Мертвый космос. Осколки

Ночь, словно темная вода,

Затопила города.

Мы несемся без оглядки

По дороге в никуда.

Эти люди не живы,

Их сердца уже не бьются,

Если это только сон,

Как проснуться?

(Сатисфакция — Между добром и злом)

      Квартальный отчет станции Титан       Секретно: только для внутреннего использования       НЕ ПЕРЕСЫЛАТЬ        В связи с кризисной ситуацией на рынке разработки планет показатель безработицы на станции Титан вырос до девяти с половиной процентов.        Последствия инцидента с «Ишимурой» продолжают влиять на добывающую промышленность: в частности, компании, предоставляющие различного рода услуги, закрываются одна за другой. Таким образом, условий для дальнейшего развития планетарных разработок становится все меньше и меньше.        Тем не менее, станция Титан все еще генерирует некоторую прибыль — в основном благодаря грантам Комитета, выплачиваемых на научно-исследовательские изыскания и разработки. Организация Обеспечения и Обслуживания Колоний смогла преодолеть последствия кризиса, поскольку в Правительственном секторе наблюдается некоторое движение.        Между тем, доки для планетарных потрошителей, корабельный флот, горное оборудование и товары для промышленности продолжают быть крайне убыточными.        СЕС смогла частично компенсировать траты, сдав в аренду исследовательскому департаменту Комитета свой комплекс.        Старый отчет на планшете перед ним казался якорем, напоминая о том, ради чего все затевалось, о времени, когда главной бедой было снижение прибыли. В какой момент они свернули не туда? Почему все в итоге покатилось прямиком в бездну?        Ганс Тайдманн нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице, стараясь не допустить ни одного проблеска пораженческих мыслей. Кто-нибудь другой, обладавший меньшей выдержкой, на его месте наверняка бы уже метался по кабинету, словно зверь по клетке. Директору приходилось призывать себе в помощь всю силу воли и заодно понимание, что таким образом делу не помочь. Единственное, что могло пусть и не спасти, но хотя бы как-то стабилизировать ситуацию, — холодный расчет.        Понять бы еще, где Тайдманн допустил ошибку… Он всю жизнь посвятил процветанию станции Титан, и его проект привлек в это место деньги и людей, стал надеждой для всего человечества. Должно быть, директор слишком расслабился, когда все пошло как надо и появились первые успешные результаты. И пропустил множество тревожных звонков. Не смог вовремя понять, что в недрах обломка спутника Сатурна и среди переходов и коммуникаций станции разгораются искры грядущей беды.        Сложно было сказать, как давно уже на самом деле тлел этот пожар — возможно, с того самого дня, как была начата работа над воссозданием Обелиска. Но, тем не менее, до сих пор удавалось держать все под контролем.        До этого утра.        Они пришли из шахт Титана. Да, в последнее время на станции участились случаи немотивированной агрессии и психических расстройств. Но все полетело к чертям именно в тот момент, когда в дело влезли эти проклятые фанатики-юнитологи!        Теперь было поздно ругать себя и подчиненных за потерю бдительности и упущенное время. Группа саботажников успела проникнуть в шахты, где они и совершили массовое самоубийство. Мертвыми они оставались недолго… И очень скоро их количество из единиц переросло в десятки, если не сотни.        Сначала пораженные этой чумой отсеки удалось успешно изолировать, но это не изменило исхода дела. Еще одна саботажница умудрилась отключить карантин и выпустить тварей на волю. Все произошло так быстро, что служба безопасности не успела вовремя среагировать: орда мертвецов, наращивая свою численность в геометрической прогрессии, ринулась в промышленные и жилые сектора. Меньше, чем за час, они наводнили почти всю станцию.        Хотя бы часть Правительственного сектора и, главное, лабораторию Обелиска удалось изолировать — но дела были плохи. Все пошло прахом за каких-то неполных полтора часа.        Впрочем, с паршивой овцы хоть шерсти клок — диверсантку удалось вычислить по сигналу ИКСа и выйти с ней на связь. Эта идиотка Нортон сама не ведала, что натворила, но напоследок она хотя бы попыталась что-то исправить и стабилизировать работу начавшего сбоить реактора. Что ж, ей это удалось, и пока что станцию хотя бы удалось спасти от разрушения. До дальнейшей судьбы девчонки Тайдманну не было дела. Скорее всего, та уже мертва — судя по последним показателям с ее ИКСа, долго она бы не продержалась. Что ж, туда ей и дорога.        Чертовы фанатики! Если бы они не полезли туда, куда их не приглашали, ничего бы не случилось. Работа над проектом «Теломер» продолжалась бы, а слишком сильное воздействие на людей — гасилось.        Но теперь не до церковников. Тайдманна сейчас волновали куда более насущные вопросы, и в первую очередь — спасение станции. Он не обманывал себя: большая часть, скорее всего, уже потеряна. Значит, оставалось спасать то, что еще можно было спасти. Удерживать лабораторию, эвакуировать персонал, собрать все данные исследований.        А заодно пора избавиться от всех ключевых объектов, пока те не превратились в угрозу. Что же до юнитологов — может, еще будет время поквитаться с ними за все, если они сами не передохнут раньше. Пока же есть дела и поважнее.        Он не знал, сколько прошло мгновений или даже лет, прежде чем окружавший его ослепительно-яркий свет немного приглушился. Он словно парил в пустоте, не ощущая ничего. Только… что-то было не так. Где он? Память отозвалась все той же пустотой — сейчас он не смог бы назвать даже собственное имя. Хотя, нужно ли имя в тихом нигде, где нет ничего?.. По сравнению с этой пустотой даже глубины космоса полны жизни…        Откуда он знал про космос — настолько, чтобы с уверенностью это заявлять?..        Он попытался напрячь память, надеясь, что она сохранила не только эту белую бездну — и в надежде вспомнить хоть что-то уцепился за мимолетную мысль о космосе. Он не понаслышке знал о нем, это точно, а знал потому, что его жизнь и работа были связаны с космическими полетами.        Он не прогадал. Единственное воспоминание потянуло за собой другие — и на смену пустоте постепенно начала выстраиваться картина привычного мира.        Его жизнь была связана с космосом — как и большинство жизней землян в его времени, в начале двадцать шестого века. Давняя мечта человечества — шагнуть к далеким звездам и неизведанным мирам, — исполнилась, но причиной тому стала вовсе не жажда познания. Нет, все было куда прозаичнее. К двадцать пятому веку природные ресурсы Земли были исчерпаны. Потрачены. Разграблены.        Отчаявшиеся, люди бросились в пучины космоса, где обнаружили новые богатые миры, которые, казалось, только и ждали, чтобы отдать человечеству свои ресурсы. Вся Земля была одержима новой идеей. Так были созданы планетарные потрошители — гигантские космические корабли, предназначенные для добычи руды из астероидов и даже целых планет.        И самым известным из них стал USG «Ишимура».        В памяти мелькнул образ: огромный мертвый звездолет, висящий на орбите планеты, хищные обводы корпуса и зловещее запустение в отсеках и коридорах.        