Прошу винить любовь

Он сидит за своей излюбленной третьей партой второго ряда. Он ждёт. Ждёт когда прозвенит звонок на перемену, что бы быстрее убежать домой. Пятнадцать минут кажутся вечностью. Парень не сводит глаз с минутной стрелки, и молится. Ему страшно. Минута. Всего минута. Учебник с тетрадкой и пеналом уже в рюкзаке. Он готов бежать. Звонок. Арсений самым первым выбегает из класса, даже не дослушав домашнее задание. Он бежит по лестнице вниз, у него трясутся руки, и ноги путаются. Он почти вылетает из школы, и бежит к воротам, но по пути врезается в … него. Он поднимает голову, и понимает, ему уже не убежать. — Неужели ты хотел пойти домой без меня? — парень надул нижнюю губу, словно он обиделся. — Я…я п-прос-ст-о — коленки начинают дрожать всё сильнее. — Я…я п-прос-ст-о — передразнивает старшеклассник. Он наклонился, чтобы оказаться наравне с Арсением, и положил руку на его плечо, отчего Попов даже вздрогнул. — Ты что, боишься меня? — эта гадкая улыбка. Она заставляет бояться. От неё хочется скрыться, улететь, убежать, закрыться в себе, не важно, просто не видеть её. — Антон, пожалуйста — он смотрит своими синими глазами в яркие зелёные. Он понимает, просить бесполезно, его просто так не отпустят. Рука на плече сжимается сильнее, улыбка на лице Шастуна шире, а слёзы в глазах Арсения вот-вот вырвутся наружу. — Пошёл — грубым голосом приказал Антон, и толкнул мальчишку вперёд. «Может…» Попов резко сбрасывает руку со своего плеча, и бежит. Он не знает куда бежит, просто вперёд, дыхания не хватает, но если остановиться, даже страшно представить, что с ним сделает Шастун. Он забегает в знакомые дворы, петляет между гаражами, бежать всё тяжелее, а Антон всё ближе. Он почти чувствует, как тот наступает ему на пятки. Арсений поворачивает голову, чтобы посмотреть, насколько Шастун близко, но… лучше бы он этого не делал. Кроме того, что он просто устал, коленки по-прежнему дрожат, а ноги путаются, и вот, парень теряет равновесие, и с грохотом падает на землю. Коленки разодраны, как и руки, но это не самое страшное. — Ммм — скулит Попов, скрючиваясь пополам, когда в живот врезается тяжёлый ботинок Шастуна. Самонадеянно и глупо. Почему он решил, что сегодня ему удастся убежать от этого? — Ты действительно думал, что сможешь убежать? А? Придурок! — с каждым разом Антон пинал всё сильнее. Всё, что мог сделать Арсений, так это вцепиться зубами в руку, и пытаться сдерживать всхлипы. — Ты чё, ревёшь? Не получилось. Антон прекращает пинать парня, и поднимает его на ноги. Он видит, что из синих глаз ручьём текут слёзы. — Ах ты, подонок — он замахивается, и кулаком бьёт брюнета по лицу, отчего тот вновь падает на землю. Удар получается сильным, и учитывая множество колец на пальцах Антона, очень болезненным. Попов старается молчать. Что бы он сейчас не сказал, или сделал, будет только хуже. Из носа сильным фонтаном хлещет кровь. Шастун вновь замахивается, только на этот раз, он остановился. Наклоняется, и шепчет на ухо. — Я знаю, что поможет тебе усвоить урок — старшеклассник лезет в карман, и достаёт оттуда коробок со спичками — смотри, специально для тебя — он хватает руку Арса, и оголяет запястье. — Н…нет, я п-понял — он больше не может сдерживаться, слёзы льются градом, и всхлипы становятся громче. Шастун чиркает спичкой, и та загорается. Она загорается точно так же, как загорелась надежда внутри Попова. Надежда на то, что он мог бы убежать. — Аааа! Но Антон тушит её о нежную кожу, точно также, как и эту самую надежду, о землю. Крик, казалось бы, мог оглушить весь район. Он тушит эту спичку о запястье, о ещё не заживший шрам от прошлой спички, с прошлого раза. Арсений хнычет. Он понимает, что Антон