No Distance/Никакой сдержанности

Гарри устал. Он устал от департамента, члены которого постоянно использовали его известность, чтобы исправить свои ошибки. Он устал от бесконечных рабочих часов, бумажной волокиты и вечного непостоянства в обязанностях. Поттер, сходи туда. Поттер, сделай это. Поттер, улыбнись в камеру и пожми руку кому-то важному. Поттер, скажи им, что в этом не было вины департамента. Поттер, скажи им, что мы стараемся изо всех сил. Они поверят всему, что ты скажешь. Ты ведь Гарри Поттер, в конце концов. Не то чтобы он ненавидел свою работу. Мерлин, нет, он обожал ее. Он годами мечтал стать аврором. Гарри просто устал. Его четвертая двойная смена подряд только что закончилась, и все, чего он хотел — это забраться в кровать и уснуть. Нет, не правда. Все, чего он сейчас хотел — это Тео. Однако его парень наверняка уже спал в своем пентхаусе в Мейфэр. Тео редко появлялся на Площади Гриммо по будням, ведь Гарри ясно дал понять, что его расписание было настолько безумным, что у него едва хватало времени на чистку зубов по утрам. Может, ему не стоило этого говорить? Он отдал бы все, включая свое правое яйцо, чтобы утонуть сейчас в теплых объятиях Тео. Но, что ж, сам виноват. Он надеялся, что увидит Тео на выходных, если еще не успел оттолкнуть его своим режимом. Гарри восхищался терпением Тео по отношению к его забитому графику, полному истощению и недостатку энергии для социального взаимодействия. Тео был чертовски умным, дьявольски красивым и отвратительно богатым. Он мог заполучить кого угодно, но почему-то выбрал Гарри. Конечно, Тео не идеален. Никто не идеален. У него были свои демоны, свои недостатки, свои страхи и свои травмы. Но он был идеален для Гарри. Тео был всем, в чем Гарри нуждался, всем, чего он хотел. Они исцелялись вместе, держась друг за друга, каждый в своем кошмаре. Гарри тяжело вздохнул, когда перекинул сумку через плечо и направился в сторону каминов холла Министерства. Его мысли были озабочены выразительными синими глазами цвета океана, самыми мягкими губами из всех, что ему довелось целовать, и замысловатыми вихрями линий чернил, контрастирующих с фарфоровой кожей. Пока он подходил к ближайшему камину и исчезал в языках зеленого пламени, его голова была наполнена воспоминаниями о прошлом воскресенье. Ленивые утренние поцелуи, мягкие прикосновения, прерывистые стоны и шепот: «я люблю тебя». Выйдя из камина своей гостиной, Гарри бросил сумку на пустое кресло и сразу же направился в спальню. Ему нужно было поспать. Пока он тащил свои ноги вверх по лестнице, все его мысли занимал Тео — то, как напрягались его мышцы и затуманивался взгляд, когда он умолял о большем в экстазе, а потом завораживающе кончал, рассыпаясь на части от любящих прикосновений. Гарри открыл дверь и замер на месте. Здесь, в его постели, одетый лишь в боксеры и серую кофту с длинными рукавам, непринужденно разлегся Тео так по-королевски, как умел только он, заставляя рот Гарри пересохнуть, а штаны уплотниться. Его парень разлегся на подушках, каждым изгибом выдавая чистокровного принца на золотом троне. При виде этой картины сердце Гарри наполнилось теплом, и голова закружилась, когда Тео поднял взгляд из-за книги в своих очках для чтения с широкой оправой. Его губы изогнулись в мягкой кривоватой улыбке. Видя его таким, Гарри не мог не почувствовать легкий трепет желания. Тео несомненно соблазнял, как и его ухмылка, когда он закрыл книгу и пригвоздил Гарри к месту взглядом, выражающим обещание на длинную ночь без сна. — Ты здесь… — прошептал Гарри, испугавшись безэмоционального звука своего голоса. Тео замер. — Я подумал, может быть… Я… Я могу уйти… — выговорил он и начал вставать с кровати. Сердце Гарри пропустило удар при виде неловкого румянца, проступившего на щеках Тео. — Нет! — выкрикнул он, и Тео в замешательстве посмотрел на него. — Я не это имел ввиду. Я просто устал, любимый. Пожалуйста, останься, — перейдя на шепот закончил он, когда пересек комнату в три быстрых шага и встал на колени у края кровати, где сидел Тео. — Пожалуйста, останься, — повторил Гарри и склонил голову, чтобы поцеловать костяшки его пальцев. — Все, о чем я мог думать сегодня — это ты. Не уходи. Останься. Острые черты Тео смягчились, и он наградил Гарри теплой улыбкой и вспышкой понимания, промелькнувшей в синей глубине его глаз. — Иди сюда. Гарри не нужно было просить дважды. Он стянул с себя одежду и залез в кровать, устроившись между ног Тео, осторожно положил голову на живот