосужился лично сообщить, по какому адресу его искать. В очередное такси Олег садился с испорченным настроением. Ехали довольно долго – он успел выпить-таки халявную колу и изучить Сережину резиденцию на спутниковых снимках. Детализация оказалась так себе – высоко, но видно было, что особняк стоит в отдалении от деревень и элитных дачных поселков, и окружен просторным садом. Ну Сережа, ну затворник. Если в городе жить – так залезть на верхушку небоскреба, если за городом – то в каких-то ебенях. Сразу видно, что в детстве личным пространством обделили. Сам Олег, сменив детдом на казармы и тесные конспиративные квартиры, на личное пространство плевать хотел. Спать вповалку теплее, а первыми сожрут крайних, если что. Шутка. То ли мозг сквозняком в приопущенное стекло проветрило, то ли сахар из колы подсластил ситуацию, но к концу поездки раздражение утихло, а когда выяснилось, что такси уже оплачено, и вовсе испарилось. К воротам Олег подходил, чувствуя только приятное предвкушение долгожданной встречи. Ворота открылись перед ним автоматически. Никаких табличек на них не было, но Олег машинально огляделся и прислушался: с охранными собаками он был знаком не понаслышке. Дурость, впрочем. Не станет же Сережа пускать гостей на территорию, чтобы науськивать на них доберманов. Или овчарок. Или ротвейлеров. Олег невольно поморщился и потер предплечье. Один из самых живописных шрамов остался от собачьих челюстей. «Она в тебе просто волка почуяла! – ржал приятель, Вадик. – Зря ты татуху набил!» С Вадиком они пересекались два с половиной раза: тот был наемником на вольных хлебах, – но легко сошлись и подружились так, будто лет пять общались ежедневно. «А у самого-то?» – Олег ткнул его пальцем пониже правой ключицы, в кусочек здоровенной цветной татуировки, покрывающей мощные грудь, шею и плечи. Под палец попал как раз-таки волк. «А у меня еще дракон есть, – не смутился Вадик. – Если псины на волка цепляются, он их отгоняет». Олег мотнул головой, отгоняя воспоминания, как тот нарисованный дракон – собак. На территории было тихо, только где-то за домом каркали вороны. По широкой подъездной дороге он неторопливо зашагал к крыльцу, разглядывая статуи. На звонок никто не ответил, хотя было слышно, как в доме заиграла веселая мелодия. И свет на первом этаже горел. Олег нажал на ручку и понял, что дверь открыта. Ему стало не по себе. Пистолет лежал в маленькой спортивной сумке, которую он нес собой. Вытащить, что ли? Но потом пришла другая мысль. А что если Сережа устроил сюрприз? Специально задумал своеобразный квест, и внутри заиграет музыка, сверху посыплется конфетти, а Сережа будет стоять весь нарядный и с табличкой «С возвращением». А Олег ворвется с пушкой наперевес как придурок и сюрприз испортит. Сделав несколько глубоких вздохов, Олег пошел с собой на компромисс. Он не станет вламываться с пистолетом, но будет начеку. Олег плавно толкнул дверь и вошел. Прихожей как таковой не было: дверь сразу открывалась в большую комнату вроде гостиной. Сережа развалился на диване лицом к нему – в вырвиглазном халате до пят и тапочках. И с бутылкой. – Празднуешь встречу? – ухмыльнулся Олег, скрывая растерянность. – И давно? Он знал, что в особо тяжелых случаях Сережа не прочь заправиться горячительным для уверенности, но неужели встреча с Олегом для него – такая стрессовая ситуация, что пришлось напиваться заранее? Для чего он два года в швейцарской психушке просидел? Вылечили бы заодно от тревожности, раз такие крутые. – Волчик! Сережа забарахтался на диване, как перевернувшаяся на спину черепаха, но вскочил, не пошатнувшись, и направился к Олегу неожиданно твердыми шагами. Вероятно, он был не так пьян, как казалось на первый взгляд. Олег поставил сумку на пол, чтобы освободить руки для приветственных объятий, но Сережа остановился в полуметре, разглядывая его во все глаза. – Ты похож на боевика из ИГИЛ, – сообщил он. Олег вздохнул. – Я тоже рад тебя видеть. Наверное, все-таки придется побриться. Не хотел он этого делать – борода скрывала небольшой, но досадный шрам на подбородке – но придется. Тут Сережа вспомнил о гостеприимстве. – Выпьешь? – спросил он, взмахнув бутылкой. Вообще-то Олегу хотелось спросить, какого черта Сережа погнал его к черту на кулички и встречает в зюзю пьяным, но жалко было портить радость встречи. – Не на голодный желудок, – уклончиво отозвался он. – Точно! Там пицца в духовке, будет готова минут через пятнадцать, а пока… – Сережа растерянно огляделся, будто видел собственную гостиную впервые. – Показать сад? Олег бы предпочел, чтобы ему показали ванную комнату, но ознакомиться с новым местом не мешало. Находиться на совершенно незнакомой территории было слегка тревожно. – Показывай, – решил он. Сережа поставил, почти выронил бутылку и потопал к двери. – Ты куда в таком виде? – изумленно окликнул Олег. – Там же холодно. Сережа только отмахнулся. Вот дебил. Это сейчас ему от выпивки жарко, а потом с воспалением легких сляжет? Олег, оглядевшись и не увидев ничего подходящего, сдернул с себя куртку и успел накинуть ее на Сережу поверх халата. Уже стемнело. Фонари горели, но тускловато. Сережа шел впереди, сбиваясь с описаний статуй и фонтанов на способы приготовления домашней пиццы и обратно. Олег топал следом, залипая на его голые щиколотки и слегка охреневая от ситуации. Задумавшись, он едва не врезался в Сережу, когда тот остановился и гордо объявил: – Вот. Олег шагнул в сторону и поднял голову. Они стояли перед газоном, окольцованным мощеной дорожкой. Здесь горели садовые прожекторы, со вкусом подсвечивая возвышающуюся на газоне… гору человеческих черепов? – Сереж, ты в готы подался? – вскинул брови Олег. – С Хэллоуина, вроде, больше месяца прошло. Тот уклончиво дернул плечами. Олег подошел, присел на корточки и повертел в руках ближайший череп. Имитация выглядела довольно реалистичной, хотя с такого расстояния было сразу ясно, что пластиковый. Олег положил череп на место, подобрал соседний. И, едва коснувшись его, остолбенел. Все же, повидать – и, увы, пощупать – случалось всякое, и настоящие кости он распознал без труда. – Сереж, – позвал он, не узнавая собственный голос. – С какого хрена у тебя тут реальный череп? Нет, он слышал байки про двинутых миллионеров-миллиардеров, но такое… Олег был готов к любому ответу: черный рынок, морг, медунивер, кладбище, но, когда он обернулся, Сережа указал пальцем на маленький декоративный прудик справа от белеющей в лучах подсветки горы. – На дне нашел. Там, кстати, еще лежат. Пошли покажу. – Тебе что, особняк на могилках построили? – изумился Олег и, не получив ответа, направился к пруду. Он успел сделать с полдесятка шагов, а потом вдруг земля просела и ушла из-под ног.