не остановится на одной, уйдёт минимум пять, но учитывая, что сегодня Шастун особенно зол, на его запястье опустится ещё десять. — Пожалуйста! — он кричит. Ему ужасно больно. Уже не столько физически, к физической боли парень уже привык, ему больнее морально. Ему вновь прилетает ботинком в живот. Он молчит. «Раз» «Два» «Три» «Четыре» «Пять» «Шесть» «Семь» Семь спичек. — Надеюсь теперь, ты поймёшь, что настоящие парни, не плачут — плюнув рядом с Поповым, Шастун уходит, но Арсений всё также сидит на холодной земле. Кровь из носа всё ещё хлещет, кажется он разбит. Чтож, не впервые. Просидев так ещё около двадцати минут, Попов всё же встаёт, и отправляется домой. Он еле передвигает ногами, идти недалеко. В конце-концов, избили его почти в его же дворе. Четвёртый этаж без лифта. То, что раньше казалось обыденностью, теперь кажется испытанием. Парень смотрит на время. Чёрт, скоро папа вернётся с работы. Хорошо, что мама работает на час дольше, есть время хотя бы помыться, и постирать вещи. Только вот, что с рваными джинсами делать. Еле как добравшись до квартиры Попов открывает дверь, снимает кеды, и проходит в свою комнату. Он освобождается от грязной и порванной одежды, и несёт её в стирку. Зайдя в ванную, и закинув вещи в стиралку, парень смотрит в зеркало. Его тело выглядит ужасно. Множество кровоподтёков, новых синяков, которые перекрывают старые, и шрамы… шрамы на ключицах, на ногах. «Урод». Арсений настраивает воду, и встаёт под душ. Тёплые струйки неприятно обжигают раны, поэтому надолго парень в ванной не задерживается. Он выходит, заматывает полотенце на бёдрах, и проходит в комнату. Берёт в руки телефон, который всё ещё чудом не разбит. Смотрит на время, и замечает сообщение от мамы. Сегодня они с отцом идут в гости. Чёрт. Он остаётся наедине с мыслями. Ужасно. Парень ненавидит оставаться дома один. Его сжирают мысли и чувства, и он вновь берётся за канцелярский нож. Что бы такого не случилось сегодня, он решает сразу же лечь спать, забив на домашку. Собственно, Попов так и поступает, вот только он с самого утра ничего не ел, и естественно желудок даёт об этом знать. Приходится подняться с кровати, и пойти на кухню. Чайник вскипел. На столе стоит кружка с заваркой и сахаром, остаётся только залить всё это дело кипятком. Готово. Отодвинув кружку с чаем, парень открывает шкафчик с печеньем, он хочет положить печенье на стол, но локтем задевает кружку, и та с характерным звуком разбивается, обжигая Арсения кипятком. На этом нервы сдают. Попов падает на пол, и плачет. Ему больно. Не физически, морально. Сердце ноет. Слишком тяжело. Он устал каждый день бояться. Бояться идти в школу. Бояться находиться в школе. Бояться идти домой. Он устал терпеть. Терпеть ежедневное избиение. Терпеть моральное опустошение. Он устал. Просто устал от этого всего. И его добила казалось бы безобидная кружка. Взгляд падает на осколки. Мозг отключается, и рука будто зачарованная тянется к острым осколкам,берёт один и прикладывает к ключице, медленно ведёт по коже, которая плавно разъезжается, оставляя только рану, которая моментально наполняется алой жидкостью. И стекает оставляя за собой алую дорожку, которая через некоторое время впитывается в футболку. Ничего. Никаких ощущений. Он ещё раз ведёт по этому же месту, только теперь прикладывает большую силу, режет глубже, больнее. Чувствует. Чувствует боль. Вот только почему-то, легче не становится. Арсений трогает ключицу, и его пальцы становятся ярко красными. Плачет. И тут же в памяти всплывают отрывки сегодняшнего происшествия. Он вспоминает, чем ему обернулись его слёзы, и смотрит на своё запястье, на котором нет ни одного живого места. Там полно шрамов, и