Fatum non effuges

      Всё пошло по пизде, когда родился этот мелкий выблядок. Когда Бет, прижимая к груди свёрток, вошла в гараж, сказала: - Мы назвали его Мортимер, - таким тоном, будто это имеет какое-то значение, и сунула ему под нос эту ошибку эволюции. Пиздец. - Пиздец, он стрёмный. Это такая хуйня нелепая. Крах всего. Сраная насмешка судьбы. Одна из. Ха-ха. Добро пожаловать в мир, маленький Морти. Надеюсь, я уже сдохну к тому времени, когда ты поймёшь, как наебала тебя судьба. - Прекрати, пап. Мог бы сделать вид, что ты хоть немного рад. Рик не рад. Рик напуган - наверное, впервые в жизни он так напуган. Перед глазами проносятся кадры из жизни - школа, первое изобретение, точно такой же сверток с новорождённой дочерью в руках, безграничный космос. Рик чувствует, как его сознание бьётся в бредсмертной агонии в клетке костей. Возможно, он действительно умирает. Возможно, его ёбнул инфаркт, или инсульт, или ещё какая хуйня - и он лежит на полу в луже собственной рвоты и видит цветные сны. Очень хочется на это надеяться. - Я очень рад, что не рассказал тебе о презервативах, когда была возможность, - говорит Рик так искренне, что сразу понятно - пиздит. Бет обиженно хмурится, прижимает свёрток к груди и уходит. Рик делает шаг в её сторону, когда слышит всхлип, но останавливается. К черту всё, ему надо выпить. *** - Ты голоден? - Бет тихо стучится, протискивается в гараж с подносом в дрожащих руках. Она не хочет портить отношения, не хочет навязываться, не хочет стать причиной очередного его побега. Маленькая, забавная Бет. Ты никогда не была виновата в том, что я ушёл - ты не будешь виновата, когда я сбегу опять. - Оставь… где-нибудь, - говорит Рик, смешивая разноцветные жидкости в колбах. Бет замечает пятна на давно не стиранном халате, язвы и химические ожоги на руках, сосредоточенный хмурый взгляд. Бет думает, что никогда не видела его таким: даже в дни, когда ему казалось, что он в шаге от правильной формулы, когда портальная пушка вот-вот начнёт работать - даже тогда он не был так увлечён чем-либо. - Пап… - Говорит Бет неуверенно, опираясь руками о заставленный стол. Рик хмурится ещё больше, бросает злобное: “Чего?” и перечёркивает непонятные формулы на доске. Бет хочется понять хоть что-либо из этих вычислений, чтобы быть ближе, чтобы он, наконец, обратил на неё внимание. Но она не понимает: может, именно поэтому он бросил её? Потому что она недостаточно умна для него? - Саммер сегодня ночует у подружки из детского сада, и мы с Джерри хотели… - Ну что? - подгоняет он нетерпеливо, оборачиваясь к ней. Она неуверенно теребит низ своей блузки, разглядывает носки туфель и трещины в бетонном полу. Рику это не нравится. - Мы с Джерри хотели сходить на свидание. С рождением второго ребёнка у нас вообще не осталось друг на друга времени. Может… может, ты мог бы посидеть с Морти один вечер? - Нет, - отрезает Рик и возвращается к расчётам. На тихий всхлип за спиной не обращает внимание вполне осознанно. - Ну почему, пап? Я не прошу становиться его постоянной нянькой, но один вечер!.. - Бет, милая, я провожу важные исследования. Тут не место для детей - химикаты, оборудование, острые углы, в конце концов. - Ты мог бы построить какой-нибудь навороченный манеж в углу. Я знаю, что ты можешь. - Рик смотрит на свою дочь и тяжело вздыхает: Бет хмурится, готовая стоять на своём, но на дне её прекрасных глаз плещется почти животный ужас. Она хочет быть альфой. Но бесконтрольный страх одиночества заставляет связки дрожать. Рик думает, что она слишком похожа на свою мать иногда. И сдаётся. - Тащи пиздюка сюда, - и идёт рыться на полках в поисках деталей для манежа. Бет подпрыгивает от радости, как маленькая девочка, целует отца в щёку и убегает за ребёнком. Рик