Это воспоминание повлекло за собой страх и гнев. Да, теперь он помнил, он отлично знал, что там произошло.        Потрошение планет стало рутиной, позволявшей человечеству выжить. Однажды экспедиция от горнодобывающей корпорации CEC добралась до Эгиды-7. В этой экспедиции участвовали люди, которых он хорошо знал. В памяти промелькнуло испуганное лицо молодой светловолосой женщины, заставившее сердце болезненно сжаться. Вслед за лицом всплыло имя: Николь. Николь Бреннан. Они отправились к планете, которая веками оставалась под запретом по неизвестной причине.        И алчность взяла верх над осторожностью.        Что было потом?.. Вихрем промелькнули в памяти десятки записей, оставленных членами экипажа «Ишимуры». То, что случилось дальше, трудно было назвать чем-то иным, нежели адом, но нужно было вспомнить это, чтобы понять… Чтобы найти себя. Что он там делал? Как был со всем этим связан?        Под поверхностью планеты тогда обнаружили артефакт — Красный Обелиск, давно утерянный и давно забытый. Религия, которую многие в галактике называли своей, нашла свой Священный Грааль, ключ к бессмертию. По крайней мере, так они думали…        В пустоте не было тепла или холода, но в этот момент его словно пробрало до костей ледяным ветром. Люди с корабля не знали, что они нашли. Обелиск не принес спасения. Он стал проклятием. Обелиск породил безумие, убийства и хаос.        Он породил некроморфов.        Перед внутренним взором, как наяву, предстали отвратительные и жуткие картины — груды мертвых тел, залитые кровью темные отсеки и восставшие трупы — искаженные, изуродованные, уже мало напоминавшие людей, которыми они когда-то были, но превратившиеся в настоящие машины для убийств. Эти твари существовали ради единственной цели — уничтожать все живое.        Все началось в шахтерской колонии. Те, кому посчастливилось сбежать с планеты в поисках убежища, вернулись к «Ишимуре», но проклятие, которое колонисты пробудили на Эгиде-7, последовало за ними. Тьма поглотила «Ишимуру» за считанные часы. Но на этом все не закончилось. Корпорация, беспокоясь о своих инвестициях, отправила на корабль небольшой ремонтный отряд.        И он был в этой команде.        Пустота отступила — словно при пробуждении из глубокого сна. Он вспомнил. Он — Айзек Кларк, инженер CEC, специалист по корабельным системам. И у него были свои причины отправиться на «Ишимуру» — там служила его девушка, Николь Бреннан. Последней каплей было отправленное ею видеопослание, которое оказалось поврежденным. Благодаря этому Айзек долгое время пребывал в неведении о ее судьбе…        И там, во тьме, Айзек нашел смерть. «Келлион», корабль ремонтной бригады, потерпел крушение при посадке из-за неисправности автоматики — и очень скоро горе-спасатели встретились с членами экипажа. Увы, на тот момент те уже утратили все человеческое и были ведомы лишь одним стремлением — убивать живых. И причиной тому оказался Красный Обелиск. Он не был священным, он не был инопланетным. Он был создан людьми.        И он же мог остановить эпидемию.        И… еще Айзек нашел Николь. В горле встал горький комок, когда он вспомнил ту злополучную запись — уже целиком. Покончившая с собой еще до прилета «Келлиона», Николь стала видением, которое навеял Обелиск. Айзек до последнего верил, что она жива…        Что было потом?        Он вспомнил колоссальную червеобразную тварь, крушившую в ярости помещения колонии, собственную отчаянную спешку, сильную боль в левой руке и падающий на Эгиду-7 астероид. Да, Айзек сумел сбежать, а все вокруг было уничтожено.        А вот дальше… Дальше — лишь неясная мешанина из обрывков… Кажется, он пытался оставить запись — а потом на него кинулась окровавленная Николь.        Он мертв?        Нет, мертвым не полагается ничего чувствовать, а к Айзеку следом за памятью начали возвращаться и ощущения. Первой стала головная боль. Сначала совсем слабая, но нараставшая с каждой секундой, пока он копался в своей памяти. Он хотел бы потереть виски, но не сумел пошевелить руками — что-то крепко притискивало их к телу.        Потом вернулись звуки. Точнее, сначала это была просто неясная мешанина шорохов, неразличимых голосов и каких-то малопонятных шумов. Но с каждым мгновением они обретали четкость — но лишь частью. Пахло лекарствами и чем-то, характерным для медицинских учреждений.        — Поторопись! — подстегивал кого-то взволнованный женский голос, звучавший так, словно доносился из передатчика.        — Да, я… — ответил мужчина, находившийся, похоже, совсем рядом. — Так, сначала надо оживить ИКС…        Короткая боль, словно от укола, вспыхнула в задней части шеи и вдоль позвоночника.        Послышался дикий крик, чем-то приглушенный. И такой знакомый нечеловеческий рев…        — …для поиска ближайшего выхода сверьтесь со своим ИКС.        Тело странно онемело, как будто после очень долгого сна. В закрытые глаза ударил яркий свет, заставив зажмуриться и помотать головой. На удивление, получилось!        Чья-то рука сжала его плечо и ощутимо встряхнула.        — Айзек! — окликнул его голос, который он недавно слышал. Без сомнения, это тот парень, который говорил что-то про ИКС…        Кларк с огромным трудом приоткрыл глаза — и тут же болезненно сощурился: кто бы ни пытался его растолкать сейчас, он светил ему фонариком в глаза.        Айзек заморгал, пытаясь привыкнуть к свету — деваться от него все равно было некуда. Он уже понял, что кто-то усадил его, прислонив спиной к стене — и теперь этот кто-то пытался привести его в себя.        «Что происходит? Где я вообще?»        Вновь пронеслись воспоминания об Эгиде-7 и схватке с Разумом Роя. Айзек был ранен — значит, его нашли? Подобрали? Он в госпитале?        — Айзек, вы слышите меня? — снова позвал его незнакомец. Кларк снова слегка приоткрыл слезящиеся глаза — к счастью, больше ему в лицо не светили. Зрение еще не прояснилось настолько, чтобы различать детали, но темный силуэт, склонившийся над ним, он видел. Незнакомец щелкнул пальцами перед его лицом, и Айзек непроизвольно дернулся.        «Я не понимаю…»        Между тем незнакомец сообщил кому-то вне поля зрения инженера:        — Даина, мне удалось привести его в сознание.        Его голос подрагивал — незнакомец заметно нервничал и торопился. Ответ донесся, похоже, из передатчика, закрепленного на его плече:        — Отлично, Франко. Только осторожно, он долго был в отключке.        Неизвестная женщина говорила с завидной уверенностью, что еще больше усиливало путаницу в голове Айзека. Но хотя бы его зрение восстанавливалось, пусть окружающие предметы и казались размытыми. Он уже мог видеть небольшое помещение с белыми стенами. Одна из них — из полупрозрачного стекла, двери закрыты, но не заблокированы — об этом говорил синий огонек над ними.        — Идет эвакуация. Идет эвакуация, — громко отчеканил электронный женский голос. — Для поиска ближайшего выхода сверьтесь со своим ИКС.        Айзек от неожиданности неудачно дернулся — и едва не повалился на пол. Вернее, повалился бы, если б незнакомец — Франко? — не успел его удержать.        — Так… хорошо, хорошо, спокойно… — быстро проговорил он успокаивающим тоном. — Сейчас станет легче.        Видимо, убедившись, что Айзек не упадет, Франко подхватил со стула рюкзак и принялся перебирать содержимое. Что-то прошуршало — и он нервным движением оглянулся через плечо, резко выдохнув. Теперь Айзек мог его более-менее рассмотреть — это был темноволосый молодой парень, выглядевший не слишком уверенно. Фонарик он теперь закрепил на своем предплечье, так, что луч светил в сторону.        — Ага! — тихо пробормотал он, должно быть, достав искомое. Спустя несколько секунд Айзек почувствовал, как в его шею вонзается игла. Спустя несколько секунд от места укола словно начала распространяться холодная волна. Еще один укус иглы. В глазах окончательно прояснилось, и Кларк заметил мечущиеся за стеклом тени. Кто-то только что пробежал мимо.        Айзек попробовал пошевелить руками, но попытка не увенчалась успехом. Опустив глаза, он резко выдохнул: оказывается, он сидел на больничной койке, упакованный в смирительную, мать ее, рубашку.        «Меня что, упрятали в сумасшедший дом?!»        Он повел левым плечом — но, к своему удивлению, не почувствовал никакой боли. Странно, он же сломал руку и несколько ребер там, на Эгиде…        Что, черт возьми, с ним произошло?!        — Подожди… — жестом остановил его Франко, заметив резкое движение. — У нас мало времени, но нужна пара минут, чтобы лекарства подействовали. Пока разберусь с ремнями…        Он явно имел в виду ремни на чертовой рубашке. И какого он с ними возится — не проще ли разрезать?..        Наверху послышался какой-то шорох.        — Где… — с трудом хрипло спросил Айзек; голос не слушался. — Где я?        Франко, прервав свое занятие, поднял голову и нервно оглянулся. Шорох повторился — но, похоже, парень не увидел ничего опасного.        — Знаю, ты в замешательстве… — произнес он торопливо. — Нет времени объяснять, доверься мне, хорошо? Слушай, все очень, очень плохо!..        Он не договорил — потому что с потолка на него упало что-то крупное, похожее на уродливого большого ската. Айзек похолодел, еще не вполне уверенный в реальности происходящего. Между тем «скат» ловко обернул не успевшего среагировать Франко, лишив его возможности скинуть тварь. В следующую секунду хоботок с заостренным костяным наконечником вонзился бедняге в лоб.        Заразитель!        Айзек дернулся, пытаясь хотя бы немного отодвинуться в сторону. Тело Франко вывернуло судорогой, в то время как заразитель, вместо того, чтобы напасть на инженера, оставил жертву и ловко вскарабкался по стене — прямо к открытой вентиляционной шахте в потолке…        «Черт!..»        У Айзека не было времени ни радоваться отступлению монстра, ни тем более задаваться вопросами, где он, что случилось и откуда здесь некроморфы. Рядом, в каком-то метре от него, корчился в диких конвульсиях Франко, еще каким-то чудом устоявший на ногах. И Кларк в подробностях видел, как меняется его тело. Глаза закатились, в пробитой хоботком заразителя дыре во лбу возилось что-то, похожее на розоватое от крови склизкое щупальце. Нижняя челюсть отвисла и, кажется, вышла из суставов. Руки как будто сместились ближе к груди, а на спине быстро вздувался горб. Что-то ходило ходуном там, под одеждой и кожей, стремясь вырваться…        Айзек смотрел на это, не в силах пошевелиться. Перед его глазами проносились уже знакомые картины: морг «Ишимуры», заразитель, упавший с потолка на труп капитана Матиуса… Полутемное машинное отделение и еще одна гадина, превращающая труп погибшего механика в монстра… Кларк не понимал, что происходит, но хорошо знал, что у него есть еще несколько секунд до появления нового монстра. И он, Айзек, окажется заперт с ним в одном помещении — безоружный, связанный и едва пришедший в себя…        Все это походило на оживший кошмарный сон, но инженер уже не надеялся, что он проснется и кошмар закончится. Темные отсеки «Ишимуры» доказали ему: кошмар реален, и от него некуда бежать.        «Вставай, черт возьми!»        Собравшись с силами, Айзек рывком поднялся на ноги — и тут же пошатнулся, чудом не упав. Он едва сумел удержать равновесие и выпрямиться, стараясь справиться с головокружением, когда бывший Франко неестественным, ломанным движением дернулся к нему. Трансформация еще не завершилась, но новообращенный некроморф уже проявлял агрессию к живым. Этот парень, который пытался вызволить Айзека, вот-вот станет его погибелью…        «Нет уж!..»        Извернувшись, Айзек плечом оттолкнул тварь в сторону. Его спасло только то, что уродец пока что мало отличался от него в плане неуклюжести. Толчка хватило, чтобы некроморф завалился на пол. Послышался мерзкий влажный треск: костяные лезвия, разодрав плоть и одежду, вырвались из лопаток, щедро разбрызгивая кровь.        У Айзека не было ни времени, ни желания наблюдать за трансформацией — и уж тем более он не собирался дожидаться, когда монстр снова набросится на него. Так быстро, насколько позволяло его состояние, инженер кинулся к дверям.        Если система не сработает на него — все, конец!        К счастью, Франко лишь прикрыл дверь, а не заблокировал ее. То ли причиной тому была неисправность, то ли бедняга предполагал вариант проникновения монстров в палату по вентиляции и оставил путь для бегства. Главное, что при приближении Айзека механизм среагировал, и дверь скользнула в сторону.        По ушам ударила леденящая кровь какофония из глухих ударов, дребезжания, отчаянных криков и гортанных воплей. Инженер практически вывалился в полутемный коридор. Сейчас он не думал о том, что из одной ловушки попал прямиком в другую. В этот момент Айзек вообще плохо представлял, что делать и куда идти. Только понимал, что оставаться на месте смертельно опасно.        Дверь с глухим стуком захлопнулась за спиной. Айзек выдохнул — и едва не вляпался в здоровенную лужу крови. В свете мигающих аварийных ламп метались смутные тени…        Писк со стороны левого плеча словно встряхнул Айзека, вернув его к реальности.        — Франко? — услышал инженер встревоженный женский голос. — Франко, что случилось?! — последовала короткая пауза — и, похоже, незнакомка все поняла. — Господи… Айзек? Айзек Кларк? — позвала она с надеждой. — Если ты слышишь меня, беги. Беги!        Бежать? Еще бы понять, куда! Айзек затравленно огляделся. За спиной послышались приглушенный стук и скрежет: некроморф испытывал стеклянную стену на прочность — так что неизвестная женщина права, надо поторопиться… Но куда? Вправо точно не стоило — очень темно, но уродливый темный силуэт, увлеченно ломившийся в одну из палат, Айзек заметил почти сразу. За дверью помещения напротив пронзительно заорал мужчина. Ему вторил свирепый рык. Кларк хрипло, рвано вдохнул, чувствуя, как отчаяние и ужас захлестывают его с головой. Едва пришедший в себя, со связанными руками, он — легкая добыча для оживших мертвецов…        Грохот из палаты становился все громче: бывший Франко не оставлял попыток добраться до Айзека. Если бы двери реагировали на движение, а не на ИКС, тварь уже была бы здесь… Резкий вопль из правой части коридора сработал, как отрезвляющая пощечина, и Айзек скинул оцепенение.        «Налево!»        Действительно, слева коридор пока еще выглядел свободным. Не теряя времени, Айзек заковылял прочь, изо всех сил стараясь не поддаваться ужасу. Потом будет думать, где он, как сюда попал и что происходит. Сейчас самое главное — выбраться…        Как ни странно, мышцы оживали с каждым шагом, мерзкая слабость отступала — точно, Франко перед своей смертью успел накачать его какими-то стимуляторами. Что ж, спасибо ему — без них Айзеку наверняка быстро бы пришел конец…        — Идет эвакуация, — прогремел электронный женский голос. — Идет эвакуация. Для поиска ближайшего выхода сверьтесь со своим ИКС.        Хотел бы Айзек это сделать!.. Но все, что он мог пока сделать — это идти, так быстро, как только мог. Найти бы способ развязать руки — или кого-нибудь из живых, кто мог бы ему помочь… Постепенно инженер перешел на бег — впереди уже маячил выход из крыла… Позади раздались звон бьющегося стекла и торжествующий рев.        «Черт!..»        Айзек поднажал. Только бы дверь не оказалась заперта! Но створки, распознав его ИКС, послушно разъехались в стороны — и сомкнулись за спиной. И хотя пока еще рано было думать о спасении, инженер непроизвольно выдохнул. По крайней мере, этом помещении — узком темном коридоре — он оказался один. «К внешнему холлу» — гласил указатель.        Айзек привалился к стене, переводя дыхание. В этот миг он чувствовал себя беспомощным, как никогда. Он прошел сквозь один кошмар лишь затем, чтобы сразу же оказаться в том же аду… Где бы он сейчас ни находился, это происходит снова… Паника и страх — то же самое творилось на «Ишимуре».        «Надо убираться подальше отсюда».        Усилием воли заставив себя отлепиться от стены, Айзек направился дальше, стараясь не шуметь. Получалось плохо — тело все еще не идеально слушалось его, а в коридоре хватало препятствий вроде брошенных каталок и инвалидных кресел. Видимо, Кларка все-таки держали в стазисе, а не в отключке — иначе он не пришел бы в дееспособное состояние так быстро даже с помощью стимуляторов.        Миновав несколько открытых настежь дверей, Айзек едва не споткнулся о растерзанное тело, лежавшее на полу. Судя по остаткам униформы, это был медработник. Айзек запоздало отшатнулся, с трудом сохранив равновесие. Но опасение оказалось напрасным — бедняга был обычным безобидным покойником, а не притворщиком-некроморфом. Еще одно окровавленное тело скорчилось в инвалидной коляске у стены чуть дальше. Недостаток света мешал его рассмотреть как следует, и в иной ситуации Айзек предпочел бы его обойти. Но сейчас другого пути не существовало, а впереди виднелись двери, над которыми так обнадеживающе светился указатель «К охраняемой зоне». Если повезет, возможно, удастся добраться до пункта охраны, он обязан быть в крупном госпитале…        Благо, ширина коридора позволяла обойти подозрительное тело на достаточном расстоянии. Стиснув зубы, Айзек снова перешел на бег, стараясь держаться противоположной стены. И тут же понял, что опасения не были напрасными: с негодующим рыком «покойник» подскочил и ринулся в погоню.        «Мать твою!..»        Все словно повторялось — снова он, безоружный и беспомощный, удирал по темному коридору от преследовавшей его твари… Но там, на «Ишимуре», Айзек все же сумел добежать до лифта. И руки у него тогда были свободны…        Только бы не споткнуться!        И откуда только взялось столько сил? Айзек проскочил в открывшиеся двери и на миг даже позволил себе понадеяться, что преследователь останется по ту сторону…        И в этот момент на спину ему навалилось тяжелое рычащее тело. Не удержав равновесия, Айзек повалился на пол, едва соображая от ужаса. Костяное лезвие с мерзким скрежетом прочертило по полу в считанных сантиметрах от его головы. Инженер все-таки исхитрился извернуться и ударить лбом в оказавшуюся слишком близко перекошенную морду. Пусть оживший труп и не чувствовал боли, Айзеку удалось хотя бы немного его оттолкнуть. В глаза бросились жвала, судя по всему, прежде бывшие нижней челюстью. Некроморф рычал, норовя пришпилить жертву лезвиями к полу. Но для этого монстру пришлось ослабить хватку — и Айзек не преминул этим воспользоваться и со всей силы пнул тварь ногами в живот. Некроморф отшатнулся — и угодил прямо между смыкающимися створками двери. Раньше, чем сработала автоматика, тело монстра оказалось перерублено. Огрызок верхней части туловища с головой и одной конечностью-лезвием, дергаясь, рухнул возле ног Айзека. А дальше механизм заклинило — двери пересекла оранжевая голограмма. Теперь путь назад в любом случае был отрезан.        Кэрри с трудом переставляла ноги, держась одной рукой за стену. Это настоящее чудо, что ее до сих пор не сожрали… Впрочем, долго она так не продержится. Девушка понимала, что ее раны слишком серьезны, и действия стимуляторов вместе с той помощью, которую она сама сумела себе оказать, явно недостаточно. Ее смерть — лишь вопрос времени.        Тем не менее, пока Кэрри жива, сдаваться она не собиралась.        Шаг. Еще шаг. Рваный выдох сквозь зубы. В какой-то мере она была даже рада своему состоянию. Боль, слабость и необходимость прилагать все силы, чтобы удержаться на ногах хотя бы частично отвлекали от тяжелых мыслей. Потому что физическая боль — ничто по сравнению с теми эмоциями, которые теперь рвали душу девушки на куски.        Это все ее вина.        Она стиснула зубы. Ее просто использовали. И юнитологи, и Правительство Земли. И те, и другие бросили ее, как только она исполнила то, что требовалось. Еще несколько часов назад она сама была верующей. Еще недавно она не знала истинных целей Церкви Юнитологии.        Еще шаг.        Возвышение через трансформацию… Что ж, она увидела, что это за «возвышение»! И видя это, зная об этом, утверждать, что вот оно — высшее благословение?! Теперь Кэрри понимала, что Юнитология точно не связана ни с чем божественным — уж куда больше все это смахивало на сделку с дьяволом. Та белобрысая сучка наверняка успела смыться, как и говнюк Тайлер… Ее обвели вокруг пальца, ее руками отключив защитные системы и выпустив мертвечину в жилую часть станции. А потом кинули.        — Идет эвакуация. Идет эвакуация, — бесстрастно повторял механический голос. Для Кэрри он звучал сейчас почти издевательски.        И Тайдманн тоже кинул ее — после того, как она стабилизировала термоядерный реактор, питающий большую часть систем станции. Точнее, завалила огромную гадину, спровоцировавшую его перегрев. Она чудом не погибла… И после этого Тайдманн оборвал связь.        Она осталась одна — измотанная и раненая, среди оживших мертвецов…        Шаг…        Если бы только она могла знать, чем все закончится! Но теперь уже ничего нельзя изменить: твари наверняка уже разбежались по всей станции и устроили резню. И виновата в этом она, Кэрри. Сегодня уже пролилось много крови, и в ближайшие часы прольется еще больше. А ей остается только попытаться добраться до людей, или до спасательных челноков. Умом девушка понимала, что ей уже не выбраться, но упрямо продолжала идти, пока ноги не перестали держать.        