Спи спокойно, рыжий
21 ноября 2021 г., 09:27
Чиаса подскочила от неожиданности, чуть не превратившись, когда в полной тишине вдруг раздался щелчок выключателя. После нескольких часов, проведенных в полной темноте, она не сразу смогла рассмотреть неожиданного нарушителя ее спокойствия, а когда проморгалась, смогла только ойкнуть от ужаса. Вообще-то, в глубине души Чиаса надеялась, что ее найдет Дазай, но глупо было надеяться на это — ему и самому до сих пор тяжело, а Осаму не из тех, кто будет делиться своей болью с другими. Ничего это время не лечит. Скорее еще больше калечит. Но… изначально появление Дазая казалось Чиасе более вероятным, чем столкновение с главным идеалистом агентства. Реальность оказалась полна сюрпризов, и Чиаса успела искренне пожалеть, что ее способность — это не быстрое закапывание самой себя в землю. Сейчас этот навык был бы как никогда кстати.
— Простите, Куникида-сан! — взмолилась Чиаса, как будто была поймана за чем-то постыдным. Несмотря на то, что они с Дазаем стали официальными членами Вооруженного Детективного Агентства уже как год назад, именно перед Куникидой Чиаса до сих пор робела. И не скажешь даже, что не так давно она с гордостью носила титул Вестницы Смерти в Портовой Мафии. — Я… я сейчас же уйду! — Ага. Только было бы, куда. Своим жильем Чиаса так и не обзавелась, потому что панически боялась оставаться в жилых помещениях одна — в офисе-то еще терпимо, а в квартире вечно начинало мерещиться всякое, — а к Дазаю… нет, именно сегодня им лучше не пересекаться вообще.
— Почти час ночи, — озвучил Куникида очевидный факт, покосившись на часы. О том, что он сам делает в офисе в столь поздний час, Чиаса благоразумно решила не спрашивать. Каждый имеет право на свою маленькую причуду, а такой трудоголик, как Куникида — тем более. Да и… ну, вдруг у него тоже что-нибудь случилось? Не она одна же такая особенная. — Что случилось? — Забавно поставленный вопрос. Это не уточнение, случилось ли что-то у нее, а констатация факта — Пташке срочно нужна помощь. Видимо, выглядела она действительно паршиво.
Дазай, кстати, с ним хорошо сработался, несмотря на то, что они были полными противоположностями — первое совместное дело о Лазурном Вестнике, вступительный экзамен Осаму, показало, что они могут стать легендарными напарниками. У Чиасы с этим было хуже. Ей маска клоуна не помогала — девушка правда старалась, но постоянно терялась, глупила… отталкивала от себя людей, потому что считала, что недостойна любого из новоиспеченных коллег — замечательных, добрых, благородных, честных перед всеми, а особенно с самими собой. Да с ней вообще опасно общаться! Вон, даже самого дорогого человека уберечь не смогла… Чиаса всхлипнула бы сейчас тонко, потому что она уже находилась на грани истерики, но перед Куникидой рыдать было стыдно.
Чиаса просто по Оде скучала. Сильно. Птица — не самое боевое существо, но при желании Чиаса могла отрастить длинные когти и выцарапать противнику глаза или разодрать руки до костей. В последнее время ее все чаще посещали мысли о том, что было бы неплохо, если бы она могла так же выдрать Сакуноске из своей головы и начать жить так, как будто бы ничего и не было, потому что без него все не так. Но нет, наверное, Ода слишком крепко связан с ней даже после своей смерти, и так легко избавиться от своей боли не получится… только если саму себя убить. О, это было бы неплохо. Она и хотела однажды, да пафосно так, на могиле его. Жаль только, что за пару минут до того, как Чиаса все-таки набралась смелости, ее нашел Дазай и силой уволок домой.
— Нет, нет, все хорошо! — воскликнула она, а сама-то уже нервно терла глаза. Нет, плакать при Доппо она ни за что не будет. — Мне просто… просто сегодня пойти некуда… — Вырезать бы самой себе язык, чтобы болтала меньше! Ну разве ему это вообще интересно? Он и спросил-то, наверное, чисто из вежливости… — Нет, все хорошо! — Как будто бы ее не самые убедительные россказни могли уже хоть как-то исправить ситуацию.
