Магия новогодней ночи и это всё.

Действующие лица: Те же Несмотря на все старания, силы быстро оставили Никиту, и уже к двум часам ночи он был в постели. Однако заснуть ему не удавалось. Когда около трех утра раздался стук в дверь, он все еще лежал с открытыми глазами, устремив взгляд в потолок. Сначала Никита подумал, что ему показалось, но после того как стук повторился, он приподнялся на локте и шепотом спросил: — Кто там? — Это я — Юра, — послышался из-за двери знакомый голос. — К тебе можно? — Заходи, но только не на долго, — ровно ответил Никита. На самом же деле ему хотелось кричать, кричать от безысходности. Он столько сил приложил, чтобы отогнать мысли о блондине как можно дальше, но все пошло коту под хвост! Послышался звук открываемой двери: сначала той, что вела из коридора в блок, а потом и комнаты. На пороге появился Юра в одних трусах, с подушкой подмышкой и в накинутом на манер римской тоги одеяле. Не смотря на общую комичность ситуации, внешний вид парня производил впечатление: растрепанные волосы, рельефные мышцы — он невольно напоминил Никите античную скульптуру. — Почему не спим? — осведомился ночной гость, оглядывая скромное Никитино жилище. Два комплекта мебели цвета «орех», состоящие из тумбочки, кровати, стула, стола и пары полок на стене, располагались по двум сторонам небольшой комнаты с бледно-желтыми стенами. На окне казенные шторы, неприметного персикового оттенка. Правая половина была обжита и наполнена вещами, а вот левая сиротливо смотрела на Юру голыми листами ДСП. Но, несмотря на некоторую «половинчатость», комната была по-настоящему уютной, как будто бы в ней горел огонь камина. — Учился, — нехотя ответил брюнет. — Что тебе от меня нужно в три часа ночи? — Да я это, понимаешь, поссорился со своим соседом, — Никита почувствовал, что блондину неприятно говорить. — Приперся как всегда бухой в хламину, завалился на постель и давай дымить. Ну я ему раз сказал по-хорошему, два сказал — ему похуй. Ну я и не стерпел: встал и высказал ему все, что я о нем думаю, а он возьми да и превратись в бешеного орка. Я еле ноги от него унес. Юра поежился. От этого движения край одеяла соскользнул с его плеча и на оголившейся ключице Никита заметил внушительных размеров синяк. Ему сразу стало жаль незадачливого блондина. Несмотря на беспардонность, он производил впечатление доброго и отзывчивого человека. Таких людей в своей жизни он встречал крайне мало. Злость мгновенно улетучилась, сменившись жалостью. — Тебе не больно? — спросил брюнет, указывая на плечо ночного гостя. — Что? — вопросом на вопрос ответил Юра. — А это? Да так, фигня. Пройдет. В этот момент что-то будто щелкнуло у Никиты в голове: он поднялся с постели, прошел на кухню к аптечке и, достав оттуда мазь от ушибов, вернулся в комнату. — Сядь пожалуйста, — сказал он, указывая на незастеленную кровать, которая находилась напротив его лежбища. — Нужно обработать. — Да не надо мне ничего, — отмахнулся Юра. Но тут он заметил как изменился взгляд брюнета: темные глаза смотрели с такой решительностью, с таким напором, что блондин не осмелился больше сопротивляться. Он покорно сел на холодное ДСП второй кровати, и позволил Никите обработать синяк. Брюнет медленно выдавил немного мази из тюбика и начал заботливо втирать ее в кожу на плече блондина. И снова, в момент соприкосновения, парни почувствовали как их обоих прошил неведомый разряд, но сделали все чтобы скрыть это. Длинные, тонкие пальцы уверенно скользили по плечу Юры. Стараясь причинить блондину как можно меньше дискомфорта, Никита изо всех сил делал вид, что эта ситуация не является для него чем-то необычным, хотя внутри у него все пылало. Брюнет пытался убедить себя, что причина этих необычных чувств кроется в его застенчивости или неловкой ситуации в коридоре, но чем дольше он об этом думал, тем сильнее понимал, что причина здесь в том, что этот парень ему… «Нет! да нет, бредятина! Да, быть