Ты хочешь самую лучшую — очень жаль, что я не такая

Чиаса смеялась, смотря на этого мальчика, который даже не осознавал, насколько он велик. И неважно, что сейчас их разделяла река, ее зрение было острее, чем у обычных людей… да и своих она узнавала сразу, каким-то шестым чувством улавливала эту родную звериную ауру, и потому восторги милой Харуно о ее любимом котике вызывали снисходительную улыбку и желание попросить Ми поделиться каким-нибудь тайным знанием. Чиаса не сомневалась, что у такого легендарного человека, как Нацумэ, их хватит еще на несколько поколений вперед. — Не злись, Куникида-кун, — с улыбкой попросила Чиаса, до этого молча наблюдавшая за тем, как напарник высказывает их общей головной боли все, что думает о нем и его очередной попытке самоубийства. Чиаса, между прочим, пыталась привлечь внимание Доппо и показать, что Осаму ушел топиться, но Куникида не придал кружащей над ним вороне должного значения. И очень зря. Хотя это еще как посмотреть, ведь если бы не очередная попытка расстаться с жизнью, вряд ли бы они выполнили это задание так быстро и еще очень долго бы слушали байки про страшного тигра-оборотня, орудующего в ночи. — Он знает, что делает, поверь мне. И нет, я правда в своем уме. Жизни Чиасы и Осаму было связаны еще задолго до вступления в Вооруженное Детективное Агентство. Иногда, шутки ради, Чиаса даже дразнила Осаму старшим братом, чем первое время вызывала искреннее недоумение у Куникиды. Дазай от этого прозвища всегда отнекивался, но… Портовая Мафия действительно делает из ранее незнакомых людей семью, непростую, темную, сложную, но семью, так что веры во все поступки «маньяка-суицидника» у Чиасы было гораздо больше, чем у Куникиды. — Чего? — недоверчиво переспросил Куникида, всем своим видом демонстрируя сомнение в том, не начала ли коллега действительно сходить с ума. — Ты уверена? — «Он не похож на того, кто может превращаться в тигра-убийцу», хотел бы сказать Куникида, но вовремя остановился. Все-таки пока открыто и слишком много говорить о задании не стоит. Чиасе, конечно, нет равных в разведке и очень быстром поиске людей, но заново искать тигра, когда он уже рядом с ними, не хочется. — Абсолютно, — на всякий случай повторила Чиаса с улыбкой, тогда как Куникида не переставал хмуриться. Его опасения были вполне понятны — мальчишка, нырнувший за Дазаем, выглядел как жалкий заморыш, а не машина для убийств. У Чиасы — и той от своей второй сущности больше: легкая, хрупкая, как будто бы болезненно худая, не ходящая, а почти летящая, весело о чем-то щебечущая и воистину по-птичьи склоняющая голову набок. Чиаса и в человеческом облике оставалась птицей. Случайно обнаруженный мальчик пока потянул бы максимум на котенка. Жалкого такого, измученного, побитого жизнью котенка, у которого даже не хватит сил, чтобы выпустить когти. — Просто мальчик и сам еще не понял. У нас так часто бывает, пока не поймешь… второго. — А Чиаса и вовсе вторую сущность свою не поняла до конца, вот и бросает от чаек к каким-то почти птеродактилям. — Да и вообще, ты же не думал, что он будет ходить с хвостом и клыками? Нет, такое иногда бывает, особенно в первые несколько превращений, когда тело еще не привыкло к подобным изменениям, я вообще в первый раз с клювом осталась, но… — Я понял, — ненавязчиво пресек ее Куникида. Дазай всегда ворчал насчет того, что с Чиасой, вне зависимости от того, как она провинилась или просто действовала на нервы Доппо, тот оставался слишком мягким. А сейчас… нужно было перейти на противоположный берег, потому что, кажется, мальчика все-таки придется накормить за счет Доппо — кошелек Дазая действительно унесло по течению, а Чиаса не носила с собой деньги исключительно потому, что опасалась их потерять в ходе превращения. Все-таки еще больше сесть потом на шею Куникиды ей не очень-то и хотелось. — Прости. Вчера мы с Рампо спорили о том, смогу ли я перекинуться в попугая. Говорящего. — Чиаса не удержалась от обреченного вздоха. — Теперь я еще месяц ношу ему сладости. С того самого магазинчика, на другом конце Йокогамы, помнишь? Безусловно, я