— Тебя Дазай обидел? — неожиданно предположил Куникида. Чиаса вздрогнула даже и почему-то испуганно вжала голову в плечи. Происходящее определенно выходило за грани простого интереса из вежливости. Был бы на месте Куникиды любой другой член агентства, было бы проще. Но как вести себя с ним Чиаса не понимала, и от какого-то иррационального ужаса она снова готова была расплакаться.
— Что ты, нет, просто… у нас у обоих сегодня очень тяжелый день. — Она дышала через раз, пока выдавливала из себя эту фразу. Силуэт Куникиды перед глазами становился все более и более расплывчатым, и Чиаса признала очевидное — во избежание позора, пора в срочном порядке сматываться. — Не бери в голову. Я пойду…
— Можешь остаться у меня, если хочешь.
— А? — рассеянно переспросила Чиаса, абсолютно уверенная в том, что ей послышалось что-то не то. Однако Куникида оставался серьезным, брать свои слова обратно он явно не собирался, и Чиаса в итоге окончательно запаниковала. — Нет, нет, ты что! Нет, не надо, все хорошо, это я так… — А щеки-то все-таки мокрые, Чиаса это даже не сразу поняла. Куникида же решил тактично проигнорировать, и Чиаса была ему благодарна — если бы он сейчас взялся ее успокаивать… о, она бы точно провалилась от стыда сквозь землю.
Мелькнула шальная мысль превратиться в какую-нибудь птицу побольше и вылететь через окно. Оно закрытое, но можно разбить… и потом ходить изрезанной. Для оборотней это примерно как для обычных людей порезаться бумагой — заживает быстро, но болит жутко, да и противно невероятно. Несмотря на это, Чиаса готова была рискнуть, только замешкалась на секунду, не зная, в кого бы лучше перекинуться — плохо, когда твоя вторая сущность так и не определилась с конкретным обликом, хотя вполне возможно, что благодаря способности директора, скоро она сможет добиться чего-нибудь конкретного…
А потом Куникида протянул ей руку, улыбнулся даже, и Чиаса вдруг осознала, что больше уже никуда от него не сбежит.
***
История повторяется — действующие лица те же, все так же поздняя ночь, сменилась только локация — теперь они были не в офисе, а дома у Куникиды. На кухне царил полумрак, озаряемый лишь тусклым светом ноутбука, а стук клавиш почти даже успокаивал. Ну конечно, кто же еще, как не Куникида, напишет отчет об успешной поимке тигра-оборотня и неожиданном — нет — предложении Дазая завербовать его в агентство? У Чиасы до сих пор эта картина перед глазами стояла, потому что она сорвалась и прилетела на место раньше всех — Дазай, выглядящий каким-то хрупким и беззащитным, и огромный тигр, не так давно бывший несчастным мальчишкой, а сейчас превратившийся в машину для убийств. Хорошо, что в итоге все закончилось без потерь, но больше она Осаму на любые дела, связанные с оборотнями, ни за что одного не пустит. Чиаса потянулась, все еще не до конца проснувшись — в последнее время она обзавелась дурной для такой работы привычкой засыпать сразу, как только стемнеет, как канарейка какая-нибудь, — а потом вдруг, неожиданно даже для самой себя, сказала: — Я ведь не соврала, когда говорила, что ты меня спас. — И сама начала ближе подходить. Мелькнула шальная мысль хотя бы размять ему плечи, потому что Чиаса хорошо себе представляла, насколько может утомлять работа за компьютером — не зря большая часть отчетов Дазая в качестве одного из Исполнителей была написана именно ей, — но она вовремя себя остановила. Куникида к таким активным знакам внимания еще не привык. Это Дазаю если предложишь, так потом от него не отвяжешься, еще и от большого восторга будет в жены звать — и надолго потом замолкать от таких шуток, потому что у Чиасы надеть на себя маску клоуна так и не получилось, потому что старая рана еще свежа. И не то чтобы он эту тоску старой подруги понимал — он себя-то плохо понимает, но просто знает, что упоминать свадьбы при Чиасе не стоит. — Я знаю, — мягко отозвался Доппо, поворачиваясь к ней. Обычно сидеть до поздней ночи, даже