Если бы их было двое

Дверь распахнулась, и Олег вскинул голову. Он не смог уснуть по-настоящему, в таком-то положении, но погрузился в некое подобие оцепенения, стараясь даже дышать пореже. Перед правым глазом все расплывалось, а на левом слиплись ресницы, поэтому Олег, увидев нечеткое красное пятно, не сразу сообразил, кто зашел в комнату. Алтан и головорезы Вадика были одеты в черное, Вадик – в коричневую куртку, Сережа… Птица – в фиолетовое. Кажется, красное не носил никто. Воняло гарью и железом. – Ты вообще что-нибудь видишь? – спросило пятно очень знакомым голосом. Птица. Когда он успел переодеться? – Почти ничего, – просипел Олег. Пятно исчезло из поля зрения, что-то зашуршало, забулькало, а потом Олегу в лицо ткнулась мокрая тряпка и заелозила, грубо срывая подсохшие корочки и больно цепляя волоски усов и бороды. Олег недовольно замычал, но, когда экзекуция закончилась, окружающий мир приобрел более четкие очертания. Птица стоял перед ним и мял в руках комок черной ткани, в котором Олег опознал свою водолазку. – Твою мать! – не сдержался он. Птица не переодевался, просто его пиджак спереди был густо заляпан кровью. – Не моя, – сказал Птица, с брезгливой гримасой опустив глаза. – Операция прошла успешно, Дракон свое золото уволок в пещеру, нас осталось только двое, не считая трупов внизу. Их потом уберут. Ну и отлично, хотел сказать Олег, снимай меня тогда скорее и погнали отсюда. А потом они с Птицей встретились взглядами, и он, обмерев, понял, как крупно проебался. Зациклившись на спасении Сережи, о том, что будет происходить с ним самим, он вообще не подумал. Не подумал, что Вадик радостно умотает, оставив его болтаться на крюке, с которого сняться самостоятельно он не сможет. Не подумал, что в таком положении останется с Птицей наедине, а ведь у того к нему давненько личные счеты, и теперь Птица может хоть живот ему вспороть и кишки выпустить, наплевав на «Сережа расстроится», хоть просто бросить подыхать от жажды и холода. По улыбке Птицы было ясно, что он понял, что Олег понял. – Лоханулся, Волчик, а? Олег лихорадочно пытался не выдать накатившую панику. Это как со стаей собак: покажешь слабость – загрызут. – Кстати, ты ж Вадику продул пять тысяч, да? – поинтересовался он будничным тоном. – Отдал? – Отдал, – кивнул Птица. – И ту пятерку, которую ты ему продул, отдал. Еще когда план обсуждали. Тогда же и килополтинник сверху накинул, чтобы он тебя до стрелки отпиздил как следует, а после – оставил болтаться. Олег едва не залился истеричным смехом. Ну Вадик, ну сука корыстная. Алтан, значит, посмотреть захочет. Значит, для отчетной фотки ему надо. Вот сволочь. Этого следовало ожидать: такой мамочку родную кинет, не то что босса или старого приятеля – только плати. Наверное, вся гамма эмоций отразилась у него на лице, потому что Птица хмыкнул и пожал плечами. – Не разочаровывайся слишком сильно. Я предложил ему столько же, сколько отдал за спасение нашей с Сережей башки, чтобы он совершенно нечаянно не рассчитал сил, пока тебя обрабатывал. Ну, – он склонил голову набок, – может, я не был серьезен на все сто процентов, но рассматривал такую вероятность. Так вот, он наотрез отказался. Скажешь ему спасибо при встрече. Олег решил, что да, скажет. Если доживет. – И татушку порезать – твоя идея? – уточнил он. Птица медленно зашел ему за спину. По хребту побежал холодок, ужасно захотелось повернуться к нему лицом, как к подозрительному темному закутку в брошенной лачуге. – Нет, это уже его собственная инициатива. – К счастью, Птица не стал задерживаться и вернулся на прежнее место. – Смотрю, добросовестно он свои денежки отработал. Вот только делать это чужими руками не так кайфово. Он потянулся к пряжке ремня, и Олегу снова пришлось сдерживать смех, потому что, нет, серьезно? Так вот ты какая, карма, – а потом Птица вынул ремень из шлевок, и, разглядев пряжку, Олег похолодел. Нож-пряжка. Короткий и обоюдоострый. – Дракон посоветовал, чтобы при обыске прошляпить беспалевно, – пояснил Птица и загнул мешающий кусочек ремня назад, под рамку. – В бою не пригодился: я нормальный нож раздобыл, так что гепатита и ВИЧ можно не опасаться, все почти стерильно. Трындец. Сейчас Вадиковы игры с лезвием раем покажутся. Вадик хоть знал, что делает, а у этого вон от ярости руки трясутся. Птица полностью развернул ремень, примерился и крутанул им, обернувшись вокруг своей оси. Приблизительно так они в детстве играли с девчонками в «Рыбаки и рыбки» со скакалкой, только