Магия новогодней ночи и это всё.

Действующие лица: Те же и гомосятина, как же без нее родимой) Юра не мог дождаться момента, когда они с Никитой наконец останутся наедине. Поездка в полупустом метро, улица, на которой им то и дело попадались люди: все это ужасно раздражало. Но приличия есть приличия, и Юра терпел. Однако, когда они оказались в стареньком лифте их побитой жизнью общаги, он не выдержал. — Не могу я больше, — резко повернулся он к Никите, и тот увидел как его глаза сверкнули в полумраке за стеклами очков. Сильная рука легла на стену над Никитиным плечом. Юра медленно наклонился и провел носом вверх по его шее. — Надо же духи все еще пахнут. — Тебе наверное кажется. Три дня прошло как-никак, — голос Никиты звучал глухо. — Может и кажется, — снисходительно улыбнулся блондин уголком губ. — А может и нет, — смотрит прямо, его лицо прямо над лицом Никиты — чуть подайся вперед и можно наконец соприкоснуться губами, но Юра медлит, будто ждет чего-то. — Поцелуй меня, пожалуйста, — просит Никита и Юру будто срывает с тормозов. Молниеносно он наклоняется к Никите и целует, языком раздвигая зубы и проникая внутрь. Никита выгибается и стонет, но это только раззадоривает блондина. Левой рукой продолжая опираться на стенку кабинки, правой он ведет по внутренней стороне бедра, оглаживает сквозь джинсы член «друга», немного надавливая. «Несчастный» брюнет стонет вновь, его руки заползают под Юрину кофту, гладят нежную кожу где-то вдоль позвоночника, пробираются под резинку трусов в районе спины, обхватывают талию. Напряжение максимальное, лишь остатки рассудка сдерживают желание скинуть с плеч ненавистные рюкзаки, снять и отбросить в сторону, бесполезную одежду. Сознание, растворяясь, отходит на второй план, уступая место чему-то другому, чему-то более могущественному, чем пресловутый разум, чему-то, что зародилось уже давно и терпеливо сидело где-то глубоко внутри, ожидая своего часа. Никите с Юрой кажется, что время замедлилось, остановилось, исчезло ко всем чертям — туда ему и дорога, но жестокая реальность бесцеремонно вмешивается, внося свои коррективы. Доисторический лифт тряхнуло, что-то скрипнуло и кабинка, дернувшись, остановилась. На секунду оба замерли, а потом Никита разразился истерическим смехом. — Ты чего ржешь? — недоумевающе спрашивает блондин, а сам едва сдерживается, чтобы не последовать примеру друга. Никита не отвечает, держась за живот он продолжает смеяться, облокотившись на стенку кабинки. — Мы прошли полный круг, — говорит он, когда ему наконец удается отдышаться. — Помнишь, все началось с того, что я застрял в этом дурацком лифте? — и вновь смеется. — Помню, — улыбнулся Юра. — Какая ирония, — смеется в ответ. — Но как нам теперь выбираться отсюда?

***

Как приятно сидеть, обнявшись на полу на кухне, возле батареи и кушать теплые блинчики с мясом. Правду говорят: «секс способствует улучшению аппетита.» THE END.