вздувшихся пузырей от спичек, которые вскоре лопнут, и оставят точно такие же шрамы, которые ещё очень долго будут напоминать о том, что мальчикам плакать нельзя. Прибравшись на кухне Арс вновь идёт в ванную. Достаёт ватные диски, и вытирает кровь с ключицы. Держит пару минут, чтобы она перестала бежать, и выкидывает диски в мусорку. В комнате пусто. Как и в душе Попова. Хотя нет, в душе наоборот не пусто. В душе слишком много чувств, и все они не помещаются там. Их срочно нужно куда-то деть, да вот только некуда. Некому обо всём рассказать, а так хочется. И слёз уже нет, закончились. И было бы куда проще терпеть всё это. Все эти издёвки, побои, и прочее, если бы он только…если бы он только не любил Антона. Не любил настолько сильно, что был готов всё это терпеть. Он не хочет переводиться в другую школу, ведь так, он больше не сможет видеть его. Он его боится, и каждый раз пытается сбежать раньше, чем Шастун найдёт его, но…в душе он хочет наткнуться на него. Хочет, чтобы тот снова обратил на него внимание, да вот только если обратит, не отпустит. Не отпустит пока не изобьёт. И Арсений терпит. Он сам терпит, сам топит себя в слезах, он сам влюбился. Любовь с привкусом крови. Попов не видит снов. Ему ничего не снится, и ночь пролетает слишком быстро. Ужасная мелодия будильника вновь и вновь повторяется. Парень поднимается с кровати, и идёт к столу, чтобы выключить это исчадие ада, после он одевается, и выходит из дома без завтрака. Есть совсем не хочется. Хочется слушать музыку, и ходить по ещё пустым улицам. Запах утра. Может быть это и Арсений такой особенный, но он правда различает запахи утра, дня, вечера и ночи. Он просто без ума от вечернего запаха улицы, но ещё больше он любит запах утра. Совсем раннего. Когда люди ещё спят, и только птицы поют. У этого своя атмосфера. Атмосфера спокойствия, и такого приятного чувства лёгкости. Побродив по дворам полчаса Попов выдвигается в школу. Сегодня какой-то там праздник, и поэтому уроки сокращены и их всего пять. Стоя перед зданием школы, парня потряхивает. Вдох. Выдох. Вообще, школьные годы, должны быть самыми счастливыми, но Арсений их запомнит, как самые ужасные, полные страха, боли, и невзаимной любви. Он ненавидит одноклассников, а они отвечают ему взаимностью, вот только ненавидят они пассивно, что к лучшему, хотя бы не приходится переживать, что в классе изобьют. Арсений любит рисовать. Рисует он всегда одно и тоже. Одного и того же человека. Кучерявые волосы. Зелёные глаза. Он рисует Антона. Арсений пишет стихи. Пишет об одном и том же. Посвящает одному и тому же человеку. Кучерявому. С зелёными глазами. Он посвящает свои стихи Антону. Третья парта, второго ряда. Обществознание. Все смотрят видеоурок, пока Попов, на вырванном из тетради листе, пишет своё новое произведение. «В твоих глазах я вижу только ненависть В то время, как мои полны любви, Ты слишком холоден, Но я в тебе согреюсь, И моего тепла нам хватит для двоих.» Звонок. К концу подошёл последний урок. Только сегодня Арсений не спешит. Некуда. Незачем. Его хоть как поймают. Хоть как побьют, так что, можно просто смириться с этим. Он самым последним выходит из кабинета, идёт по пустому коридору. По дороге к выходу он распутывает наушники, и включает музыку. Она хоть немного, но отвлекает. Сегодня парень на удивление не видел Антона вообще. Обычно он хотя бы мельком замечает знакомый силуэт в кабинете напротив, и ему этого даже в какой-то степени не хватало. Он уже привык выхватывать взглядом высокого худощавого парня, и стараться не попасться ему. Арсению странно вот так спокойно идти по коридору, он даже не оглядывается по сторонам. Просто идёт к выходу, просто выходит, просто идёт