если речь шла о работе, не входило в его привычки — Куникида обычно рано ложился и просто неприлично рано вставал, что сводило тогдашнюю полуночницу Чиасу с ума. В его блокноте даже был расписан график с ценностью сна — если ложишься в промежуток с девяти до десяти, то ценность сна пять часов за один час… и так далее. Но сегодня работа с Ацуши затянулась, а откладывать дела на завтра тем более было не характерно для Куникиды. Чиаса, конечно, могла бы благородно предложить взять часть работы на себя, но… точно, канарейка. Тряпкой клетку накрыли — все, ночь, пора и спать. А изменилось, кстати, действительно только место действия. День тот же. Они что, получается, подобрали Ацуши в годовщину смерти Оды? С губ сорвался нервный смешок. Чиаса, так и не дойдя до сидящего Куникиды, замерла у кухонной тумбы и впервые за все время, что они знали друг друга, как бы между делом призналась: — Четыре года назад в этот день погиб мой жених. Она до побелевших пальцев сжала несчастную тумбу, действительно не зная, зачем вообще это сказала. Куникиде было достаточно знать того, что Чиаса потеряла кого-то близкого и все никак не может его забыть, а потому частенько просыпается от собственного крика и долго не может успокоиться в его руках, цепляясь за него, как утопающий за спасательный круг. Чиаса уже собралась брать свои слова обратно, пару-сотню раз извиниться и все-таки исполнить свою давнюю задумку с побегом через окно, но Куникида повернулся к ней и осторожно спросил: — Расскажешь? В этом вопросе Чиаса без труда уловила невысказанное «Если хочешь». Куникида вообще никогда на нее не давил, даже если речь шла о каких-то суперважных отчетов — знал, что без серьезной причины она отказываться от чего-то не будет, в отличие от ленящегося Дазая. И, в принципе, сейчас можно было увести разговор в сторону, и Куникида бы ее понял и не стал бы задавать больше вопросов, он вообще всегда ее понимал, заставляя Чиасу невольно каждый раз снова сомневаться в том, что она вообще этого достойна… но потом ей подумалось, что, в сущности, неплохо было бы вспомнить Оду именно сегодня. Куникида должен был рано или поздно узнать эту часть ее прошлого, хотя про то, что дело происходило в Портовой Мафии она вряд ли наберется смелости сказать. — Слышал про взрыв четыре года назад у малопримечательного ресторанчика с карри? — спросила Чиаса, натянув на лицо легкую, хоть и наигранную улыбку. До сих пор она помнила тот день, ставший для нее роковым, в мельчайших подробностях. Когда прогремел взрыв, она начала превращение, наивно надеясь, что в образе птицы сможет сделать хоть что-то. Потом взрывной волной ее унесло в сторону, и Чиаса не сразу набралась смелости подойти к Оде. Его крик до сих пор иногда снился ей. — Я жил неподалеку раньше, — шокировал ее Куникида. О, оказывается, у них были все шансы познакомиться намного раньше. Было бы забавно, если бы благородный, смелый и добросердечный Доппо примчался бы туда, желая чем-нибудь помочь пострадавшим. А может, он и приходил? Нет, она погорячилась. Она помнила все, что связано с Одой, но окружающая обстановка… — Разве в том взрыве не была замешана Портовая Мафия? — О, — только и смогла сказать Чиаса. С языка чуть не сорвалось: «Вообще-то, Портовая Мафия в этой истории была пострадавшей», но она вовремя остановила себя. — Я не знаю, к какой именно организации относился тот человек. Возможно, и мафиози. — В Портовой Мафии такой психопат, как Жид, долго бы не продержался. Конечно, тот же Каджи с его рассуждениями о бесконечной ценности бомб-лимонов тоже не всем понятен, но он хотя бы ценный кадр. В Жиде Чиаса никакой ценности, как ни старалась, так и не нашла — он просто был и изрядно подпортил многим людям жизнь. — Просто знаю, что сама идея подорвать пятерых детей-сирот могла прийти в голову только последней сволочи. У Куникиды реакция нормального человека — отрицание. Он надеялся, что ослышался, но, увы, Чиаса