понимаю, что при желании я могу слетать туда-обратно за пять минут, но я не уверена, что в птичьем теле смогу даже банально поднять заказ Рампо, сам знаешь, что в вопросе сладостей, особенно в выигранных в споре, он меры не знает, хотя я слышала, что орлы спокойно могут унести большую собаку, но опять же, Рампо еще не озвучил свои требования, но я уверена, что список будет большой и длинный, так что придется на своих двоих, а это… Куникиду Чиаса научилась понимать буквально с одного взгляда. С ним вообще легко, если не начинать его специально раздражать, как это периодически делал Дазай. Так что сейчас, поймав взгляд Доппо, Чиаса сделала вид, будто закрывает рот на замок и выбрасывает ключ в реку. Остаток пути до Осаму и мальчика-тигра они продолжили в тишине, что далось Чиасе не так-то просто — птичьи повадки настойчиво рвались наружу. Она и в обычной жизни была достаточно разговорчивой, а даже недолгое превращение в попугая только ухудшило ситуацию. И откуда вообще в голове девушки взялась светлая мысль о том, что спорить с Рампо, который заранее просчитал все риски и уже знал исход их спора, очень хорошая идея?.. Потом Чиаса честно пыталась себя контролировать и не болтать слишком много — на нервы Куникиде и так действовал неумолимый Дазай. Все, что она могла — периодически с сочувствием гладить Куникиду по плечу и аккуратно присматриваться к мальчику, которого, как оказалось, зовут Накаджима Ацуши. Йокогама вообще богата на эсперов — каких только способностей Чиаса не повидала!.. Какие-то из них не были боевыми, как, например, способность Фукудзавы-сана, благодаря которому Чиаса заметно преуспела в превращениях. Какие-то, напротив, были идеальным оружием, и здесь Чиаса снова пообещала себе, что по возвращению в агентство в очередной раз даст подзатыльник обладателю «самого не подходящего для схватки» дара — Танизаки. В общем, каждый был одарен по-своему, и разнообразие способностей поражало… только вот оборотней не было — до появления Ацуши Чиаса знала лишь о котике Харуно и о самой себе. За все двадцать два года она так и не нашла ответа на вопрос: ей нужно радоваться своей, в некотором роде, исключительности или переживать из-за того, что она отличается от других? В детстве — еще нормальном детстве — Чиаса даже всерьез опасалась, что ее оборотничество — это проклятие. И вот, появляется он — Накаджима Ацуши, мальчик, который даже не подозревает, что он и страшный тигр, разоряющий курятники, сараи и пугающий людей — одно существо. Чиаса всегда была невероятно — для бывшей мафиози — сентиментальной, и сейчас, пока Ацуши по дороге в чайную рассказывал о том, что его выгнали из приюта, она поймала себя на том, что хочет его… защитить. Почти по-матерински, потому что Чиаса знала, что это такое — быть оборотнем. Вряд ли тигр будет так же благосклонен, как птицы, и маловероятно, что он сразу согласится на мир. — Интересный у тебя был приют, конечно, — не удержавшись, вклинилась в разговор Чиаса. Ацуши пока не объяснил, почему его выгнали, однако какое-то шестое чувство подсказывало, что не случайно на улице оказался именно он. — Думаю, мне стоит туда заглянуть. — З-з-зачем? — не понял ее Накаджима. Вопрос остался без ответа, потому что Дазай удачно увел тему обратно к своему увлекательному путешествию по реке. Догадался ведь, что Чиасе ужасно интересно посмотреть на приют, из которого абсолютно случайно выгнали именно единственного воспитанника-оборотня. Что-то ей подсказывало, что таких совпадений не бывает. В чайной Дазай, успешно делая вид, что ничего необычного не происходит, действительно заказал тридцать порций риса с чаем. Куникида его в последний момент исправил — тридцать одну. Севшая рядом с ним быстрее Дазая — чтобы хотя бы так обезопасить нервы Доппо — Чиаса не смогла удержаться от улыбки. — Спасибо, — шепнула она, как-то машинально начиная гладить его по руке. Так, одним мизинцем, едва ощутимо. Донельзя смущенный Куникида почти сразу отдернул ладонь и отвернулся, а улыбка Чиасы стала еще шире. Дабы соответствовать своей птичьей натуре