Рука соскользнула, оставив на стене кровавый след, и Кэрри бессильно осела на пол. Нет, нет! Нужно вставать, нужно идти!..        …Она не знала, сколько прошло времени. Как долго она полусидела у стены, мертвой хваткой стискивая в пальцах передатчик.        У Кэрри Нортон уже не было сил даже поднять голову и открыть глаза, когда неподалеку с грохотом рухнула на пол выбитая решетка вентиляции и послышался рык одной из тварей.        — Дерьмо… — выдохнул Кларк, не без труда поднимаясь с пола. — Твою мать!..        И хоть на этот раз ему снова удалось избежать смерти, он прекрасно осознавал, что все еще не находится в безопасности. Айзек осмотрелся. Похоже, он попал в другое крыло больницы — только оно не было разделено на палаты. Судя по оборудованию, Айзека занесло в реанимационное отделение. Несмотря на все тот же недостаток освещения, здесь, в отличие от крыла, из которого сбежал инженер, все еще царил порядок. Ни разгрома, ни признаков панического бегства, ни кровавых следов — значит, сюда некроморфы пока еще не добрались. Увы, но это было лишь вопросом времени, и одна заблокированная дверь не задержит орды нежити надолго.        — Идет эвакуация…        — Да понял уже, — бросил Айзек в пространство — и тут же осекся: если с виду рядом и нет опасности, это не значит, что в это время, например, заразитель не обращает пациента за ближайшей перегородкой. Хотя звуки недавней борьбы наверняка привлекли бы куда больше внимания…        «Нужно просто найти кого-нибудь и выбраться отсюда».        Идти дальше, в темноту, не хотелось. Но рядом не было живых, способных помочь — ровно как и чего-нибудь острого, обо что получилось бы перерезать ремни. Не выйдет освободить руки — и Айзеку точно конец.        Словно только сейчас Кларк в полной мере осознал происходящее. Там, на Эгиде, он надеялся положить конец смертоносной вспышке — но, несмотря на гибель Разума Роя и уничтожение Обелиска, ничего не вышло. И сам он находится черт знает где, практически беспомощный, в то время как вокруг уже разверзся ад… Дыхание сбилось, словно горло сжала чья-то ледяная рука. До этого момента сумбурность последовавших за пробуждением событий оборачивалась чувством нереальности происходящего и походила на дурной сон. Теперь же полное осознание реальности оказалось сродни удару под дых.        «Не раскисать! — Айзек уцепился за последние остатки самоконтроля, как утопающий за соломинку. — Понять бы еще, куда меня занесло… По крайней мере, это точно не «Ишимура». Н-да… Так себе утешение».        Кое-как справившись с дрожью во всем теле, Айзек неуверенно направился дальше. Пусть в этом помещении и не было пока заметно признаков бойни, это еще не делало его безопасным. Тем более, что некроморф напал на Кларка прямо у дверей… Так что лучше лишний раз поосторожничать. Проходя мимо отделенных ширмами коек, Айзек старался держаться ближе к противоположной стене. Почти все они были пусты — только на одной лежал какой-то бедолага, подключенный к аппаратам. Глядя на него, инженер невольно подумал, что ему самому еще повезло — он, по крайней мере, в сознании и способен идти на своих ногах. Этот же несчастный был обречен. Впрочем, он наверняка не сможет ни испугаться, ни почувствовать боль, так что в какой-то мере ему тоже повезло…        Сюда почти не долетали отзвуки резни в других помещениях, и тишину нарушали лишь ритмичный писк и тяжелое дыхание самого Айзека. Похоже, больше здесь никого не было. Все-таки осмотрев палату и не найдя ничего подходящего, чтобы избавиться от сраной смирительной рубашки, он, помедлив, все-таки направился к дверям — те, что разрезали некроморфа, к счастью, оказались не единственным выходом.        Увидев за дверями темный коридор, Айзек в первый момент замер, не горя желанием лезть в эту темноту. Но всего спустя мгновение неподалеку, за поворотом коридора, прозвучало то, что заставило его сердце учащенно забиться от радости.        — Похоже, сюда они еще не добрались, — напряженный мужской голос — голос живого, черт возьми, человека, — был негромким, но Айзек его услышал.        — Не расслабляйся, — отвечал ему другой голос. Забыв об осторожности, Кларк устремился вперед, едва не переходя на бег. Он свернул за угол — и резко зажмурился, когда незнакомец направил ему в лицо луч фонаря.        — Стоять, — скомандовал человек. Айзек замер, часто моргая. Луч сместился, и теперь инженер увидел в десятке шагов от себя, за перевернутой каталкой, двух человек в легких бронекостюмах. Черт! Все-таки нашел охрану!        — Эй, ребята, вы… — начал было Айзек, но раньше, чем он успел договорить, второй вскинул винтовку:        — Это Кларк! Огонь!        Айзек интуитивно бросился на пол, еще не понимая, откуда эти двое знали его и за что хотят убить. Две коротких очереди прорезали темноту. Кларк повалился на бок, больно ударившись плечом. Вот и все, сейчас эта чокнутая парочка его прикончит…        …И воздуховод в потолке прямо над охранниками словно взорвался изнутри. Выстрелившее сверху подобие здоровенной уродливой лапы, оканчивающейся двумя когтями, схватило одного их охранников и, раньше, чем его напарник успел хоть что-то предпринять, уволокло жертву в воздуховод. Оттуда донеслись низкий глухой рев и влажный хруст.        Уцелевший охранник, забыв про Айзека, направил винтовку в потолок. Прострекотала еще одна очередь. Задел ли боец прячущуюся в вентиляции тварь или нет, было неясно — но спустя секунду лапа вырвалась из воздуховода уже в другом месте, утащив бедолагу вслед за его напарником. Охранник пронзительно заорал, наверху послышались возня и глухие удары.        Айзек, по-прежнему лежавший на полу, расширившимися от страха и удивления глазами наблюдал за развернувшейся перед ним сценой. Что за тварь пряталась там? Он не собирался проверять, но хорошо понимал, что если не поторопится, то окажется следующим в списке меню.        Как можно осторожнее инженер поднялся на ноги — со связанными руками эта задача оказалась не такой уж и простой. Похоже, другого пути, кроме этого коридора, не было… Айзек стиснул зубы и, почти прижимаясь к стене, быстро прошмыгнул мимо опасного места. Из выбитых люков вентиляции лилась кровь. Второй охранник уже не кричал, но сверху все еще доносились мученические стоны, сопровождаемые возней, рычанием и хрустом разрываемой плоти. Айзек ускорил шаг при виде открытого дверного проема. «Охраняемая зона» — значилось над ним. «Посторонним вход воспрещен», — гласила бегущая строка ниже. Сейчас Айзек не думал, что там могли оказаться еще охранники, зачем-то желающие его убить. Смерть от их рук явно окажется куда как милосерднее, чем от когтей, клыков и лезвий некроморфов.        «Докатился. Выбираю, как лучше подохнуть…»        Айзек как раз добрался до двери, когда позади что-то вывалилось из вентиляции и рухнуло на пол. Инженер невольно обернулся, ожидая увидеть выбравшегося в коридор некроморфа — но хотя бы на этот раз ему повезло. Слабый свет аварийной лампы позволил различить изувеченное тело одного из невезучих охранников — вернее, то, что от него осталось.        Кларк не собирался его разглядывать. Не желая испытывать судьбу, он шмыгнул в дверь, надеясь только, что не столкнется нос к носу с очередной тварью.        