такого не может!» — Ай! — зашипел где-то внизу Юра. — Ты чего так давишь? Больно же! — А? Что? — вынырнул из своих мыслей Никита, и до него запоздало дошло, что на эмоциях он слишком сильно надавил на синяк. — Ой, прости, — к Никите снова вернулась неуверенность. — Извини, я не хотел. — Не хотел он! — возмутился блондин. — Да я тут чуть в обморок не упал от боли! — Тебе действительно было настолько больно? — робко и с испугом спросил брюнет. И в этом голосе было столько страха, столько заботы, что Юре стало стыдно. В конце концов это он заявился сюда посреди ночи, это о нем сейчас заботятся, а он так ответил на добро. — Прости, я не хотел тебя обидеть. — скрепя сердце, произнес блондин. — Я просто пошутить пытался. — Так себе из тебя комик. — Вообще-то я лучший шутник всех времен и народов, — невероятно уверенным голосом произнес Юра. Оба прыснули. Блондин почувствовал, что обстановка разрядилась. — Ты закончил? — спросил он. — Что? — не понял Никита. — А, с мазью? Да. Как тебе, легче? — Да вроде, — повел плечом Юра. — Ну тогда все хорошо. Я оставлю тюбик на подоконнике. Утром тогда еще раз помажешь. — Хорошо, — Юра был немного ошарашен такой заботой со стороны почти незнакомого человека. Прежде никто даже не задумывался о том, чтобы сделать его жизнь хотя бы капельку проще или удобнее. «Сам разберется» — чаще всего говорили окружающие. Спустя некоторое время, парни в приподнятом настроении улеглись спать. Впервые за долгое время Никита почувствовал, что сможет заснуть. Поворочавшись немного, чтобы устроиться поудобнее, он укрылся одеялом и приготовился уже отправиться в прекрасный мир подсознательного, как вдруг сбоку раздался тихий голос Юры. — Псс, чувак, ты еще не спишь? — Нет. — Отлично! Слушай, я не хочу показаться невежливым, но на этой кровати немного холодно и жестко. — Наверное потому что там нет матраса, — заметил Никита. — Спасибо, капитан очевидность, но я не совсем об этом. — А о чем? — Да, это, — впервые со времени их знакомства Никита заметил неуверенность в голосе блондина. — Короче, тебе не понравится то, что я сейчас сделаю. С этими словами Юра поднялся со своей «постели» и, забрав одеяло и подушку, совершенно бесцеремонно забрался в кровать к Никите. — Блять! Ты чего творишь! — возмутился брюнет и, приподнявшись на локте, отодвинулся к стенке. — Какого хрена? — Я замерз, — безапелляционно ответил Юра. — Ты не против, если я сегодня разделю с тобой эту постель? — он кокетливо приподнял брови. — А то боюсь, что иначе я завтра либо не проснусь, либо проснусь, но с отмороженным достоинством. — Я все понимаю, но все-таки ты мог предупредить меня, — Никита не собирался просто так сдаваться. — Извини, я думал ты пошлешь меня куда подальше. — И поэтому ты решил, что лучшим решением в данной ситуации будет полное нарушение моих личных границ? — Ну да, типа того. — Тогда ты — идиот, — припечатал Никита. — Да пошел ты! — Сам сейчас пойдешь, — сказано это было голосом, в котором чувствовалась не только усталость от глупости ситуации, но и что-то ещё. И Юра это «что-то» уловил. — Стоп, я не понял, — на лице блондина появилось запоздалое озарение. — Ты что, разрешаешь мне остаться? — Да, — вздохнул Никита. В конце концов, выставить своего спасителя на холод так себе идея. Тем более он попросился просто переночевать, а не исправить анальную девственность Никиты. — Ух-ты, спасибо, братан, — с акцентом истинного горца, картинно поклонился Юра. — Сейчас тогда быстренький перепихончик, шуры-муры, тыры-пыры и на боковую, да? — Юра, заткнись, — сквозь зубы процедил Никита. — Все-все-все, молчу-молчу, — Юра понял, что не стоит продолжать. Устроившись подобнее и подождав с минуту, он спросил: — Ты, кстати, из какого города? — Из Питера. — О-о-у, — протянул блондин — Там наверное сейчас еще противней, чем в Москве? Никита улыбнулся: — Да, пожалуй, но все равно красивей. За разговорами парни не заметили как заснули.