удар шел на уровне колен, а не живота. Олег так замерз, что боль притупилась, но, опустив голову, он увидел, что над пупком длинной узкой полосой разошлась кожа. Лезвие зацепило его еще дважды, оставив после себя подобие сильно приплюснутой буквы Z. – Занятно, – сказал Птица. – Интересно, получится высечь какую-нибудь надпись? Например, «волк»… или «лох»? Как думаешь? Первое длиннее, зато второе прикольнее. Он снова зашел Олегу за спину, и тот невольно затаил дыхание и сжал зубы. Мышцы мелко-мелко дрожали. Ощутив прикосновение между лопаток, Олег рванулся вперед так, что снова взвыли суставы, и только потом сообразил, что это не нож, а пальцы. – А, хрен с тобой, – пробормотал Птица. – Жаль такую татуху еще больше портить. Пряжка улетела в угол и жалобно там звякнула, а на Олега обрушился град ударов. Птица кружил вокруг него и хлестал беспорядочно, куда придется, Олег только успевал прятать лицо. Потом Птица начал еще что-то вопить, что-то вроде «Сука!» и «Ненавижу!», и запал частично ушел на крики, поэтому от злости получалось не слишком сильно. У Олега и так все болело, и новая боль как-то растворялась. От той же злости Птица быстро выдохся и прислонился к стене, потирая руку. – Ну что, нравится? – ядовито спросил он. – Понимаешь теперь, каково мне? О Сереже ты заботишься, а меня избиваешь, ведь Сережа хороший, с ним так нельзя, а я плохой, со мной можно. Только знаешь что? Твой Сережа не ангел, это не мне хочется убивать, это нам хочется, а изначально хотелось ему, и разлад между желаниями, возможностями и принципами в этой дурной рыжей башке стал таким сильным, что он создал меня, чтобы я защищал его, а заодно делал все то, что он не мог или не хотел. – Ты можешь сколько угодно болтать о том, как и почему все началось, – невыразительно сказал Олег, – но нынешняя ситуация от этого не меняется. Ты для него опасен, подводишь под психушку или тюрьму. Птица оскалился и снова бросился на него. Олег мало что чувствовал, тело от ударов подергивалось скорее само по себе. На этот раз Птица сдулся еще быстрее. – Ты читал, что надо делать, – сказал он, подуспокоившись. Или вымотавшись. – Личности нужно свести как можно ближе, в идеале объединить. Чем больше ты надо мной измываешься, а над ним сюсюкаешь, тем больше мы дистанцируемся. Ты сам делаешь хуже, кретин, и понимаешь это. Просто так тебе как минимум удобнее. Или приятнее? Олега окатило горячей волной, не принесшей, впрочем, оцепеневшему от холода телу ни капли облегчения. – Я не получаю удовольствия, когда бью тебя, – процедил он. Птица широко ухмыльнулся. – А я, когда бью тебя, получаю! После третьего захода Птица выронил ремень, лег на бетонный пол и замер с полуприкрытыми глазами, тяжело дыша и бросая на Олега странные жадные взгляды из-под ресниц. Пол был ледяной. Олег ощущал это пальцами ног, пока те не потеряли чувствительность. – Вставай, идиот, – позвал он. – Воспаление легких заработаешь. – Я заработаю? – вяло отозвался Птица. – Или Сережа? – У вас одно тело, дебил. – О, – Птица слегка оживился и сел. – Теперь ты об этом вспомнил. – Я все время об этом помнил! – сорвался Олег. – Да, я, блядь, читал, что личностям нужно объединиться! Только как это сделать, если он, как в той статье сказали, святой человек, а ты – психопат и серийный убийца?! Не тогда, не в детстве – сейчас! Птица вскочил, потянув за собой ремень, и зыркнул на него так, что Олег подумал, снова начнет бить, но Птица только тихо сказал: – Как объединить не знаю, знаю только, что ты делаешь все, чтобы развести нас еще больше, и ничем хорошим это ни для тебя, ни для твоего Сережи не закончится. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, потом глаза Птицы начали стекленеть. Олег снова похолодел. – Нет, не смей, – выдохнул он. – Не смей убегать, подожди, мы же договорились, что… Сережа моргнул, бросил взгляд на Олега, на свою одежду, на ремень и с выражением чистейшего ужаса на лице спросил: – Это я сделал? – Нет… То есть, не все… То есть… Сереж, ты только не паникуй, ладно? – зачастил Олег. – Вон там в углу табурет, помоги мне спуститься, и я все объясню. * Олег, разумеется, знал, что материться Сережа умеет, но столько непечатных выражений подряд от него в жизни не слышал. Ехать в больницу он отказался: слишком хорошо было видно, что повреждения носят насильственный характер, и придумывать объяснения не хотелось. Уж рассеченную крестом спину точно на падение с лестницы не спишешь. Первым делом Олег наглотался обезболивающего, после