домой. Но полностью выдохнуть не может. Ему всё равно страшно. Он не привык к такому, кажется, что вот-вот из-за поворота выйдет он…но никто не выходит, и Попов просто продолжает спокойно идти по улицам. Арсений любит этот город. Но ровно настолько же, на сколько и ненавидит. Пока его не начали регулярно избивать, он любил прогулки. Он мог гулять целыми днями, пройтись по каждой улице Омска. Он не уставал. Он наслаждался этим. Наслаждался эстетикой маленьких улиц, небольших дворов. Наблюдал за людьми, которые куда-то спешат, или же наоборот, не торопятся вовсе. Наслаждался тем, насколько же красивы вечерние пейзажи этого города. Когда лучи закатного солнца так нежно окутывают город, как красиво освещаются самые верхушки зданий, и насколько уютным кажется каждый дворик. Только многое изменилось. Теперь на то, что бы разглядывать красоту улиц, времени не было, да и желания тоже. Сейчас главной целью остаётся дойти до дома целым, да только вот не выходит. Отныне улицы не кажутся неимоверно красивыми, а дворы уютными. Теперь страшно везде. Вот Арсений заходит в свой двор, и видит у своего подъезда высокую худощавую фигуру. Страх сковывает с новой силой. Попов на дрожащих ногах подходит к подъезду, и теперь сомнений нет никаких, это Антон. Парень пытается быстро забежать внутрь, но его хватают за рюкзак, и усаживают на скамейку. — Повеселимся? — зелёные глаза буквально приковывают, и без того напуганного подростка, к месту. — А ты чего в школу не пришёл? — и зачем он это спросил? — Чё? — чужая сильная рука лежит на дрожащем плече парня. Арсений молчит. — Мне ещё раз переспросить? — уже более грубо сказал Шастун. Попов набрал воздуха, и на одном дыхании выпалил. — Ты чего в школу не пришёл? — впервые за долгое время Арсений с полной решимостью смотрит в чужие глаза. В его глаза. — А ты чё, следишь за мной? — ухмыляется. Ему смешно. Смешно наблюдать за тем, как под его рукой дрожит хрупкое тело. Как под его взглядом голубые глаза наполняются страхом. Ему просто смешно. — Нет…просто я… — а ведь он и правда следит. По привычке. Выглядывает его в коридоре, в кабинете, в туалете. Да везде. — Очко поднял, пошли — старшеклассник хватает Попова за шкирку, и поднимает со скамейки, на которую сам же его и усадил. — Антон, мне…мне домой нужно…пожалуйста. — Веришь нет, мне похуй — парень достаёт из кармана сигарету, и закуривает — куришь? У Арсения в горле ком. Антон говорит с ним. Просто разговаривает. Да, скорее всего он сейчас заведёт его за угол, и изобьёт, но сейчас он просто говорит с ним. От этого даже бабочки в животе, и от этих бабочек страшно. Страшно, что Попов настолько влюбился, что своими же ногами идёт с тем, кто безбожно избивает его. — Нет, не курю — голос дрожит, руки трясутся, ноги подкашиваются. Но зато ёбаные бабочки. — Сопляк — только и отвечает Шастун. — Куда мы? — А тебя ебёт? — Антон резко останавливается, и поворачивает голову на Арса. Парень снова молчит. Ему спокойнее разговаривать с Шастуном, когда тот к нему спиной, и не прожигает взглядом. — Ты заебал. Мне по триста раз спрашивать? — Ты меня снова бить будешь? — сглотнув ком в горле интересуется Попов. Он теребит в руках рубашку, и переминается с ноги на ногу. — Если бы ты вчера от меня упиздовать не захотел, я бы и вчера тебя не трогал. Педик ебаный.

Flashback