своего парня и крепко обвил руками его корпус. Его закрытые веки затрепетали, когда рука Тео зарылась в его растрепанные волосы и начала мягко массировать голову. — Почитаешь мне? Тео тихо посмеялся и вытащил руку, чтобы перевернуть пару страниц, прежде чем вернуть ее на место. — Думаю, этот тебе понравится, Поттер, — прошептал он и позволил своему пальцу слегка поцарапать шею Гарри, чем вызвал у того мягкий стон от восхитительного ощущения, пробежавшего вниз по всему позвоночнику. А потом низкий ровный голос заполнил пространство комнаты. Там, где как подушка на постели Склонил фиалки стебель свой бутон На берегу, где рядом мы сидели. Наш лучший выбор — это быть вдвоём. Ладони наши сцеплены прочней, Окутаны благоуханием, вызванным весною, И отраженные лучи в сплетении очей, По два свились двойной струною. — Стихи? Ты серьезно? — спросил Гарри, поддразнивая. Но единственный ответ, который он получил, было хихиканье и тихое: «тс-с-с, Поттер». Тео был полон сюрпризов. Его ум был остр, внешность груба. Но глубоко внутри он был любящий и чувствительный. Тео был как лед, покрывающий озера и реки в его историях о смелых воинах и богах — холодный и непробиваемый. Он искусно держал людей на расстоянии, был почти как нерушимые стены Асгарда. Но, когда он наконец подпускал кого-то ближе, когда он позволял льду разбиться и растаять, сила его любви и привязанности была невообразима. Он был закаленным, но хрупким — его крепость было легко сломать. И Гарри поклялся никогда не сломать его. Он поклялся защищать его и его сердце, сделанное из слез Фрейи. Он поклялся, что сделает все ради этого человека, который любит стихи Джона Донна и воскресные утра в постели. Каждая маленькая улыбка, каждый огонек в глубоком синем омуте его глаз, каждый шепот «я люблю тебя» — каждая деталь его присутствия была как подарок богов. Гарри повернул голову и поцеловал руну на руке Тео. Подарок. Те, кто утонченною любовью Безмолвно порицают душ язык, Чей разум преисполнится любовью, Пригодно сдерживаясь вмиг. — Что еще за пригодная сдержанность? — Гарри ухмыльнулся в футболку Тео, прижавшись ближе, и закрыл глаза, внимая теплу объятий своего парня. — Должен сказать, никакая сдержанность не пойдет на пользу, — усмехнулся Тео и снова зарылся пальцами в шевелюру Гарри. Его голос был низок и спокоен, пока он читал куплеты о невинной любви, связи и нежных ласках. О союзе двух душ — двух любовников, сидящих на берегу реки, безмолвно излучающих любовь страстными взглядами без единого касания. Нужда, близость, воздержание. Гарри позволил своим мыслям блуждать, пока Тео читал о робости, соблазне и осторожных прикосновениях. Но по сей день для нас, увы. Откуда к единению плоти воздержание? Тела ведь наши, пусть — не мы, Они лишь сферы, мы — разума создания. Гарри ухмыльнулся, приподняв на дюйм футболку Тео, и мягко поцеловал его там, где голова змеи покоилась чуть ниже пупка, упиваясь тем, как размеренное дыхание его парня сбилось. Никакой сдержанности, никакого воздержания. Пальцы Тео сжались в волосах Гарри, когда тот обвел своим языком змея, Йормунганда, по всей длине до самой резинки боксеров. Как в наших жилах крови ток прозрел, Пробудив душу, и та от века, Перстами очертив змееподобный узел, Одаривает званием человека. Гарри усмехнулся, целуя ниже. — Средневековые поэты всегда отпускали такие намеки? — он позволил своим пальцам погладить Тео по бедру. Ему никогда не наскучит обводить запутанные формы и пересекающиеся линии чернил, покрывающие тело его парня. Символы, существа и рисунки были уникальны, прекрасны и очаровательны, как и сам Тео. — Что? — дыхание Тео было поверхностным, и его голос охрип от осторожных движений Гарри. — Ну, знаешь, этот змееподобный узел, именующий тебя человеком, — прошептал он и стянул боксеры Тео окончательно. — Продолжай, — поцеловал, — читать, — выдохнул, — Тео, — лизнул. Тео мягко задохнулся, подавляя стон, но продолжил читать. Да будет плотский сей порыв Вам, слабым людям, в поучение: В душе любовь — иероглиф, А в теле — книга для прочтения. Внимая монологу двух, И вы, влюбленные, поймете, Как мало возрастает дух, Когда мы предаемся плоти.* — Не так уж и мало он возрастает, когда мы предаемся плоти, — размышлял Гарри, а потом Тео отбросил книгу в сторону, притянул его за волосы и поцеловал его с благоговением и поэтичной безотлагательностью. Вскоре Гарри оказался прижатым к постели, умоляющим, стонущим и теряющим себя в моменте. Никакой сдержанности. Никакого воздержания.