чего Сережа заставил его раздеться, усадил на застеленный полотенцами диван, обтер салфетками и принялся топить в литрах хлоргексидина, облепливать пластырями и обматывать бинтами, время от времени консультируясь с Марго. – Если б на тебе хоть одно живое место осталось, я бы тебе сам добавил, – выговаривал Сережа, исчерпав стратегические запасы мата. – Чем ты вообще думал, проворачивая такое у меня за спиной? Вопрос явно был риторическим, поэтому размышлять над ответом Олег не стал. Его другое интересовало. – Где ты взял леопардовую кепку, фиолетовый костюм и фиолетовый «Мерс»? – спросил он. Спросил – и сразу прикусил язык. Блин. Это же был не Сережа… Вот кретин. Вроде, по голове его не били… Хотя нет, били. Когда Сережа вытянул его на улицу, оказалось, что по соседству припаркован «Мерседес» отчаянно баклажановой расцветки. Конкретно этой деталью Птица с Сережей, к счастью, поделился, ведь в такси избитого мужика в окровавленном пиджаке на голый торс пустили бы вряд ли. Олегу вообще-то было плевать на цвет машины, главное, что в салоне вовсю работала печка, но сейчас что-то вспомнилось. Пальцы, стягивающие узкими пластырными полосками порезы у него на животе, дрогнули, но после секундной заминки как ни в чем не бывало продолжили работу. – Напрокат, – буркнул Птица. – Сядь прямо. Олег послушно выпрямился, едва не съехав с края дивана. С минуту они молчали. Птица сосредоточенно сопел, потроша упаковки с пластырями, а Олег усиленно старался не думать о том, что тот сидит у него между колен, и самое дорогое от Птицыных острых зубов отделяет только тонкая простыня. – Как там хоть… прошло? – неловко спросил он. – Весело, – сказал Птица. – Алтан собрался снести мне голову катаной. Катаной, представляешь? И тут Дракон как заорет, мол, гляньте, Чумного Доктора и там, и тут показывают. А на верху лестницы в самом деле оказался какой-то чувак в моем костюме. Мордовороты, которые меня держали, отвлеклись, я выхватил у одного нож и укатился, пока Алтан не смотрел. Половина побежала за тем чуваком гоняться, я пару человек порезал, пока до огнеметов добирался. Мне Дракон сказал, где они лежать будут. А потом… – он уклончиво покачал головой. – Добрался. И пошла потеха. В общем, когда все отгорело, Алтан уже валялся в уголочке. Не знаю уж, кто и чем его вырубил. Дракон влепил всем по контрольному, закинул босса на плечо и смылся. А я к тебе пошел. – Он хмыкнул. – Знаю, не самый подробный отчет, но я типа был занят и по сторонам не сильно смотрел. – А, – очень глубокомысленно сказал Олег. Птица покончил с медицинскими процедурами, но остался сидеть, сверля взглядом его пупок. Олег кашлянул. – Ты… Спасибо, что помог спасти Сергея. – Это вроде как в моих интересах, – с сухим смешком отозвался Птица. – Но знаешь… Хм… Вот отколошматил тебя, и как-то легче стало. Проще. Олег все еще раздумывал, как бы ответить на такое заявление, когда Птица схватил его за колено. – Слушай, Волчик, может, нам с тобой БДСМ заняться, а? Будем лупить друг друга плеткой по очереди. Только уже добровольно, ну, стоп-слова и все дела. Отойдя от шока, Олег несколько секунд почти всерьез обдумывал его предложение. В смысле, даже если Сережа снова начнет активно лечиться, с Птицей предстоит общаться еще годы, если не десятилетия. Взаимная неприязнь явно мгновенно никуда не денется, и придется искать безопасный способ сбрасывать напряжение… – Нет, – решительно сказал Олег. – Сергей инфаркт получит. – Ну, сначала получит, – не растерялся Птица, – а потом втянется. – То, что ты тогда говорил, – Олег предпочел сменить тему, – про то, что я не должен с вами так кардинально по-разному обращаться. Чтобы вы смогли объединиться. Так вот, я попробую. Еще точно не знаю как, но попробую. – Начни с блинчиков со сгущенкой, – посоветовал Птица. – Их не только Сережа любит. – Хорошо, – отозвался Олег, прикидывая, все ли нужные продукты есть в холодильнике. – Но сперва отлежись, – добавил Птица. – Блины подождут, мы тоже. Ладно, я пошел. А ты подумай-то, про БДСМ. – БДСМ? – эхом повторил растерянный Сережа. – Олег, ты ничего не хочешь мне рассказать? Олег только рассмеялся, хоть и довольно нервно, подцепил его под мышки и потянул на себя, не слушая возмущенное «Олег, прекрати, опять кровь пойдет!». Да, они не избавились от Алтана, а лишь выбили временную передышку. Да, они даже еще не взялись решать свою гигантскую, такую запутанную проблему, а лишь нащупали – вероятно – путь к ее решению. Но это уже начало.

FIN