Я думал, это сон.

Мягко коснулись первые лучи солнца лица спящего мужчины в уютной спальне богатого дома. Шикарные кудри разметались по подушке, в лучах предрассветного солнца казавшимися отлитыми из европейского золота. Чуть подрагивающиеся веки с густыми ресницами приоткрылись, являя сонный взор небесно-голубых глаз. Увиденное повергло Франкенштейна в глубокий шок, сонливость мгновенно ушла: Мастер находился в его постели, прижавшись к нему (Франкенштейну), и мирно спал. Лучик солнца шаловливо скользнул по алебастровой коже, затерявшись в шелковых волосах цвета безлунной ночи. Рейзелу явно не хотелось просыпаться, поэтому сонно придвинулся поближе, уткнулся аристократичным носиком в плечо своего верного слуги. А Франкенштейн лихорадочно пытался сообразить, что такого могло произойти, что Мастер оказался в его постели.… Какие только варианты не пробегали: вдруг Мастеру не понравилось новое постельное белье, или Он заметил там грязь, и т.д., но сразу же отметал их как несущественные. Скользнула мысль о том, что это могло бы быть очередной шуточкой Тао, но Франкенштейн сразу отмел и ее. Шутки шутками, а такое даже Тао проворачивать не стал бы (и не сумел бы, т.к. Мастер сразу бы проснулся от чужих прикосновений). Остался один вариант, что Мастер Сам пришел и улегся к нему, (что весьма сомнительно)… Но после того, как Рейзел придвинулся, все умные мысли сказали своему обладателю непечатное слово и улетели в стратосферу мозга. Остались лишь не совсем приличные и умные мыслишки.…Например, о том, какой же сейчас Мастер милый и беззащитный.…Эти томно приоткрытые губы так манили… Поддавшись порыву, Франкенштейн чуть наклонил голову, коснулся Его губ... Их вкус просто божественен! Забыв о реальности, Франк углубил поцелуй… И испуганно замер от осознания собственной наглости… «Что подумает Мастер?!». А Мастер зашевелился, медленно приоткрыв свои рубиновые глаза, в глубине которых плескались остатки сна… Рейзел сонно подумал, что «таких приятных снов еще не видел», поэтому прижался к телу человека сильнее… Медленно отвечая тому единственному, кто согрел Его душу, озябшую от бесконечного одиночества и ненависти окружающих… И совершенно случайно задел коленом промежность… И весьма сильно удивился ощущениям… Сонливость уже ушла, но Рейзел по-прежнему уверен, что это сон. С трудом оторвавшись от быстро полюбившихся губ, он молча задал свой вопрос… *Хм, палатка поднялась*. Франкенштейн, правильно истолковав изумленный взгляд, покраснел, как мальчишка, отстранился и начал мямлить про то, что «…это обычное явление утром у мужчин…». И сильно удивился, почувствовав прохладные пальчики на своей твердой плоти, скрытой тканью пижамы. В вишневых глазах плескалось удивление пополам с любопытством. «Разве у Благородных не бывает таких же казусов по утрам?». «…». Рей уже освободил от плена брюк интересующий его объект, медленно поглаживая его. И Франкенштейн сорвался...