во всем, она и ела очень мало, что категорически не вписывалось в идеальную картину мира Куникиды, который считал, что без полноценных приемов пищи ты становишься менее энергичным, быстрее устаешь и, соответственно, начинаешь неэффективно работать и вообще вредить своему здоровью, поэтому попыток нормально накормить Чиасу Доппо не оставлял. И хотя для того, чтобы наесться, ей иногда достаточно было и половины порции, Чиаса все равно старательно ела, даже когда не лезло. — А вы… — растерянно хлопая глазами, начал было Ацуши, но тут же отчаянно замахал руками и смущенно воскликнул: — Простите, простите, я не должен был спрашивать, это не мое дело! — Не переживай, Ацуши, — поспешил успокоить его Дазай. — Они всего лишь живут вместе, вот и все. Чтобы затормозить Куникиду, который собрался прямо так, через стол, напарника придушить, Чиаса до боли в своих же руках вцепилась в его локоть. Едва ли Куникида толком почувствовал что-то, потому что физической силой Чиаса никогда не отличалась, но план публичного убийства Дазая он все-таки отложил на потом. Чиаса растерялась на пару секунд, показавшихся вечностью, а потом все-таки с нажимом сказала: — Считай, что Куникида — мой спаситель, Ацуши-кун. И не удивляйся сильно. Он закивал, как завороженный. Чиаса отпустила локоть Куникиды. Создавалось ощущение, что ее сейчас как будто приложили чем-то по голове. Или взорвалось что рядом. Как вакуум своеобразный — только в ушах не звенит. Захотелось исчезнуть, обернуться какой-нибудь случайной птицей и скрыться где-нибудь. Остановило только то, что им еще нужно разобраться с Ацуши, и помощь Чиасы тут будет необходима, да понимание того, что ведь действительно — она Куникиде обязана буквально всем. Да, в самый темный период ее жизни рядом был еще и Дазай, но тогда он и сам был не в лучшем состоянии, а Куникида… он буквально вытянул ее со дна. Где-то на периферии сознания мелькнуло тревожное предчувствие того, что она и сама сегодня не выспится, и Куникиде невольно не даст — Чиаса была уверена, что кошмары ее накроют ночью с тройной силой. И хотя каждый раз она старалась вести себя как можно тише, иногда до крови кусая то губы, то ладонь, то костяшки, Доппо словно чувствовал, когда было… совсем паршиво. А Чиасе стыдно. — Так вы говорили о какой-то работе… — неловко начал Ацуши после долгого молчания. За это время им успели принести первые порции риса, но смущенный юноша не спешил приступать к еде — видимо, все еще винил себя за неудачный вопрос. А вообще, по теории Чиасы, тигр — хищник немаленький, значит для успешного существования должен есть гораздо больше, чем Чиаса с ее однократными приемами пищи. И соответственно, если Ацуши ничего не ел уже три дня, то сейчас он должен быть зверски голоден, и это далеко не фигура речи, а он скромничает. Забавный такой. Страшно представить, что будет, когда они расскажут ему правду. — Наша работа связана с военными, — туманно начал Куникида. Конечно, можно было идти по его пути и преподносить информацию очень издалека — непонятно только, откуда у Куникиды вдруг выплыла такая тактичность к ребенку, он же, вроде, примерно возраста Танизаки-старшего, а тот за невыполненную вовремя работу, ненаписанный отчет или на тренировках получал морально и физически только так, — но в итоге Чиаса, как и всегда, не утерпела и, понизив голос, чтобы на них не сильно обращали внимание случайные зеваки, которые могут поднять ненужную — ведь тигр-то уже тут, сидит и ничего не понимает, но переживает — панику, выпалила: — Мы из Вооруженного Детективного Агентства, слышал о нас, наверное? Сейчас мы занимаемся поисками тигра-людоеда, которого как раз видели в этом районе. Ты случайно не видел ничего подозрительного? А дальше все произошло очень быстро. Буквально за несколько секунд Ацуши успел побледнеть, покраснеть, как будто бы поседеть, бросить палочки, подорваться с места и предпринять попытку побега ползком. Несмотря на то, что ближе всего к мальчику был Дазай, первым среагировал Куникида, и уже через мгновение Накаджима лежал на полу с заломанными руками и