Арсению четырнадцать. И он по уши влюбился. Влюбился в парня на год старше. Антон Шастун. Хулиган. Любитель побить кого-нибудь. Только вы не подумайте. Просто так он никого не трогает. Арсений наблюдает за ним. За тем, как он покупает в столовой обед, за тем, как выбегает на перемене покурить, за тем, как приходит в очередной раз со сбитыми костяшками, и разбитым носом. Арсению четырнадцать. Он ведёт личный дневник. Там все его мысли, все стихи и рисунки для Антона, которые он никогда не осмелится ему отдать. Арсению четырнадцать, и кто-то из одноклассников украл его личный дневник, и отдал Антону. Арсению четырнадцать, и его впервые избивают. Реальность. — Кури — Шастун протягивает сигарету младшему, как только они заходят за гаражи. — Не… — Ёбну тебе сейчас. Арсений берёт сигарету, едва касаясь пальцев Антона, отчего по телу пробегают мурашки. — Затягивайся. Попов делает затяжку, и тут же кашляет. — Пиздец, смотри не сдохни, педик сопливый — старшеклассник забирает сигарету, а брюнет всё никак не может прокашляться, и облокачивается рукой, на рядом стоящего. — Руки убери свои — парень стряхивает с себя чужую руку, и собирается уходить. — И ты…кхе…даже бить меня сегодня не будешь? Затянувшись, Антон выпускает дым прямо в лицо Арса. — Тебе так хочется, чтобы я отпиздил тебя, или что? — Нет, просто… — Ну и пиздуй тогда. Хотя, стояночка. У тебя деньги есть? — Нет — не обманывает, он все потратил в столовой. — А если проверю? — выбросив окурок в кусты, Шаст стягивает с подростка рюкзак, расстёгивает, и вытряхивает из него всё содержимое, на что Арс просто молчит, и смотрит со стороны. — А это че? — в руках немного помятый, вырванный из тетради листок. Глаза Попова тут же округляются, и он подлетает к Антону, чтобы забрать его, но ему тут же прилетает пощёчина. — Ты где смелости нажрался? — он разворачивает листок, и читает. Сердце пропускает удар. Арсений просто держится за щеку, место удара жжёт, а внутри всё замерло. Он боится. Боится реакции Антона. Но тот просто мнёт листок, и кладёт его в себе в карман, затем разворачивается и уходит. Как только длинный силуэт скрывается за поворотом Попов падает на колени, и плачет. Он не знает почему, сегодня его почти не били, он даже смог поговорить с Шастуном, но ему страшно. Этот страх ничем не обоснован, он взялся из ниоткуда. Придя домой спустя полтора часа брожений по улицам, Арсений просто проходит в свою комнату, и ложится на кровать. Странное чувство. У него по-прежнему бабочки в животе, но вместе с ними все еще присутствует тот самый страх. «А что, если Антон покажет это стихотворение своим друзьям, и бить они будут толпой?» «Вдруг, Антон просто хочет высмеять его перед всей школой?» И ещё туча подобных мыслей пробегало в голове юноши. Ужин с родителями. Все как обычно молчат, и из звуков только мерное тиканье часов. Первой тишину нарушает мама. — Сюш, как у тебя в школе? Всё хорошо? — в её голосе слышится настороженность. Словно она догадывается, или что-то знает. — Да, всё хорошо — Попов младший улыбается. Старается делать это как можно искреннее, чтобы поверили. — Точно? — на этот раз голос подал отец — и тебя никто не обижает? Не избивает там на пример? В этот момент сердце пропустило удар, и вся наигранная уверенность, и искренность испарились. — Мам, пап, говорите прямо, пожалуйста — решает перейти в наступление Арсений. Женщина резко меняется в лице. Кажется из глаз сейчас польются слёзы, и единственное, что ей помогало успокоиться — это тёплая и нежная рука мужа, что держала её хрупкую ручку на столе. — Я вчера наткнулась на твои порванные джинсы, и рубашку. Она была в крови. У тебя разбит нос, и это не впервые. Твои отговорки по типу: «Упал» «Споткнулся», и так далее уже не помогут. Сюш, мне страшно…понимаешь? Мы с отцом переживаем. Если тебя кто-то обижает, прошу, скажи нам — она берёт в руку ладонь сына, и смотрит изучающим, и одновременно умоляющим, взглядом. — Мамуль, со мной всё хорошо, просто подрался, с кем не бывает? Ты сама рассказывала, как папа из-за тебя разборки устраивал. — Ты не обманываешь? — отец