уверен, что пожалеет об этом. Но, в целом, всё идёт спокойно. Морти уже полгода, и он достаточно взрослый, чтобы интересоваться окружающим миром: он трогает абсолютно всё, до чего способен дотянуться, точит растущие зубы о вещи, для этого не предназначенные, достаточно быстро понимает, какие кнопки выдают вкусняхи, а какие - включают сказки и мультики. Или, возможно, просто тычет во всё подряд, потому что кнопки весело мигают. Он не доставляет никаких особых хлопот: только смотрит на деда и что-то угукает на своём. Так продолжается ровно до того момента, пока Рик не понимает, что ему не хватает важного ингридиента. Он стреляет в пол из портальной пушки и почти делает шаг, но Морти вдруг начинает рыдать, и Рик вспоминает о нём. - Чёрт возьми, - говорит он, подходя к манежу. Когда портал закрывается, Морти затыкается сразу: Рику кажется это забавным и любопытным. Он открывает портал снова и наблюдает за тем, как лицо малыша кривится в подступающей истерике. И как на нём расползается беззубая улыбка, стоит порталу закрыться. - Любопытно, - хмыкает Рик, решая оставить эксперименты на потом. Морти смеётся и тянется к нему мелкими ручонками, когда Рик снимает защитный купол. - Ну что, пиздюк, готов к первому приключению? *** - Какие лю-ю-юди, Са-а-анчез, - противно тянет кучка фиолетового дерьма с глазами, ухмыляясь. Рик выставляет в его сторону пушку, и дерьмо поднимает тонкие щупальца вверх, мол, сдаюсь. Рик пушку не убирает всё равно. - А это что у нас тут за сладкая булочка? Рик рычит угрожающе и прижимает кенгурушку ближе к себе. Морти смотрит на него огромными глазищами и неожиданно хлопает маленькими ладошками по дедовским щекам. Это полностью аннулирует угрожающий вид Санчеза: никто, абсолютно никто в мультивселенной, не может выглядеть угрожающе, когда на его груди висит малыш в кенгурушке и весело хохочет. Рик трет переносицу устало, решая, что больше никогда он не пойдёт на поводу у дочери. - Кто это у нас тут такой пирожочек? - сюсюкает фиолетовое дерьмо, пока Рик делает заказ. Пиздюк что-то лопочет, смеётся, болтает крохотными ножками. Рик хватает мальца за ладошку и чуствует, как сжимаются маленькие пальчики, излячканные в слюнях и крошках от печенья, на его указательном пальце. Он поднимает взгляд от лысенькой макушки и натыкается на ехидный прищур десятка мелких глазок. Рик крепче сжимает пальцы на пушке и продавец тут же отворачивается, испуганный. Рик ловит своё отражение в зеркале над кассой и поджимает губы, чтобы с его лица исчезла эта до тошноты счастливая улыбка. Продавец, наконец, протягивает товар, и Санчез обращает внимание на мир вокруг, неожиданно находя себя окружённым толпой пришельцев, играющих в абсолютно отвратительные детские игры с его мелким. - А где дядя Бруглхрпхп? А вот он! - Блять, - рычит он в бессилии. Что все находят в этом мелком куске генетического материала Джерри? - Ять! - восклицает Морти и смеётся. Рик спотыкается, так и не войдя в портал, смотрит на внука и тихо охуевает: это его чертово первое слово. - Мелкий, ты это… забудь. - Ять! - снова повторяет Морти и хлопает в ладоши. - Блять. Чёрт! Да блять! - Рик прикусывает язык, смотря на непозволительно счастливого внука, и тяжело вздыхает, закатывая глаза. - Бет меня убьет. *** Рик выходит из портала прямиком в скандал: Джерри что-то кричит и размахивает руками, а Бет смотрит на него, сложив руки на груди. Санчез думает, что недооценивал уровень тупости своего зятя: даже он бы не рискнул подойти к своей дочери, когда она тяжело дышит, сжимает кулаки и смотрит так, будто уже представила твои яйца в тисках. Бет была пугающим ребёнком и выросла в чертовски пугающую девушку. Рик думает, а не построить ли ему ещё один Фруппи-лэнд, чтобы его внукам было, куда