умолял его отпустить, и голос у него был полон — какой прекрасный каламбур! — животного ужаса. Наблюдавший за всем этим с отрешенным видом Дазай вдруг спросил: — Никого не напоминает? Дазай не хотел ее задеть или сделать больно — он последний, кто стал бы вспоминать о ее пожертвовавшем собой женихе в корыстных целях. Просто ситуации действительно были чем-то похожи, только тогда они были в мрачном переулке, а не в чайной, и не с мальчишкой-оборотнем, а с солдатами Жида, а Дазай прекрасно играл свою роль, но он все равно пытался броситься в бой, чтобы его защитить, хотя опасности не было. Куникида тоже сразу переходил к действиям ради общего блага и успешного выполнения миссии, даже несмотря на то, что все уже давно было спланировано. — Умолкни. Я зашью тебе рот, — прошипела Чиаса излюбленную угрозу своей бывшей наставницы — одной из тех, по кому она до сих пор действительно скучала. — Куникида, отпусти его, ты сейчас ему что-нибудь сломаешь! У него, как и у других оборотней, должна быть регенерация, способная даже заново отращивать отрубленные конечности, так что сломанная рука восстановилась бы буквально за пару минут. Но это определенно не расположило бы Ацуши к дружескому разговору, и он бы точно сбежал, а Чиаса уже не могла оставить тигренка одного. — Каждый твой допрос похож на пытку, Куникида-а-а-а, — закатив глаза, протянул Дазай. Чиаса не удержалась и тихо фыркнула — ой, ему ли говорить про пытки? Она, конечно, под чутким руководством Кое тоже не только светские беседы училась вести, но у Осаму послужной список будет точно в разы больше. Да и без повода Куникида никогда не распускал руки. Единственный, кто способен был за секунду вывести его из себя — это, конечно же, Осаму. Куникида одним движением поставил мальчика на ноги, но все равно продолжал держать его за оставшуюся, вероятно, «в подарок» от приюта кофту. И не зря — Ацуши предпринял новую попытку побега, но в этот раз менее успешную. Чиаса догадалась. Она подорвалась с места, встала перед отчаянно вырывающимся Накаджимой и взяла его лицо в свои ладони, заставляя на себя посмотреть. Ацуши замер, и… наверное, это была какая-то очередная оборотничья штучка. Как… стая? — Ты же знаешь, кто мы такие, Ацуши, — мягко начала Чиаса. — И знаешь, на что мы способны. Мы тебя защитим, Ацуши. Тигр тебя не тронет. За несколько дней до первого полноценного обращения Чиасе начали мерещиться птицы. И если мелькающие перед глазами чайки ее, жительницу портового города, не удивляли, то соколы, орлы, филины и еще куча всяких крылатых, многих из которых она видела только на картинках в энциклопедиях в детстве, нагоняли ужас. Они пытались выцарапать ей глаза, разрывали руки, пугали до истерик… Проблема в том, что сначала их видела только она — чуть в сумасшедший дом не загребли. Затем фантомные птицы начали появляться и перед другими — огромная ворона, гораздо больше своих собратьев, рассекла Дазаю щеку, а он успел только возмутиться, что не сонную артерию. А потом впервые случилось превращение. Ощущение, когда тебе все кости выворачивает — а у скелета птиц слишком мало общего с человеческим, — ни с чем не сравнить. Скорее всего, Ацуши тоже видит тигра в ночных тенях, слышит глухое рычание, вздрагивает от блеска желтых глаз в полумраке и считает, что огромный зверь преследует его, собираясь убить, и не подозревает даже, что они — одно целое, что это его вторая сущность, для некоторых оборотней даже более комфортная для существования, пытается наладить с ним контакт. Как знакомо… Впервые Чиаса задумалась о том, сколько же еще по миру существует молодых оборотней, потерянных, не понимающих и искренне боящихся происходящих с ними изменений. А сколько сойдут с ума быстрее, чем им кто-то успеет помочь? Не всем ведь повезет так, как Ацуши. — Он преследует меня уже несколько недель. Он хочет меня убить. Из-за него меня выгнали из приюта, — еле слышно признался Ацуши, садясь обратно на стул и без особого энтузиазма приступая к еде. Чиаса тоже иногда кидалась есть все подряд, когда сильно нервничала — к сожалению Куникиды, это