даже не пытается, как обычно, делать вид, что ему всё равно. В этот раз, он насторожен, и взволнован ровно настолько же, насколько и мама, и даже не скрывает этого. — Нет, я не вру. Извините, что заставил переживать. Я наверное спать пойду. Спокойной ночи — он встаёт из-за стола, обнимает родителей, целует маму в щёчку, и удаляется к себе в комнату. Сон совсем не идёт. На столе включена настольная лампа, и перед Арсением вновь лежит лист из тетради. «Ты — мой личный яд. Ты — мой личный наркотик. Ты — больная фантазия. Ты — счастье, и горе. В тебе утопаю, Но к тебе и лечу. И я без тебя ни-че-го не хочу…» Теперь, когда все мысли выложены в очередном «стишке», Попов выключает свет, и ложится спать. Он вспоминает сегодняшнее случайное прикосновение. Вспоминает холод Шастуновской кожи, холод глаз. Вспоминает их сегодняшний разговор. Они впервые разговаривали. Может ли это что-то значить? С надеждой на то, что всё может наладиться, Арс уснул. Сегодня ему снятся сны. Сегодня снится он… Сегодня было лучше, чем вчера, а завтра, должно быть лучше, чем сегодня. Этот великолепный сон прерывает трель будильника. Впервые за пару лет Арсений проснулся с хорошим настроением, позавтракал, и застал маму ещё до ухода на работу. Она что-то сказала ему, на счёт того, что сегодня они с папой заедут к бабушке, и чтобы он их не терял. Вообще, родительница сказала намного больше, но это всё, что смог выхватить из разговора Попов. С таким же прекрасным настроением молодой человек идёт до школы. Из головы всё никак не уходил сон, в котором Антон тоже любил Арса, и они были вместе. Парень прочитал в интернете, что если вам снится какой-то человек, который лично с вами знаком, то это значит, что он о вас думал. От одной мысли о том, что Шастун думал о нём, заставляет прямо парить над землёй. Мальчишка уверен, будь у него крылья, он бы точно от переполняющих его чувств поднялся до самого космоса. Страх совершенно покинул его. Не понятно, как то чувство, что преследовало тебя пару лет, могло так быстро исчезнуть, и из-за чего? Из-за простого сна? Но сейчас Арс об этом совершенно не задумывается. Ему просто очень хорошо. Сегодня пара математики, русский, литература, география, английский и домой. Первые уроки проходят очень быстро, а вот география тянется слишком долго. Попов вновь вырывает листочек из тетради, берёт ручку, и пишет своим ужасно неровным почерком очередной стих. «Ты сегодня приснился мне. И во сне тихо так прошептал: Ты — фонарь, что светит лишь мне, Я тебя очень долго искал» Жаль, что этот прекрасный сон Оборвался, лишь настало утро. Но я в памяти сохраню. Не хочу забывать, не забуду. Я запомню до мелочей, Всё, что тебя касается, Я запомню, я запишу, Дописать не дал звонок на перемену. Скомкав свой недописанный шедевр, Арсений засовывает его в карман, и выходит из кабинета. У него есть выбор: либо он сейчас пойдёт в столовую, и скорее всего опоздает на английский, либо же он идёт на английский, но голодным. Парень выбрал первое. Спустившись в столовую, Арс покупает макароны с сосиской и чай. Все столы заняты, что удивительно, ведь сейчас пятиминутная перемена, и обычно, никто не хочет опаздывать на уроки, и все столы свободны, но, не в этот раз. Попов занимает самый последний столик, и принимается за обед. Стоило ему поднести вилку ко рту, как прозвенел звонок, и столовая в миг опустела. Тут остались только сам Попов, и какой-то парень, которому по всей видимости тоже было плевать на урок. На самом деле, Арсений не прогульщик, и уж тем более ему не плевать на «такой важный» английский, просто он ходит к репетитору, который, к слову, является по совместительству и его учителем, и прекрасно знает всё