сбежать. - Он забрал его, Бет! Нашего ребёнка! Тебе вообще плевать? Скажи? Ты знаешь, где он? Он может быть буквально где угодно! Он может бросить нашего сына на съедение каким-нибудь монстрам или ставить на нём экспирименты! - Просто признай, что ненавидишь моего отца! Ты готов придумать любую чушь, лишь бы выставить его каким-то… монстром! - Он и есть… - Да завалитесь вы уже, - устало говорит Рик, заходя в гостиную. Морти забавно дёргает ножкой и трёт маленьким кулачком слипающиеся глазки. Он с самого начала не обращает внимание на скандалящих родителей - только прижимается щекой к чужой груди сильнее, когда начинают пугать громкие звуки. Бет смотрит на мужа, как на кусок говна. Джерри злится ещё больше - как будто было бы лучше, если бы он оказался прав, если бы маленький Морти действительно пострадал по вине Рика. Санчез думает, как было бы лучше оправдаться перед дочерью за убийство её мужа: он тоже любит быть правым во всём, но даже у него есть пределы мудачества, когда дело касается его собственного ребёнка. Джерри не замечает, с каким раздражением смотрит на него тесть. Джерри плевать на всё, кроме себя самого и своих хотелок: и прямо сейчас он хочет забрать своего ребёнка у Рика. Сам Морти с этим не согласен и начинает орать сразу, как только его отстёгивают от широкой груди и берут другие руки. Джерри прижимает его к себе, укачивает и поёт какие-то дебильные колыбельные, но это не работает от слова нихуя. В конце концов, Смит с раздражением пихает ребёнка жене, кидает: “Сделай что-нибудь, ты же мать” и уходит смотреть телевизор. Бет смотрит на ребёнка со странной смесью жалости, раздражения, любви и страха: она хочет быть хорошей матерью, но она слишком молода для такой ответственности. Рик начинает понимать, почему у Саммер недостаток внимания и пренебрежительное отношение к семье в её три с небольшим. Рик только надеется, что с такой семьёй его внучка не вырастет стриптизёршей. - Иди уже, - устало говорит Рик, забирая у дочери ребёнка. Морти сразу замолкает и смотрит на деда, как на долбанного спасителя. Рик тоже немного раздражён, потому что он в душе не ебёт, что из поведения мелкого признак их долбанной связи, а что - результат наличия херовых родителей. Рик забирает Морти в гараж, переоборудовает на скорую руку люльку из манежа и оставляет мелкого спать. Возвращается к расчётам. Рик мало знает об образовании пар, о связи, о частоте появления связанных в этом измерении. Он не интересовался этим даже в детстве, а когда его мать с тринадцати начала говорить о его чудесной будущей паре, о его хорошей, верной и преданной жене, о их будущих прекрасных детках… Рик родился во времена, когда всем плевать на связь, на истинность, на чёртову необратимую судьбу: важно только то, что ты пихаешь свою письку в человека правильного в глазах общества пола. Рик ебал и общество, и систему и истинность - хет трик. Рик и своего соулмейта тоже ебал, забив на его поиски и его существование. А когда ни в двадцать, ни в тридцать, ни в сорок его соулмейт так и не явился, Рик про него вообще забыл. В Цитадели его называют шёпотом "этим, окр-щиком ёбаным", и крутят пальцем у виска, потому что ни один другой Рик не держит реактивы в таком идеальном порядке, каждый на своём месте, по системе, встроенной десятки лет назад. Иногда Рик забывал о том, что он видит мир не так, как все. Иногда он недоуменно сводил бровь, когда его просили принести ещё тех зелёных кристаллов или кричали отстрелить вон ту, красную бошку. Иногда он забывал, что мир за пределами его радужек наполнен жизнью. Пока Бет не зашла в гараж, прижимая крохотный свёрток к груди. Рик вздрагивает и резко открывает глаза, когда мелкий в своей люльке начинает истошно орать. Рик едва успевает выбросить