сказала правду. А саму ее уже привычно жуть пробрала от того, что никто Коско, Кацуми, Ю, Шинджи и Сакуру даже не похоронил. Потому что хоронить было нечего. — Я знала, что он этого не оставит. — Чиаса дышала рвано — говорить об этом сейчас было проще, чем раньше, но в горле все равно встал ком, а плакать она не хотела. Ничего не меняется по сравнению с тем днем, когда она впервые оказалась у Куникиды дома, да. — Но я верила, что все будет хорошо, что мой храбрый Ода победит любое зло. А в итоге… мы с Дазаем не смогли ему помочь. — Между Дазаем и Чиасой, ценными одаренными, и Одой, одним из пешек Портовой Мафии, Мори-сан ожидаемо выбрал первых. С лидерской точки зрения Чиаса могла и понимала такое решение, с человеческой — и близко нет. — Ода пошел туда один, и в итоге они с тем ублюдком застрелили друг друга. Последней его просьбой было то, чтобы мы с Дазаем продолжили жить дальше, несмотря на произошедшее, ну и… дальше ты знаешь. — Помолчала немного. Потом уточнила невпопад: — Они с Дазаем были лучшими друзьями. Я вообще думала, что он больше никогда ни с кем не подружится, — потому что дружбу с Чуей Дазай старательно отрицал, величая его своим главным врагом, хотя факт их крепкой связи был очевиден, — но появился ты. — Мы не друзья, — покачав головой, немедленно возразил Куникида. — Ладно, тогда вы просто самые невероятные напарники на моей памяти, — легко согласилась Чиаса, улыбнувшись. Птичье внимание быстро рассеивалось, так что она, словно и не рассказывала только что о главной трагедии своей жизни, подтащила стул к Куникиде и предложила: — Ты иди, поспи лучше. Я все равно уже проснулась, так что могу… Рука Куникиды накрыла ее и чуть сжала — осторожно, чтобы не сломать тонкие кости, но ощутимо. У Чиасы сердце екнуло. Обычно инициатором любого физического контакта была она, но сейчас… что-то странно-волнительное было в этом обычном жесте. — Мне жаль, — просто сказал он. Куникида не из тех, кто будет долго и витиевато выражать свои чувства, но у него и в эту короткую фразу было вложено очень многое. И тогда Чиаса улыбнулась. — С одной стороны, мне жаль, что я не смогла предотвратить эту катастрофу. Мне всегда будет бесконечно жаль. Но с другой стороны… — Улыбка стала еще шире. — Я рада, что в итоге оказалась здесь. С тобой. О, смущенный Доппо — это отдельный вид искусства. Чиаса засмотрелась на него уже привычно, а потом все-таки вытащила руку, чтобы не смущать его еще больше, и заявила: — Я тогда все равно с тобой посижу. Мешаться не буду, правда! Но тебе хоть веселее. — Ты же уснешь, — попытался остановить ее Куникида, который все-таки был приверженцем нормального сна в местах для этого предназначенных, а не за столом, в чем девушка была не раз замечена, но Чиаса была непреклонна и уже поскакала делать чай. Куникида стал для нее целым миром, возможностью снова начать жить, спасательным кругом, и Чиаса готова была сделать все, что угодно, в благодарность за это, так что ночной чай, немного полуночничества и, возможно, не самый удобрый сон за столом — меньшее, чем она могла бы отплатить. — Кстати, я чего проснулась-то, мне тут малышка Танизаки такую хорошую идею для вступительного для Ацуши подала… Ночь, тихий стук клавиш, горячий чай, тусклый свет от экрана ноутбука, беззаботное щебетание Чиасы обо всем подряд и редкие, но меткие комментарии Куникиды о сказанном. Чиаса, улыбаясь тому, что он правда ее слушал, думала о том, что хорошо все-таки, что в итоге все сложилось именно так, что они с Дазаем пришли в Вооруженное Детективное Агентство, что их взяли… что судьба свела бестолковую птицу с самым замечательным мужчиной на свете. Это, кстати сказать, был первый год, когда в годовщину смерти Оды Чиаса была не на кладбище. И потому, в порыве чувств, она выскочила на балкон, пока Куникида уносил ноутбук, и прошептала, подняв глаза к почему-то очень ярким сегодня звездам: — Спи спокойно, рыжий. У меня все будет хорошо.
