Ради любви

— Здесь свободно? Хорошо поставленный мягкий баритон вырывает меня из задумчивости. Рядом стоит высокий молодой человек и вопросительно смотрит на меня. Я невольно обращаю внимание на непривычно короткую стрижку — в этом сезоне в моде естественная небрежность и незнакомец слишком сильно выделяется из общей массы. Преподаватель уже вошел в аудиторию и направляется к кафедре, мистер Мора не отличается терпением и покладистым нравом. — Тишина! — рявкает он, и я молча сдвигаюсь к середине скамьи, освобождая край для новенького — раньше видеть его на потоке не доводилось точно. Он садится с хищной грацией, будто бы не собирается слушать нуднейшую лекцию по экономике, а устраивает засаду в джунглях. Против воли я кошу глазом на соседа, что-то в нем есть такое… любопытное. Дело кончается тем, что мы одновременно поворачиваемся друг к другу в тот момент, когда мистер Мора пишет на доске заумную формулу. Я невольно краснею, он понимающе усмехается, видимо, и во мне можно найти что-то… любопытное. — Зандр, — говорит он и протягивает руку под партой, а я не сразу понимаю, что это его имя, и, уже только пожав крепкую ладонь, спохватываюсь и представляюсь в ответ: — Лекс. — Вон! — орет на нас преподаватель и швыряет маркер на пол. Мы выскакиваем из аудитории и, едва оказавшись за дверью, разражаемся хохотом. — Прошу прощения, что… — Мистер Мора превзошел… Мы начинаем одновременно и так же синхронно замолкаем. Зандр — что за странное имя? — делает жест, приглашая продолжать, я машу в ответ, мол, готов слушать. Он качает головой и приглашает в кафетерий, раз уж послушать лекцию нам обоим не довелось. За чашкой чая мы болтаем как старые знакомые и я против обыкновения не ощущаю никакой неловкости. — Вы откуда родом, Зандр?  — С небольшой планетки на окраине галактики. Не уверен даже, что ее название есть в звездных каталогах. Флейдан. Слышали? Я мотаю головой — название звучное, но не вызывающее в памяти ни малейшего отклика. — А вы откуда, Лекс? — А я местный. Зандр кивает в ответ, как будто мой ответ что-то объясняет. На самом деле отец, пока был жив, не стремился куда-то свозить единственного сына, и только много позже я понял причину: он банально копил деньги на мое образование. Оставшегося хватало на безбедную жизнь, но любое путешествие пробило бы дыру в нашем бюджете. И теперь я был благодарен своему суховатому и холодноватому родителю, но вот сказать слова благодарности уже возможности не имел. Увы, многие дети понимают мотивы родителей гораздо позже, когда изменить что-либо уже невозможно, и я не исключение. Мы бесконечно долго бродим по улицам и незаметно оказываемся у моего дома. Уже вечер, улицы утопают в тумане, сквозь который пробивается рассеянный свет фонарей, отчего все вокруг дрожит и мерцает, создавая ощущение ирреальности, и я неожиданно приглашаю Зандра «на чашечку кофе». Он соглашается без колебаний, без понимающих улыбок и масляного блеска в глазах. Никогда еще путь от первого знакомства до постели не был у меня таким коротким. Наш роман развивается стремительно, через несколько недель и представить невозможно, что мы могли никогда не встретиться, и кто бы мог подумать, что благодарности нужно возносить стервозному характеру мистера Мора. — О чем задумался? — Зандр взлохмачивает на макушке и так растрепанные волосы, выражая беспокойство моим долгим молчанием — наверное, со стороны долгое безмолвие и неподвижность кажутся более чем странными. Я улыбаюсь и соскальзываю с подоконника, намереваясь завалиться к нему под бочок и сорвать не меньше дюжины поцелуев с его припухших губ — ночью он был ненасытен, но разве можно удержаться от еще одной дозы сладкого? — Боже мой, Лекс, — бормочет он мне в шею, стискивая в объятиях. — Что ты со мной делаешь? Предаться