Я думал, это сон.

*** Извините, дорогие читатели, что долго ждали главу. Просто писать, в рамках канона с интересующими вас подробностями, довольно муторно. Но бросать на полпути не собираюсь. Ждите еще 2 главы: День и Вечер. Может быть, сил хватит, и на Ночь. P.S. Надеюсь, вам нравится мой фанфик, поэтому ставить лайки не забывайте, пожалуйста! о^_^о *** Повалив на спину, начал целовать губы, подбородок, скользнув ниже, расцеловывать всю шею. У Кадис Эстрама Д Рейзела, как и у всех Благородных, прекрасная регенерация, несмотря на текущее состояние, поэтому можно не бояться за отметины на шелковой коже, синяки сами пройдут через несколько минут, что полностью развязывало руки… Но страх быть отвергнутым все еще оставался в воспаленном мозгу.… Который растворяется без остатка от неуверенных объятии.… Если бы Мастер захотел, отверг сразу же… Осмелев, Франкенштейн запустил одну руку под рубашку, другой же гладил по бедру, одновременно прижимаясь к столь желанному телу своего Мастера. Чувствовать ответную реакцию тела сквозь тонкий слой шелка, что лишь усиливало возбуждение, было таким блаженством, но этого было мало, чтобы усмирить вспыхнувшее желание, которое, как он думал, давно похоронил в себе…. Расстегивая пуговки на белоснежной пижаме с серебряными узорами, обнажая и целуя нежную кожу, словно дразня, провести языком по контуру соска, легонько покусывая, Франкенштейн, памятуя о том, что пережил его Мастер, старался быть как можно нежнее, едва сдерживая свои порывы наброситься и отдаться со всей своей страстью…. Медленно стаскивая брюки, одновременно спускаясь с поцелуями все ниже и ниже, лаская слух едва слышными стонами брюнета, который судорожно комкал в ладонях простынь. Добравшись до члена, без рук, провел язычком по головке, спустившись ниже, добрался до мошонки, и обратно. Прекрасно осознавая, какая это пытка для Мастера, но его верный слуга не мог иначе. Ведь если Рейзел сам не захочет ЭТОГО, то получится, что Франкенштейн самоудовлетворяется, что полностью не устраивало их обоих. Руками раздвигая стройные ножки и закидывая их к себе на плечи, блондин, не прекращая ласкать языком, достиг ануса. Немного полизав его, Франкенштейн решил, что пора действовать дальше, но сначала скинуть мешающуюся пижаму будет не лишним. Смочив пальцы в слюне, медленно ввел их, одновременно растягивая проход, подготавливая своего любимого. Теперь Франкенштейн не боялся этого слова, хотя раньше оно казалось ему кощунственной, ибо Кадис Эстрама Д Рейзела можно любить, но чтобы принадлежать кому-то - немыслимо, тем более, такому грешнику, как Франкенштейн, убившему многих ради увеличения силы и получения новых знаний. Но вот Он здесь, рядом, добровольно подставляется под ласки, и даже не собирается останавливаться, говорить, что «Ты не достоин этого…», уже греет сердце. Но тьма внутри человека тут же хихикает: «А ты думал, что вот так, набросившись на Него, спящего, будет иначе? Не давая опомниться, так нагло претендовать на тело… ». Франкенштейн сразу же забыл об этих словах, ибо происходящее сейчас важнее всего: Мастер позволил ему действовать, хотя раньше не позволял даже прикасаться к себе…. Но потом, на следующий день, все же вспомнит о них, и ему станет очень и очень стыдно…. Встать, приняв самую наиклассическую позу всех времен и народов для любящих пар, не потребовало много усилий от Франкенштейна, требовалось другое: «Мастер, постарайтесь расслабиться… », при этом ободряюще улыбнуться. И получить растерянный взгляд в ответ: «Попытаюсь…» - привычно прочитал по лицу человек. Но так же было ясно, что еще чуть-чуть подобных ласк, и Рейзел сам накинется от неудовлетворенности….Румяные щечки, сбитое дыхание и явное желание в глазах и в паху это только подтверждали…. Резкий толчок, юное тело брюнета напряглось, и нежные губы сжались в полоску. Блондин старался двигаться медленно, давая возможность своему партнеру привыкнуть к необычным ощущениям, одновременно целуя лицо и шею. Но от блаженства через пять минут забыл о своих первоначальных намерениях двигаться медленно, увеличивая темп. Мастер обнял за шею своего слугу, принимая этот темп, при этом постанывая от удовольствия прямо в ухо, возбуждая еще больше, что не могло не сказаться на темпе, который стал еще быстрее. *Весь процесс продлился полтора часа* Последние рывки, и они оба кончают, пачкая друг друга. От этого бешеного соития осталась ни с чем не соизмеримая сытость и легкость на душе. Наградой для человека стали искры удовольствия в вишневых глазах. От усталости нет сил отстраниться и лечь рядом, Франкенштейну удалось только пристроить голову на плече у Мастера, который уже заснул от изнеможения. Сонно скользнув взглядом по комнате, остановившись на двери, блондин встрепенулся. С трудом оторвав от кровати руку, указал ею на дверь и поставил барьер. Раз они пропустили завтрак, то логично, что остальных жильцов взволнует их отсутствие. При мысли о том, что сюда мог бесцеремонно вломиться кто-нибудь из генномодифицированных, или, что еще хуже, из Ноблессов, волосы едва дыбом не встали от ужаса. Ладно, свой позор он как-нибудь переживет, но Мастер…. Ведь это был бы непоправимый урон по чести Истинного Ноблесса. Франкенштейн перестал думать об этом, расслабляясь и погружаясь в сон с чистой совестью.