Но в очередном полутемном коридоре не оказалось ни некроморфов, ни недружелюбно настроенных охранников. Только две заблокированных двери и одна ведущая наверх лестница. И, что вселяло немного спокойствия, никаких крупных воздуховодов.        Только вот у Айзека не было даже возможности изучить схему этого сраного госпиталя и понять, куда он вообще идет…        Раздавшийся над головой скрипящий звук заставил Айзека вздрогнуть и непроизвольно втянуть голову в плечи, но в следующее мгновение он немного расслабился: это всего лишь ожили громкоговорители.        — Говорит директор Тайдманн, — отчеканил мужской голос с выраженными командными нотами. — Всему персоналу. Приказываю уничтожить все ключевые объекты и полностью зачистить комплекс. Это не учения. Тайдманн, конец сообщения.        — Черт!.. — вырвалось у Айзека. И пусть он в этот момент мало что понимал, но немногие детали происходящего вставали на свои места. Тайдманн… Эта фамилия показалась Кларку знакомой. Вспомнить бы еще, где он ее слышал… Увы, каша из воспоминаний, помноженная на стресс, мешала вспомнить подобные детали.        Одно Айзек понимал точно — он идиот. Кем бы ни были покойный Франко и та женщина, с которой он говорил, пусть они и пытались помочь Кларку, их мотивов он не знал. Но главное — как он мог забыть о том, с чем столкнулся там, на Эгиде-7? Тогда правительство было готово уничтожить всех выживших на «Ишимуре», помешало этому только стечение обстоятельств, приведшее к гибели всего экипажа крейсера «Вейлор»… Не стоило забывать и про Кендру Дэниелс — сотрудницу спецслужб, едва не погубившую Айзека. Так какого черта он рванул сейчас к охране?! Да и прочие выжившие могут представлять опасность — вспомнить хотя бы доктора Мерсера с его безумными экспериментами!..        Как бы то ни было, но только что Айзеку чертовски повезло, причем дважды — что монстр в вентиляции так вовремя убил охранников, и что те двое оказались в том месте первыми. Иначе, вполне возможно, это его, Айзека, терзал бы сейчас некроморф.        Вспомнив о монстре, инженер заставил себя направиться к лестнице: кто мог дать гарантии, что гадина не выберется из своего укрытия в поисках очередной жертвы? Лучше бы свалить от нее подальше… Темная лестница выглядела куда менее опасным местом — здесь хотя бы не было решеток вентиляции. Два пролета — и очередной коридор, оканчивающийся заблокированными дверями. Впрочем, еще одна дверь оказалась незапертой и вела, судя по указателю, в смотровую. Так как особого выбора не было, Айзек осторожно сунулся в нее.        Внимание сразу же привлекли множество голографических экранов, сейчас не работавших. Только один из них воспроизводил какую-то видеозапись…        Человек в белой униформе практически навис над скорчившимся на стуле тощим бледным мужчиной.        — Они… они сказали, что это не моя вина… — сбивчиво протараторил тот, дрожа всем телом. — Я их не убивал… Они не заслужили этого, я не заслужил этого! — Он сорвался на крик. — Сраный…        Его собеседник — видимо, доктор, — резко выпрямился, обращаясь к кому-то за кадром:        — Верните мистера Стросса обратно в стазис. Увеличьте дозу препарата на тридцать миллиграмм, и попробуем добиться чего-то на завтрашнем сеансе.        Экран подернулся рябью помех. Через несколько секунд изображение прояснилось вновь — теперь доктор смотрел прямо в камеру. Его лицо показалось Айзеку знакомым, хоть он и не мог его вспомнить — только голова заболела сильнее. Может быть, поэтому он продолжил пялиться на экран вместо того, чтобы уносить ноги… Или потому, что надеялся узнать хоть что-то.        — Объект — Нолан Стросс. Сеанс один-пять-восемь, — объявил доктор. Камера сместилась, показывая молодого мужчину, сидящего на стуле. Его руки были пристегнуты к подлокотникам, под глазами залегли темные круги, да и вообще он больше походил на замученного пленника, чем на пациента. Неприкрытый страх на его лице только подчеркивал это.        — Итак… — Доктор, подойдя к Строссу, запрокинул его голову, внимательно оглядывая лицо. — Сегодня глаз выглядит намного лучше, вам не кажется?        — Болит… — тихим, задыхающимся голосом ответил пациент. — Он все еще б-болит…        Словно не услышав его, доктор отпустил бедолагу и уверенно кивнул:        — Да, я назначу вам еще один сеанс завтра.        — Нет… — Стросс отчаянно замотал головой; его заметно трясло. — Нет… Я не готов… Я не выдержу еще один сеанс. Я не…        — Точно, — перебил его доктор, не обращая внимания на состояние своего пациента. — Прямо с утра и начнем. А сейчас поговорим о том, что вы сегодня видели. — Он встал за спиной бедняги и склонился ближе: — Давайте, Стросс. Я здесь, чтобы помочь вам.        «Итак, вы рассказывали мне о своих кошмарах», — неожиданно всплыло в памяти. Тот же самый тон. Айзек мотнул головой, уцепившись за это воспоминание. Что там было? Темная комната… И этот человек за столом напротив…        — Он был черный. — Стросс на записи зажмурился. — Черный, светился красными символами… Символы… Они нашептывали мне…        Айзек вздрогнул. Это описание казалось таким пугающе знакомым… Нет, не могло этого быть!        — И что же они вам нашептывали? — осведомился доктор нетерпеливо.        «Что он говорил, Айзек? Что он вам говорил?»        — Ну же, Стросс, что они…        Тот, будто не слыша, забормотал — срывающимся, отчаянным шепотом:        — …всего лишь осколок, это был всего лишь осколок… Но он так засрал мне всю голову мыслями, что там ни для чего больше не осталось места. — Бедняга, казалось, готов был забиться в рыданиях. — Я не могу вспомнить, как она выглядит… Почему я не могу вспомнить ее?!        — Символы, мистер Стросс, — оборвал доктор его стенания. — Что нашептывали вам символы?        «Сосредоточьтесь, мистер Кларк».        Стросс же на записи скорчился, словно пытаясь как-то отползти подальше от доктора.        — Они… они сказали, что это не моя вина…        «Хорош доктор, — со злостью подумал Айзек. — После такого и нормальный тронется умом». Одновременно с этой мыслью вспомнилось и имя: Фостер Эдгарс.        Точно. Как минимум раз этот добрый доктор допрашивал и Айзека — кажется, его интересовало, что произошло тогда на «Ишимуре»… Точно. Его интересовал Обелиск. Пусть воспоминания об этом и были обрывочными, но Кларк невольно содрогнулся. Только еще одного сумасшедшего фанатика не хватало…        Между тем запись началась по третьему кругу, и Айзек отвернулся от экрана. Если этот докторишка где-то поблизости, он может представлять не меньшую опасность, чем некроморфы. Еще бы понять, куда идти — но точно не назад… Айзек осмотрелся, мимоходом заметив на одном из столов статуэтку, больше всего напоминавшую до боли знакомую рогатую спираль. Инженер передернул плечами. Только этой дряни не хватало, откуда это здесь?        Впрочем, если у статуэтки достаточно острые грани, она станет в глазах Айзека чуть симпатичнее…        Увы, но его ждало разочарование — мало того, что перетереть ремни о подобие чертова Обелиска удалось бы вряд ли, так он еще и не был закреплен. Небольшого усилия оказалось достаточно, чтобы опрокинуть его.        — Черт…        «Ладно, поищем что-нибудь другое…»        В результате короткого осмотра кабинета это место понравилось Айзеку еще меньше: часть пола оказалась прозрачной и по совместительству представляла собой потолок расположенных уровнем ниже камер. Назвать их палатами язык не поворачивался — крохотные клетушки с кафельными стенами полностью просматривались сверху. Хотя бы пациентов или того, во что они превратились, в них сейчас не было…        — И меня что, тоже здесь держали?.. — рассеянно обронил Айзек в пространство. Раз он помнит того доктора…        — Прямо с утра и начнем. А сейчас поговорим о том, что вы сегодня видели, — снова говорил Эдгарс на записи. Ему вторил голос системы, вновь объявляющий о срочной эвакуации.        Откуда-то из-за дверей донесся знакомый гортанный вопль, и Айзек, передернув плечами, осмотрелся в поисках другого выхода из смотровой. Такой, к счастью, нашелся, и инженер вышел в короткий узкий коридор с решетчатым полом, залитый красно-оранжевым светом аварийных ламп. Впереди маяком светилась голубая голограмма на очередной двери. Айзек нервно хмыкнул, подумав, насколько ему повезло, что все эти двери не были заперты — иначе он давно бы оказался в тупике… Хоть он и инженер пятого класса, а со связанными руками с дверными панелями не разберешься…        Но и эта дверь послушно скользнула в сторону, стоило Айзеку приблизиться. Помещение за ней больше походило, скорее, на галерею над довольно просторным залом внизу. Единственными источниками света служили экраны на столе вдоль стеклянной стены, так что в первый момент Айзек и не заметил, что в этой комнате он не один. Сначала он услышал противный скрежет, будто кто-то царапал чем-то острым по стеклу. И только потом инженер рассмотрел фигуру мужчины в униформе медика — он стоял в нескольких шагах от Айзека и бездумно чертил скальпелем по стеклянной стене. Кларк напрягся: безумцев с «Ишимуры» он отлично помнил. Где гарантия, что этот тип не попытается его прирезать? Но и деваться больше некуда… И неизвестный, как назло, ошивался возле выхода…        «Ладно, попробую просто не привлекать его внимания».        Идея попытаться незаметно проскользнуть за спиной врача показалась Айзеку не такой уж и плохой — чокнутый слишком увлечен своим занятием. Похоже, он не замечал ничего вокруг, если не шуметь, он, скорее всего, ничего и не заметит…        Но стоило только Айзеку приблизиться, как незнакомец резко обернулся и, крепко ухватив инженера за плечо одной рукой, приставил скальпель к его горлу.        — Ты чего, приятель? — вырвалось у Айзека; скальпель ощутимо кольнул шею. Но хуже всего было, что незнакомца удалось рассмотреть. И узнать. Доктор Фостер Эдгарс, забрызганный кровью с ног до головы, с жуткой улыбкой на лице рассматривал своего пленника.        «Вот дерьмо! Угораздило же!..»        — Пациент номер четыре… Я помню тебя… — Эдгарс тихо рассмеялся. Попытка Айзека вывернуться из захвата не увенчалась успехом — только скальпель надавил на горло сильнее, надрезав кожу. Нет уж, умирать вот так Кларк не хотел.        — Слушай!.. — попытался он воззвать к разуму психа, но тот только ухмыльнулся шире:        — Тайдманн сказал, что мы… все ключевые объекты должны быть уничтожены… вот еще один…        — Эй, послушай меня! — Айзек чувствовал, как по шее стекает кровь. И ведь не отодвинуться толком… Эдгарс мотнул головой:        — А какой смысл?        — Да послушай же!..        — А какой смысл?! — повысил голос доктор. Тем не менее, он не спешил тут же вспарывать Айзеку глотку, и тот счел это хорошим знаком. Может, все-таки удастся договориться…        — Мы оба можем выбраться отсюда, — попытался сказать он как можно убедительней. — Просто… Просто сними с меня это дерьмо! — Он передернул плечами. Если получиться убедить Эдгарса освободить ему руки…        — Никто не выберется отсюда живым, — медленно произнес доктор. — Никто.        Лезвие скальпеля перестало давить на шею Айзека — только потому, что Эдгарс отвел руку в сторону для удара.        — Не делай этого! — вскрикнул Кларк, но острое лезвие уже устремилось к нему. Все, конец!.. Но боль, к которой приготовился Айзек, не пришла. Зато к рукам вернулась способность двигаться.        Инженер отскочил — благо, Эдгарс не пытался больше его удерживать. И все-таки предпочел перерезать ремни, а не горло Айзека… Но вот пристальный, почти хищный взгляд, которым безумец продолжал его сверлить, Кларку совсем не нравился.        — От того, что я сделал, нет спасения. — И Эдгарс вновь зашелся негромким, но от этого не менее жутким смехом. Айзек попятился, выставив перед собой ладони. Кисти рук ощутимо покалывало.        — Успокойся, приятель, — осторожно увещевал он. — Ты только успокойся.        Эдгарс продолжал пристально рассматривать его, склонив голову набок. Скальпель из рук он так и не выпустил, и, залитый кровью и улыбающийся, походил сейчас на самого настоящего маньяка.        — Неважно ты выглядишь, — вдруг заметил он уже совсем другим голосом — ровным, без прежних странных интонаций. И указал жестом на стенной шкафчик: — Тут аптечка и фонарик. Может, найдешь еще какую мелочевку… Забирай их.        «Что он еще задумал?»        Айзек не двинулся с места, растирая кисти рук. Поведение чокнутого доктора совсем не внушало доверия, и поворачиваться к нему спиной не выглядело разумным поступком.        — Давай же, забирай, — подбодрил Эдгарс, опуская скальпель и отступая на шаг назад. — Мне они больше не понадобятся.        Стараясь не выпускать безумца из поля зрения, Айзек медленно обошел его и на ощупь открыл шкафчик. Точно так же, не глядя, нащупал лежавший с краю фонарик, вытащил и оглядел — хороший, мощный, и полностью заряжен. Хотя что-то, что сойдет за оружие, пригодилось бы больше — но откуда в шкафчике врача взяться плазменному резаку?..        — Айзек, — окликнул его вдруг Эдгарс. Инженер резко вскинул голову, внимательно наблюдая за безумцем. У того с лица уже испарилась кривая улыбка, и в мимике смешались скорбь и странное спокойствие.        «Что теперь?» — пронеслось в голове. Эдгарс пристально посмотрел Айзеку в глаза и негромко сказал:        — Мы все будем гореть в аду за то, что с тобой сделали.        А потом, раньше, чем Айзек успел отреагировать, вонзил скальпель себе в горло и резко дернул вбок. Послышался булькающий хрип. Инженер, забыв дышать, смотрел, как безумец осел на пол и, сипя, забился, кашляя кровью и рефлекторно пытаясь зажать рану. Через несколько секунд все было кончено.        Айзек шумно выдохнул. Сказать бы что-нибудь, да хоть выругаться, но слова застряли в горле. Перед глазами предстала схожая картина: обезумевшая медсестра с «Ишимуры», сначала кромсавшая какого-то бедолагу, а потом располосовавшая себе горло… Айзек потряс головой. Выбираясь с Эгиды, он думал, что остановил этот кошмар… Чтобы вернуться в него же. Но как… Как, черт возьми, такое произошло?! Если его нашли, значит, нашли и то предупреждение, что он записывал… Что было дальше? Последнее, что Кларк помнил достаточно ясно — это окровавленная, изуродованная Николь, кинувшаяся на него. Выходит, это была галлюцинация?..        