Если бы их было двое

Разумеется, Олегу не понравилось. Вадик подошел к делу ответственно: раздел его до пояса, снял ботинки, подвесил на крюк, словно говяжью тушу, и вот уже несколько часов с перерывами задорно молотил, как боксерскую грушу в спортзале. Жутко холодном спортзале, к тому же. Не знай его Олег, подумал бы, что Вадик отыгрывается за какую-то обиду, но тот явно старался исключительно из любви к искусству и общей ебанутости. К тому же, с такой силищей он мог прихлопнуть на раз-два, а сейчас бил вползамаха. Но правый глаз заплыл, из рассеченной брови, лопнувшей губы и разбитого носа сочилась кровь, плечи громко протестовали против неестественного положения, а тело занемело и ныло одновременно, и Олег в конце концов спросил: – Обязательно так меня мордовать? – Обязательно, Поварешкин, – отозвался Вадик с легко угадываемыми интонациями «Надо, Федя, надо». – А если Золотейшество на тебя лично взглянуть захочет? Да и вообще, как минимум фотку отчетную я ему отослать должен, правильно? И что, синяки и кровищу гримом рисовать? Так я не умею. Я наемник, а не этот… стилист-визажист. – В фотошопе, блядь, – прошептал Олег. Вадик заржал и от всей души зарядил ему в солнечное сплетение. * Он не то очнулся, не то проснулся от тихого щелчка камеры на телефоне. Через несколько секунд раздался звонок. – Добрый день, вашество! – радостно воскликнул Вадик. – Видали, какого я красавца завалил? Некоторое время он молчал, а в трубке весьма быстро и экспрессивно говорили. Кажется, Алтану что-то не понравилось. Не то момент неподходящий, не то ракурс не тот. – Да придет он, не переживайте! Как миленький прибежит! Спорим на пять тыщ? Алтан бросил что-то и отключился. – Ну ты ушлый. – Несмотря на разбитый рот, Олег не мог не улыбнуться. – А с Птицей на пять косарей ты ни о чем не поспорил? – Ты не поверишь! – гоготнул Вадик, подошел к нему и принялся разглядывать так же, как Сережа разглядывал «Демона» в Третьяковке. – Так-с, теперь сделаем живописную фоточку для птички. И золотку отправлю, – он сбился на едва слышное бормотание, – может, эта ему больше понравится… Он несколько раз щелкнул телефоном под разными углами, но, похоже, все ему казалось не то. Потом зашел сзади и удовлетворенно сказал: – Ага. Послышался звук раскрываемого складного ножа. У Олега волосы на затылке встали дыбом. – Вад, нет, не вздумай. – Да ладно тебе, я неглубоко, на полшишечки. – Вадим, блядь! Два жгучих росчерка молниеносно рассекли спину крест-накрест. Олег судорожно втянул в себя воздух. Вадик успокаивающе похлопал его по бедру. – Ну-ну, кошка и то сильнее царапает, будешь обновлять татушку – забьешь сверху. – Ты просто завидуешь, что у меня татуха круче, – прошипел Олег, чувствуя, как к пояснице стекают капли не то пота, не то крови. – Нифига. – Вадик вытер нож об его штаны, сложил и сунул в карман. – Моя больше и цветная. Сделав и отправив фото, он выплюнул зубочистку, вытащил из угла приземистый металлический табурет и снял Олега с крюка, по ощущениям, без натуги вообще. – Совсем ты отощал, Поварешкин. Птичка сожрала все нервы и за мясо принялась? Олег молчал, занятый тем, чтобы продышаться через боль, вгрызшуюся в плечи и спину с утроенной силой. – Ну все, теперь ждем птичку. – Вадим отволок его к стене и почти нежно сгрузил на комковатый грязный матрац. – Как плечи? Совсем убили или не очень? – Жить буду, – проворчал Олег, пытаясь не ткнуться носом в самое живописное пятно. – Ты не расслабляйся, скоро вторая часть Марлезонского балета, – подбодрил Вадик. – Вода куда-то под матрас закатилась, поищи. Только не увлекайся, а то ведра нет. Если приспичит, придется в уголок ползти. С этим дружеским напутствием он исчез за дверью. Щелкнул замок. Некоторое время Олег возился, пытаясь поудобнее пристроить скованные перед собой руки. Вытягивать их было больно, лежать на них – неудобно. В конце концов он свернулся на боку, старательно игнорируя ноющие ребра, и задремал. * Сережа явился на стрелку в чертовом фиолетовом костюме и чертовой леопардовой кепке. Точнее, не Сережа, и это сразу было видно, потому что Сережина любовь к стремной одежде ограничивалась домашними халатами модного цвета «Дизайнер под ЛСД», и в таком прикиде он бы в жизни на улицу не вышел. Вадик не ошибся: они с Птицей действительно предстали пред ясны очи Алтана вдвоем. Птица стоял между двумя бугаями. Олег готов был поклясться, что на лице у него промелькнуло злорадное удовлетворение, но он моментально сменил маску и уставился на Олега с неприкрытым ужасом. Вадик прочистил горло и заглянул боссу в глаза с заискивающей собачьей ухмылочкой. Алтан, выразительно поморщившись, отдал ему купюру. Олег с отстраненным любопытством рассматривал Вадиково «Золотейшество» здоровым глазом. Алтан был довольно высокий и очень стройный, с пластикой танцора, длинными волосами, заплетенными в тугую косу, и раскосыми змеиными глазами странного оттенка. И с всамделишной катаной в руке, прости господи. В аниме он себя вообразил, что ли? Вручив едва ли не приплясывающему Вадику пять тысяч, Алтан окинул Олега равнодушным взглядом и повернулся к Птице. – Все-таки явился. Ради него? Надо же. Что ты в нем нашел? Сказано это было таким высокомерным тоном, что Олег не выдержал. – Как это что, я же экстрасенс! Хочешь, угадаю твой любимый мультик? Алтан хлопнул глазами, но быстро справился с лицом и без интереса осведомился: – Ну? – «Как приручить дракона»! Птица прыснул, а Вадик громогласно заржал. Алтан раздул точеные ноздри и кашлянул. Странно, что за собственным гоготом Вадик его вообще услышал, но мгновенно заткнулся и влепил Олегу такой подзатыльник, что тот бы вмазался мордой в пол, если бы его не держали. – Уводите, – велел Алтан. – Я потом придумаю, что с ним делать. Вадик вздернул его на ноги и перед тем, как толкнуть подручным, шепнул на ухо: – Я этот пассаж распечатаю и на стенку повешу. Ну а пока висеть отправился Олег. Снова. Ну, наверное, сейчас начнется заварушка. Следовало бы переживать, но Олег почему-то не мог наскрести нужных эмоций. Ему просто хотелось укутаться во что-нибудь теплое, закинуться обезболивающим и поспать.