было редко. — И если я сейчас останусь здесь, он меня… — Не найдет, Ацуши, — как можно более успокаивающим тоном повторила Чиаса. — Считай, что все твои злоключения закончились. Мы сделаем все, чтобы ты был в безопасности… — Если только ты поможешь нам поймать тигра, — с хитрой ухмылкой закончил за нее Дазай. Чиаса хмыкнула, между делом подумав о том, что если бы ей о ее оборотничестве пришли рассказывать Дазай и Куникида, она бы, наверное, уже сбежала, куда глаза глядят. Один руки ломает, второй спустя примерно час знакомства предлагает рисковать жизнью… А это еще пока никто не перешел к главной новости, все аккуратно — нет — ходили вокруг да около. Лицо Ацуши тем временем весьма красноречиво передавало все то, что он думает об этой троице сумасшедших и сколько раз он успел уже пожалеть, что не дал Дазаю утопиться. Осаму, надо отдать должное его манипуляторской чуйке — не зря же учился у лучшего, — почувствовал, что мальчика надо добивать и поспешил уточнить: — Не за бесплатно, конечно же! Любая помощь должна хорошо оплачиваться! О, Чиаса хорошо знала этот слишком радостный тон. Именно таким голосом Дазай всегда убеждал Чую, что очередное использование Порчи пройдет для него безболезненно, а сам Осаму воспользуется своей способностью и вернет Накахару к прежнему состоянию сразу же, как только с врагом будет покончено. Естественно, ни того, ни другого не происходило, и пару раз Чиасе и вовсе приходилось тащить измученного Чую на базу на своих хрупких из-за превращений плечах. Ацуши, кстати, тоже почувствовал угрозу — то ли сам догадался, то ли тигр подсказал — и усиленно закачал головой. Потом, однако, несмело уточнил: — А сколько предлагаете, если не секрет? Дазай написал ему сумму, как бы случайно позаимствовав ручку у Куникиды, и Чиасе пришлось старательно строить глазки последнему, чтобы он сегодня все-таки не убил напарника. Сумма, кстати, была приличная. Чиасе было искренне интересно, откуда Дазай собрался брать такие деньги, при условии, что сам большими сбережениями не обладал, но своего Осаму добился — глаза Ацуши загорелись. Чего и следовало ожидать, главные рычаги воздействия на выросшего в приюте, но изгнанного из него, ребенка — деньги и еда. Чиаса вздохнула, без особого аппетита закинув в рот немного риса и слушая, как Дазай старательно объясняет всем свой план. И хотя особо Ацуши эта идея не нравилась, перспектива получить после «поимки» тигра деньги продолжала его манить. — Ты собрался один с ним разбираться что ли? — мрачно поинтересовалась Чиаса, когда Ацуши отошел, а они остались втроем. Когда Дазай рассказывал суть своего плана, в его речи фигурировало исключительно «я», а значит коллег он ненавязчиво задвинул на скамейку запасных. Плохая идея. — Тигра впервые заметили сколько, две недели назад? Ацуши пока еще слишком зависим от лунного цикла, а сегодня полнолуние. Он разорвет тебя быстрее, чем ты успеешь подумать о том, чтобы применить способность. — Отличный план, — немедленно отметил Куникида. — Ты ранил меня в самое сердце, Куникида-а-а-а! — трагично воскликнул Дазай, возводя глаза к потолку. Для драматичности он просидел так почти с минуту — Чиаса из интереса посчитала — и явно за это время успел восхититься красотой балки над ним, которую не заметил сразу. Хорошо все-таки, что Чиаса села рядом с Куникидой, а то кое-кто сразу бы попытался повеситься в этой чайной… — И вообще, — драматичная пауза была окончена, — пока я буду отвлекать Ацуши, вы приведете всех остальных. — Справедливости ради, одна я… — Нет, радость моя, ты пойдешь с Куникидой, и вы вместе приведете остальных. Я не уверен, что мы втроем справимся с большим и ужасным тигром. И если с тобой я не против совершить двойное самоубийство, радость моя, то Куникида в мои планы не входил. Мог бы, вообще-то, прямым текстом сказать, что хочет сразу представить Ацуши остальным как будущего нового члена агентства. Только напрашивался вполне логичный вопрос — почему из операции по созданию лучшего будущего для оборотня убрали самого главного оборотня Вооруженного Детективного Агентства?