то, о чём они говорят на уроках. Ему там просто скучно. Да и сам преподаватель прекрасно это понимает, поэтому иногда разрешает прогулять английский, но н-ки при этом не ставит. Но это только иногда, и, поскольку, Арсений уже два месяца не прогуливал, сегодня можно. Спокойно, никуда не торопясь, парень доел свой обед. Прошло меньше половины урока, и тут в столовую вваливается Шастун. Он бросает взгляд на Арсения, и у того в горле вновь появляется ком. Антон же подходит к столу, за которым сидел парень, и садится рядом. — Ты чё, прогуливаешь? — взгляд направлен прямо в душу, как всегда, заставляя Попова задержать дыхание. — Нет…– стараясь делать голос твёрже, отвечает парень. — Пиздишь? — Нет… — А если расписание посмотрю? — ухмылка касается губ Шастуна. Арсений молчит. Ну он же не прогуливает. Просто не пошёл на урок. — Давай так, если ты напиздел, я тебя отпизжу, а если нет, то нет. Пойдёт? — берёт чай, который не допил Арсений, и выпивает залпом. — Я не прогуливаю! Ну, точнее, не совсем прогуливаю. То есть я не прогуливаю, а просто… — Блять, ты может предложения формулировать научишься? Или ты только стишки свои писать нормально можешь? — не дав договорить, пробурчал старшеклассник. Парень сделал глубокий вдох, и на одном дыхании выпалил: — Мне можно пропускать уроки, потому что я хожу на репетиторство к учителю, и всё знаю, что они проходят — не ожидав от самого себя, Попов замолчал, ожидая ответа. — О, заебись, жопу поднял и за мной — Антон встаёт со стула и идёт к выходу, а Арс в это время как можно быстрее сдаёт грязную посуду в мойку, и выбегает за Шастуном. *** Они уже 15 минут молча идут куда-то. Поскольку Арсений раньше любил гулять по Омску, он прекрасно знал этот город. Каждую его улочку, каждый дворик. И он понимал, что идут они в сторону заброшек. Зачем, он не понимал совершенно, но внутри всё трепетало. Он снова идёт с Антоном. Конечно, его пугала неизвестность. А вдруг, его сейчас там убьют, или скинут с крыши? Или убьют и скинут с крыши? В общем, просто страшно и интригующе одновременно. Попов оказался прав, и в скором времени парни пришли на заброшку. Одну из многих. Шастун, благодаря своим длинным конечностям, быстро забрался через окно. В то время, как Арс не мог даже ногу закинуть. — Ебать, карлик — прошипел парень, и протянул руку своему горе-напарнику. Арсений покраснел. От этих прикосновений всё внутри него словно начинало гореть. Становилось жарко, его щёки и уши покрывались заметным румянцем. — Смотри не кончи, от того, что я тебя за руку взял — неприкрыто ухмылялся парень. А Попову теперь ещё и стыдно стало. И покраснел он в несколько раз сильнее. Побродив по заброшке, они зашли в какую-то комнату, и по всей видимости, Антон тут бывает часто. Комната была очень маленькой, но было огромное окно. Ну, точнее отверстие, которое должно было стать окном, было огромным. Тут стоял чистый круглый столик, небольшое кресло. Само кресло было старым, но покрывало на нём было явно новым. Была даже кровать. Обыкновенная старая односпалка, но всё вместе это выглядело очень…уютно? Это было похоже на бункер, о котором ребёнок мечтает в детстве. Потайная комнатка. И ведь эта комната действительно потайная, потому что как они дошли до сюда, Арс не помнит, и вряд ли какой-нибудь бомж сюда придёт. Не придёт он как минимум потому, что не дойдёт. Заблудится. Антон завалился на кровать, достал из кармана сигареты, и закурил. — На этот раз не предлагаю. Сдохнешь тут ещё, чё мне потом делать с тобой — говорит Шаст, выдыхая клубы дыма. Арс не любит запах сигарет, но готов потерпеть. — И чё ты там застыл? Прижми ты уже задницу свою пидорскую. Попов послушно проследовал на кресло, под пристальным