шипящие треснувшие пробирки в портал, прежде чем те взрываются. - Молодец, пиздюк, - говорит Рик, одной рукой придерживая мелкого на своих коленях, а второй пытаясь открыть бутылку. Его руки немного трясутся - он не заметил, как отключился посреди эксперимента. Его ошибка едва не стоила всему кварталу жизни. Рик проводит всё оставшееся время до утра, модернизируя люльку и конструируя навороченную радио-няню. Он врёт сам себе, что он просто хороший дедушка, он не хочет, чтобы оба его внука пошли в проституцию, он заботится о них. И чертыхается, когда с утра Бет убегает к некой миссис Хельфингер, у которой ночевала Саммер. Саммер, про которую никто не вспомнил. Он смотрит на Морти, размазывающего кашу по детскому креслу, и смиряется. *** - Хватит пинаться, говна кусок! - Шипит Рик, пытаясь натянуть на мелкого чистый памперс. Морти с этим категорически не согласен - он вертится, брыкается и совершенно не хочет лежать спокойно. - Рик, прекрати! Как ты можешь! Ты превратишь Морти в… в… - Джерри хлопает себя по бёдрам, когда не может найти подходящего эпитета. Рик смотрит на него раздражённо и кидает ему памперс. “Раз ты такой весь из себя отец десятилетия - иди, блять, и делай свою работу”. Джерри теряет весь свой пыл, но всё равно идёт к пеленальному столу. Рик сгибается пополам от хохота, когда Морти прицельной струёй писает на отца. Джерри психует, переворачивает Морти слишком грубо - малыш заливается слезами. Рик перехватывает папашку за руку, сжимает, не контролируя силу. Джерри всхлипывает и пытается руку вырвать, но Рик сжимает только крепче, и Джерри сгибается пополам, сдаваясь. - Прекрати, - рычит Рик, наклоняясь над плачущим ребёнком, утыкаясь кончиком своего носа в его маленький, похожий на кнопку. Морти распахивает и так огромные глазищи и замолкает. Рик быстро переодевает его, долго смотрит на детскую пухлую руку, зажимающую слишком яркую погремушку - привет из измерения с более продуманной биологией. Без ебаных необратимых шуточек блядской судьбы. - Агу? Морти смотрит внимательно и серьёзно, как будто и правда всё понимает, но пухлые губы, обхватывающие большой палец, портят всю картину. - Агу - агу, - соглашается Рик, прижимая малыша к себе. *** Морти два года и два месяца, когда Рик, кажется, выводит нужную формулу. Он обустраивает подвал под гаражом, пока Бет и Джерри нет дома, выставляет объявления в не очень законной части интернета, пускает нужные слухи через нужных знакомых. К концу недели его электронная почта ломится от предложений отчаявшихся жертв абьюза и брошенных малолеток. Рик не брезгует ни теми, ни другими, но сбавляет обороты, когда полиция объявляет комендантский час. - Где я делаю ошибку? - Спрашивает Рик в воздух, качая Морти на коленях. Доска вся исписана, повсюду лежат листы и стоят колбы. Потолок гаража в саже от нескольких неудачных экспериментов, на бетонный пол будто кого-то выблевало радугой. Стены тоже исписаны формулами вперемешку с детскими каракулями. Рик обещает себе сделать тут ремонт, когда закончит работу. - Расчёты верны? Верны. Что тогда не так? У Морти в глазах абсолютный ноль когнитивных функций. Он грызёт печенье, стучит ладошками по столу, и ему этого достаточно, чтобы быть счастливым. Рик смотрит на доску, в который раз перепроверяя расчёты. Морти встаёт на его колени своими маленькими ножками и смахивает со стола одну из колб. Рик громко матерится и отодвигает ребёнка подальше от потенциально опасной жижи, но потом замечает, что именно скинул Морти. Смотрит на разбитую колбу, на внука, на формулу, снова на внука. - Чёрт возьми, пёс! - Пёс! - Повторяет Морти и смеётся. Рик чертыхается: второе слово Морти тоже не из списка желаемых. Пусть лучше Бет до сих пор думает, что Морти отстаёт в развитии.