Дальше в его памяти роились лишь бессвязные обрывки. Айзек машинально потер левую руку. Ни боли, ни других неприятных ощущений, кроме уже проходящего онемения. Осмелев, он несколько раз согнул и разогнул руку, затем крутанул кистью. Потом ощупал бок. Снова никакой боли — и ребра, вроде как, тоже в порядке. Раз раны зажили, времени точно прошло предостаточно.        Это порождало еще больше вопросов. Где он, черт возьми, как долго тут находится и какого хрена вообще происходит?        «Потом разберусь! Сейчас бы не подохнуть…»        Айзек крепко зажмурился и почти яростно потер глаза. Тряхнул головой. Нет, так не работает… Этот жуткий сон во плоти по-прежнему реален, а значит, не остается иного выбора, кроме как сражаться за свою жизнь… или спасаться бегством.        Впервые за все это время Айзек взглянул на свои руки. Они не выглядели исхудавшими, и даже не дрожали — уже хорошо… И еще одно подтверждение, что его наверняка держали в стазисе большую часть времени. Затем инженер ощупал свое лицо. Вроде бы, все на месте. И волосы совсем короткие, даже короче, чем он обычно стригся. Наверно, в этом гостеприимном заведении его в свое время просто обрили налысо. Почему-то именно подобные дурацкие мысли помогли немного встряхнуться, отвлечься от трупа доктора-самоубийцы на полу и от развернувшегося вокруг апокалипсиса. И почти сразу же пришло понимание: не стоит тут задерживаться. Надо убираться отсюда поскорее. Тем более, труп мог недолго оставаться просто неподвижным мертвым телом. А у Кларка даже не было при себе ничего, что могло бы послужить оружием.        Сначала у него мелькнула мысль взять скальпель, но Айзек поколебался. С таким оружием не отбиться ни от некроморфов, ни от охранников — наверняка те двое не единственные, кто собирался его убить. Покойный Эдгарс подтвердил, что Айзек значился в расстрельном списке… Понять бы еще, за что. Не менее важный вопрос, кем был тот парень, Франко, и зачем он с товаркой — переговаривался же бедняга с какой-то женщиной, — собирались вытащить Кларка. Только сейчас инженер, бегло осмотрев себя, заметил передатчик, закрепленный на левом плече. Значит, об этом позаботился Франко, пациентам в закрытых учреждениях вряд ли полагаются передатчики.        Только Айзек по-прежнему не понимал ровным счетом ничего — кроме того, что опасаться следует и мертвых, и живых.        «Ладно… Для начала нужно просто осмотреться. Хотя бы в плане того, что здесь еще может найтись полезного».        Даже простая задача помогла сосредоточиться на деле и временно отбросить лишние мысли. Справедливо полагая, что оставаться на одном месте опасно, Айзек начал обыск все с того же стенного шкафчика. Луч фонаря разгонял темноту, заодно лишний раз заставляя своего нового владельца нервничать. Да, свет помогает — но точно так же он и выдает его. Увы, единственной альтернативой оставалось обыскивать кабинет и продолжать путь практически на ощупь. Если бы только у Айзека было сейчас нормальное снаряжение!..        Но все, что удалось найти — это пару пустых подсумков, тот самый медкомплект, о котором, должно быть, говорил Эдгарс, и навигатор. Последнее радовало уже сильнее — без снаряжения полноценную схему он не развернет, но, будучи подключенным к ИКС, хотя бы укажет путь. Надо же, их едва начали выпускать… Или не едва? Сколько же, черт возьми, прошло времени?..        Увы, больше ничего полезного не обнаружилось. Еще несколько минут Айзеку пришлось потратить на синхронизацию навигатора с его ИКС, и, к удивлению инженера, ему это удалось. Удивительно, что его не отключили от системы… Хотя, должно быть, тут постарался все тот же Франко — он говорил что-то про ИКС. Над маленьким устройством на запястье послушно развернулась трехмерная схема ближайших помещений. Ни подписей, ни указателей… вдобавок, проекция сбоила и постоянно подергивалась рябью. Тем не менее, Айзек довольно быстро соотнес карту с уже знакомыми помещениями. Точно, вот тот коридор, где погибли охранники, вот лестница… А вот и место, где Айзек теперь находился. Жаль, на схеме отображались только несколько соседних помещений — но инженер уже понял, что ему предстоит спуститься. Судя по всему, уровнем ниже… А там, наверно, придется импровизировать.        «К черту. Возвращаться мне разве что на свидание с той дрянью в вентиляции или в кишащее тварями крыло. По крайней мере, на этот раз у меня хоть руки свободны».        Скальпель он после недолгих раздумий все-таки забрал, обтерев его об одежду Эдгарса и примотав к запястью обрывком ремня поверх рукава. Может, все-таки пригодится… Нет, конечно, можно было рискнуть и вернуться в коридор в надежде, что на полу обнаружится винтовка одного из охранников, и даже окажется исправной… Но этого делать Айзек не собирался уж точно. В прошлый раз ему повезло проскочить, но возвращаться — верная смерть.        Так что единственным выходом остался обнаруженный за дверями лифт к комнате архива. К нему от тела Эдгарса тянулась дорожка подсохших кровавых капель. Видать, все-таки этот псих успел кого-то зарезать… «Соблюдайте предписанные указания», — гласила бегущая строка. Недолго думая, Айзек вызвал кабину. Зажужжали механизмы, и через несколько секунд двери разъехались в стороны, приглашая в кабину, удивительно чистую и светлую, не считая все тех же капель на полу и высохшего бурого следа возле панели управления. Инженер невольно вспомнил, как тогда, на «Ишимуре», он, безоружный, преследуемый некроморфами, бежал к грузовому лифту. Тогда ему повезло, что не пришлось дожидаться кабины — и спуститься в пустующую комнату, где он нашел плазменный резак. Сейчас же Айзеку предстоял путь в неизвестность, причем в этот раз на нем не было даже защитного костюма. Даже самый слабый из некроморфов мог убить или изувечить его одним ударом! Все, что оставалось Кларку — постоянно оглядываться, прятаться и убегать.        Кабина лифта вздрогнула и остановилась, заставив Айзека сдавленно выругаться и отпрянуть к стене. Но прежде, чем испуг и досада успели оформиться в связанные мысли, двери лифта разъехались в стороны. Послышался короткий звон.        — Черт… — Айзек облегченно выдохнул. Пожалуй, напади в него кто-нибудь в лифте — и на этом бы все закончилось. Или его разорвали бы на куски в ограниченном пространстве кабины, или та рухнула бы в шахту. Инженера передернуло от подобных перспектив.        Но темный коридор, в который он, осмотревшись, вышел, выглядел немногим лучше. С одной стороны, в нем не было ни кровавых следов, кроме оставленных Эдгарсом, ни решеток воздуховодов. С другой, это лишь пока. Впереди виднелась двустворчатая дверь, слегка приоткрытая — между створками лился слабый сероватый свет. Видимо, из-за перебоев с энергией дверь заклинило, но, может быть, получится ее открыть. К сожалению, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что дверная панель попросту отключилась, и створки намертво заело в одном положении. Щель между ними была слишком узкой — возможно, ребенок еще смог бы в нее протиснуться, но никак не взрослый мужчина.        Что-то с той стороны лязгнуло, затем задребезжало.