Шастуновским взглядом. Сам парень в глаза старается не смотреть. Страшно. А вот старшеклассник очень внимательно изучает младшего. Докурив сигарету, и выкинув её в окно, он сел на край кровати. — Ну чё? — обратился он к Арсу, который в свою очередь поднял вопросительный взгляд — писал ещё чё нить? И снова нехватка кислорода. Попов замялся, и принялся теребить края рубашки, выдавливая из себя что-то по типу «ну…я…это…не…ммм» — Ты, сука, можешь дать мне адекватный ответ блять? Либо «да», либо «нет». И желательно не пиздеть, потому что ты знаешь, что с тобой будет, если ты спиздишь. — Да! — как-то слишком громко сказал парень. — Ну! — Антон протянул вытянутую руку, а Попов снова вопросительно посмотрел. — Ну чё же ты тупой-то такой? Давай! — Что? — еле слышно спросил парень. — Ты угораешь? Вот чё написал, то и давай сюда. И не беси, а то ты прям тупизной своей напрягаешь. Дрожащими руками Арс достал из кармана смятый листочек, и протянул его Антону, который выхватил своими холодными пальцами этот листок, развернул, и глазами забегал по строчкам. Арсений, затаив дыхание, ждал хоть чего-нибудь. Дочитав, Антон вновь поднял взгляд на дрожавшего подростка. — И чё не дописал? — Не успел… — почти шепотом ответил Попов. — Ну, дописывай значит — с этими словами он отдал помятый листочек обратно его владельцу. Арсений снова сложил его напополам, и уже было хотел уйти, но его остановила крепкая хватка старшеклассника. — И куда ты собрался? — он сжал тонкое запястье, и почувствовал, как дрожит этот паренёк. — Дописывать, домой, ты же сам сказал? — Вот тебе стол, удобное кресло, доставай ручку, пиши. В чём проблема? — изогнув бровь, он посмотрел в голубые глаза. — Прямо тут? — Прямо тут. И учти, ты никуда не уйдёшь, пока не допишешь. Понятно? Кивнув головой, Попов полез в рюкзак за ручкой. *** «Ты сегодня приснился мне. И во сне тихо так прошептал: " Ты — фонарь, что светит лишь мне, Я тебя очень долго искал" Жаль, что этот прекрасный сон Оборвался, лишь настало утро. Но я в памяти сохраню. Не хочу забывать, не забуду.» Попов решил, что это стихотворение лучше будет закончить так, но сказать об этом Антону долго не решался, вдруг, тот подумает, что он просто хочет побыстрее уйти. — Ты закончил? — поток мыслей прервал грубый голос. — А? — Арс испуганно поднял взгляд. — Ну ты уже минут пять тупо смотришь и не пишешь ничего. — Просто…я решил, что лучше так оставить…– несмело произнёс парень. — Ну, так, значит так, ты же автор, тебе виднее. Давай сюда. Попов протянул лист. — Свободен — ещё раз перечитывая сказал Шаст. Арсений засунул пенал обратно в рюкзак, и уже почти вышел, но тут же его снова хватают за запястье. — Ты хоть выйдешь сам-то? — зелёные глаза сощурились. — Нет — честно признался подросток, и виновато опустил голову, ожидая очередную порцию оскорблений в свой адрес. — Пиздец, ну вот блять и куда ты тогда один пошёл? Язык отсох попросить проводить? — Я просто… — произнести последнее слово вслух было страшно. — Ты просто что? — в ответ тишина. — Малой, не беси… — Я просто боюсь… После этих слов Антон поднялся, подошёл, и наклонился над ухом. — Если бы я хотел, то ты бы уже валялся избитым где-то в очередной подворотне — он молча кивает в сторону выхода, Попов выходит, а Антон вслед за ним. Потом они меняются местами, и Арсений идёт вслед за старшеклассником, потому что сам не знает куда идти. Стоило им выйти из заброшки, Антон развернулся и пошёл обратно. Молча. Отсюда Арсений уже знает дорогу. *** Ночью не спится. Из головы не выходит, что сегодня он…гулял (?) с Антоном. Вдвоём. Он привёл его в своё «убежище». Он взял у него стихотворение. В какой момент всё наладилось? Когда Антон перестал его бить?