разврату нам не позволяет раздражающе-настойчивый стук в дверь. — Не буду открывать, — говорю я застывшему Зандру. — Надо. Вдруг что-нибудь важное? — Брось. Претензии к нам могут быть только у университета, и то из-за прогулов. Но всем плевать, я тебя уверяю — за семестр уплачено, сессия еще не началась, да даже если бы и завалили… Стук становится невыносимым. Зандр откидывает одеяло и решительно встает, по пути заматываясь в плед на манер римской тоги. Я успеваю раздраженно подумать, что если за дверью какой-нибудь коммивояжер или представитель уличного комитета по благоустройству, то устрою безобразный скандал, накопившееся раздражение требовало выхода — нельзя быть столь бесцеремонными! Зандр возвращается. Я открываю было рот, чтобы узнать кто приходил, но его невероятная бледность будит самые страшные подозрения. За ним в комнату входят еще четверо, и вид у них самый официальный. — Зандр, — хрипло говорю я и сажусь, подтягивая одеяло к самому подбородку, — что ты натворил? — Ничего, — шепчет он и опускается на колени перед кроватью, берет мои ладони, подносит к губам. Теплое дыхание моим внезапно заледеневшим рукам кажется обжигающим. Четверо слуг закона — в этом нет никаких сомнений, об этом кричит выправка и те манеры, которые они не задумываясь демонстрируют — смотрят на молчаливую пантомиму с одинаковым выражением лиц. — Вы не сказали? — наконец, произносит один из них. Тот, что справа. От звука его голоса мне хочется замотаться в одеяло с головой, а не сидеть с голым торсом, чувствуя на коже препарирующие взгляды. Зандр качает головой, не отрывая губ от моих ладоней, и смотрит глазами побитой собаки. — Дайте мне немного времени, — с трудом произносит, наконец, Зандр, когда молчание становится совсем невыносимым и готово лопнуть как струна. — У вас было достаточно времени, ваше высочество, — неожиданно мягко говорит тот, что стоит слева, и опускает глаза. Я вздрагиваю и пытаюсь отшатнуться, но Зандр стискивает мои запястья до боли и шипит: — Все вон! Охрана, или кто они есть, потоптавшись на месте, в конце концов оставляет нас наедине. У меня в голове пусто, о черепную коробку изнутри бьется только одна мысль: они вернутся и надо бы одеться… Я пытаюсь вывернуться из хватки Зандра, чтобы найти одежду, но он не пускает, с силой прижимает к кровати, наваливается сверху; его лицо в паре дюймов от моего и расплывается в глазах так, что невозможно понять выражение. — Не плачь, — говорит он и целует поочередно оба глаза. — И не думал даже, — мой голос предательски дрожит, — ваше высочество! Он вздыхает, но и не думает отстраняться. Наоборот, опускает голову еще ниже и начинает говорить куда-то в волосы, и его тихий голос отдается внутри меня корабельным колоколом. — На развитых планетах не имеют значения такие пережитки прошлого как титулы, но у нас слишком чтут традиции. Никто не готов сменить монархию на что-то более демократичное. Я отвоевал себе чуть-чуть воли, отложил коронацию на три года, немного попутешествовал, брал интересные курсы в разных университетах… И почти был готов вернуться, чтобы исполнить свой долг, но встретил тебя. Зандр замолкает, я, затаив дыхание, ожидаю продолжения, но он, как назло, только покрывает невесомыми поцелуями чувствительное местечко за ухом. Во мне поднимается глухое раздражение, я дергаю головой, Зандр вздыхает и продолжает: — Ты сидел там один, такой невозможно красивый и гордый, я едва набрался храбрости сесть рядом. Я фыркаю: какая глупость! — Неужели ты думаешь, что я поверю? — Это была любовь с первого взгляда, — серьезно говорит он и снова целует, теперь в так удачно попавшую под губы щеку. — Я потерял голову совершенно, хотя, как честный человек, не должен был поддаваться искушению, зная, что времени у нас ничтожно мало. Просто