***

— Тигр? — не скрывая восторга, переспросил главное солнышко агентства — Кенджи Миядзава. И хотя настроение у Чиасы все еще было тревожным, она не смогла удержаться от улыбки, наблюдая за ним. Кенджи, он ведь… если солнце однажды перегорит, он его спокойно заменит, а люди даже разницы не заметят. Вообще им всем, бестолковым взрослым детективам с горсткой психотравм и комплексов у каждого, стоило бы поучиться у Кенджи, как жить. — Настоящий? Огромный? А какого цвета? Я никогда не видел настоящих тигров! — И забавно, что телефоны он до сих пор называл периодически «странностью городских», зато новость о разгуливающем по Йокогаме тигре встретил с восторгом и поразительной непринужденностью. Замечательный ребенок. Просто замечательный. — Ты что-то недоговариваешь, — задумчиво изрекла Йосано, не разделяющая энтузиазма Кенджи насчет «тащись туда, не знаю куда, чтобы посмотреть на какого-то там тигра». Акико вообще в последнее время рвалась на оперативную работу только если ей давали возможность «спустить пар» на ком-нибудь. Увы, Чиаса почти сразу же расстроила ее тем, что Ацуши должен остаться со всеми конечностями. Хотя, конечно, страшно представить, какой чисто исследовательский и вообще не кровожадный интерес проснется в Акико, когда она узнает, что Ацуши при желании сможет отрастить отрубленную, например, ногу, ничем не отличающуюся от потерянного оригинала… — Точно, брешет, — немедленно присоединился к ней Рампо, созерцающий потолок с видом ужасно драматичным и почти оскорбленным. Чиаса хмыкнула и, особо не церемонясь, ткнула ему в рот огромным леденцом, прикупленным по дороге. Предполагала же, что Эдогава обязательно что-нибудь скажет. Сложно вообще представить ситуацию, где Рампо, имея возможность блеснуть своей невероятной дедукцией, воздержался бы от комментариев. Танизаки-старший продолжал сохранять молчание. Поймав взгляд Чиасы, он робко ей улыбнулся и незаметно показал большой палец, вызывая у Чиасы ответную улыбку. С ним вообще хорошо — он из тех людей, кто блестяще подстраивается под кого угодно и может поддержать любую идею. А Куникида изначально и без всяких вопросов был на стороне Чиасы. Ну, тут было ожидаемо. Внутренний голос в очередной раз поспешил напомнить, что она его, без шуток, идеального, не заслужила никоим образом, но… Чиаса позволила себе его проигнорировать и ненавязчиво льнула к Доппо ближе, рядом с ним ощущая себя по-настоящему спокойной, что для беспокойной птицы было редкостью. — Давайте просто в очередной раз послушаем нашего великого комбинатора, — не зря же его уход стал настоящей катастрофой для Портовой Мафии, — и последуем его плану, хорошо? — предложила Чиаса. В конце концов, не случайно Дазай даже точное время, когда они должны были оказаться на складе, назвал. Танизаки и Кенджи закивали почти одновременно и с одинаковым энтузиазмом. Акико фыркнула, но тоже согласилась — вдруг все-таки будет интересно? Рампо трагично возвел глаза к потолку, но Танизаки, как будто мысли Чиасы прочитал, подпихнул ему еще леденцов, и Величайший Детектив окончательно сменил гнев на милость. Грешно было бы упустить возможность снова сказать Дазаю, что его планы, конечно, неплохи, но с Рампо ему все равно не сравниться. А потом Чиаса подняла глаза на Куникиду — ей уже не требовалось слов при общении с ним. «Я не в восторге от любой идеи этого маньяка-суицидника», — говорили его глаза, — «Но тебе я отказать не могу». Чиаса шумно вздохнула, неловко ткнувшись ему в плечо и крепко обнимая его руку. Надеялась, что получится быстро справиться с секундным приступом паники. Паники и восторга одновременно, потому что Куникида замечательный, идеальный, и Чиаса правда не знала, как со всеми своими грехами из прошлого его вообще заслужила… И потому, что Ода, наверное, был бы за нее рад.