малодушно надеялся урвать хоть кусочек счастья, чтобы бережно сохранить в памяти. — Ваше высочество, — доносится чей-то голос и приближающиеся шаги. — Через два дня назначен отъезд, нужно уладить все формальности, а сегодня у вас еще важная встреча. Ее нельзя отменить. — Прости меня, — тихий шепот отзывается во мне болью. — Ты едешь на свадьбу? — против воли вырывается у меня глупый вопрос. — Что? — Нет, его высочество еще не брал на себя таких обязательств, — произносит тот же ненавистный голос, но сейчас я готов простить его обладателя — горькую пилюлю расставания немного подсластили. — Вы так любезны, лорд-канцлер, — произносит Зандр и поднимается с колен, — я уже почти было испугался — с вас бы сталось организовать бракосочетание и за моей спиной. — Не стоит передергивать, ваше высочество, — упомянутый лорд-канцлер делает вид, что его не волнует ярость Зандра, которой тот пышет как закипающий чайник паром. — Никто бы не посмел за вашей спиной… — Правда? — вкрадчиво уточняет Зандр и улыбается, сбоку мне не очень видна вся палитра этой улыбки, но четверка бледнеет, кто-то более слабонервный делает шаг назад. Картина, которая разворачивается в моей спальне, совершенно сюрреалистична: босой Зандр в тоге против четверых одетых официально мужчин и в качестве зрителя я, голый, лежащий в кровати и едва прикрытый. Смех, поднимающийся из глубины, не имеет ничего общего с весельем, я чувствую начало истерики и зажимаю зубами край одеяла — не сорваться, только бы не сорваться! — Мы ни в коем разе не против кандидатуры вашего любовника, но ограничения тем не менее придуманы не нами и не для вас! — Я против! — Не кричите, ваше высочество. Мы всего лишь пытаемся найти приемлемое решение. — Я не позволю делать из Лекса послушную марионетку, не позволю сломать его! — Ваше высочество, тише! — Вы просто не понимаете, насколько наши обычаи чужды жителям развитых планет! — продолжает бушевать Зандр. — Не думаю, что любой здравомыслящий человек нашел бы условия контракта приемлемыми, даже я, привычный ко всему, и то… — Почему бы не спросить у самого любовника? — саркастически интересуюсь я. — Лекс, — растерянно произносит Зандр. — Ты не понимаешь… — Так объясни! — Прошу прощения, но будет лучше, если это сделаю я, — вперед выходит лорд-канцлер. — Вы можете стать временным мужем Александра Флейданского после коронации, принцем-консортом. Срок такого брака обычно три года, как известно, острота любовных переживаний снижается именно за это время, что позволит расстаться вполне безболезненно. — Я согласен, — говорю я и облизываю внезапно пересохшие губы, по испытываемым ощущениям эти слова аналогичны прыжку в пропасть. — Любезный лорд-канцлер дипломатично умолчал о некоторых нюансах, — елейно добавляет Зандр, а я с трудом соотношу привычное сокращение имени с полной формой — Александр, мне кажется, ему совсем не идет. — В любом случае будет подписан контракт и обязательства сторон, — пожимает плечами лорд-канцлер. — Вдруг условия будут выполнены и брак станет постоянным? Нельзя же сбрасывать со счетов упорство. — Я согласен, — повторяю я и ловлю глазами взгляд Зандра. — Или ты не хочешь? — Страх от возможной ненужности сжимает сердце. — Хочу, — говорит он и снова падает на колени возле кровати, захватывает мои руки в плен. — Ты даже представить не можешь, как я хочу увезти тебя с собой, — повторяет Зандр с мукой, а в глазах плещется надежда. — Я поеду, — еще раз подтверждаю я, потому что не готов отказаться от любви и искренне верю, что вместе мы преодолеем все. — Отлично. Тогда через два часа вам доставят на подпись контракт, но его высочеству все равно придется сейчас поехать с нами, — говорит лорд-канцлер. Только отчего-то мне кажется, что в его голосе звучит плохо скрываемое торжество.