Оруженосец Цареубийцы

Гости хлынули во двор замка рекой золота, серебра и полированной стали. Джон, с черными, словно вороное крыло волосами, стоял сзади, рядом с Теоном. Его гладко выбритые щеки мерцали в свете солнца, на нем был новый черный дублет, который отец подарил ему ранее. Его спутник как всегда ухмылялся. Король Роберт, демон Трезубца, король семи королевств и лучший друг лорда Старка, ехал во главе колонны. Поначалу Джон подумал, что это какой-то незнакомец, но, увидев на его голове корону, понял, что перед ним сам король. А ведь отец рассказывал, что Роберт Баратеон был очень высоким, мускулистым, обладал нечеловеческой силой и владел огромным шипастым молотом, тем самым, которым он убил принца Рейгара Таргариена, Последнего дракона из павшей бывшей королевской семьи Таргариенов. Парень был разочарован. Сейчас в короле он видел лишь краснолицего толстяка, заросшего черной, как уголь, бородой, взмокшего под всеми шелками. С боевого коня король слез с ревом и двигался весьма неуклюже. Он подошёл к отцу и приступил к сокрушающим кости объятиям. — Ах! Нед, как я рад тебя видеть! — король оглядел отца сверху донизу и рассмеялся. — И совсем не изменился! Всё та же ледяная физиономия. Джону показалось, что лорд Старк хотел сказать королю то же самое, но не стал. Отец осмотрел короля Роберта удивлённым и радостным взглядом и ответил королю согласно этикету: — Светлейший государь, Винтерфелл и Север к вашим услугам. По сторонам от короля стояли два рыцаря, один в белых доспехах, другой в позолоченных, оба в белоснежных плащах, которые им очень шли. Это были знаменитые рыцари: сир Барристан Селми по прозвищу Отважный и сир Джейме Ланнистер Цареубийца. Первый был высок ростом, с бледно-голубыми глазами, уже пожилым человеком с седыми волосами и морщинистыми чертами лица. Но, несмотря на возраст, сир Барристан оставался по-прежнему грозным и опасным. Живая легенда. Именно сир Барристан убил последнего представителя Блэкфайров, Мейлиса-Чудовище, во время войны Девятигрошовых королей, а так же спас бывшего короля Эйриса из плена во время восстания Сумеречного Дола. Вторым рыцарем был высокий красивый мужчина с вьющимися волосами цвета чеканного золота. У него были по-кошачьи сверкающие зелёные глаза, как у его королевы-сестры, и улыбка, которая резала подобно ножу. Сир Джейме являлся лучшим фехтовальщиком в Вестеросе, и лишь некоторые рыцари могли сравниться с ним в мастерстве владения мечом. Джон хотел бы фехтовать так же умело, как он, но только не походить характером. У сира Джейме дурная репутация рыцаря. Он убил короля, которого поклялся защищать, и теперь в лицо его звали Львом Ланнистеров, а за спиной шептали "Цареубийца". Во двор начали собираться остальные гости. Среди них Джон увидел Беса Тириона Ланнистера — карлика, кронпринца Джоффри Баратеона, который глядел на Винтерфелл разочарованным взглядом; рядом с принцем ехал его личный телохранитель, с обожжённой левой стороной лица, Сандор Клиган. Королева Серсея Ланнистер вошла в ворота замка пешком вместе со своими младшими детьми. Лорд Старк встал на колено в снег, чтобы поцеловать перстень на руке королевы, а король обнял леди Кейтилин и приветствовал остальных сводных братьев и сестёр Джона, но, когда было покончено с приветствиями, вдруг сказал: — Нед, отведи меня в свою крипту, я должен отдать дань памяти. — Мой король, мертвые могут подождать, мы... — начала было протестовать королева, но король её прервал: — Заткнись, женщина! Не видишь, у меня тут важное дело. Прошу, Нед, пойдём. Глаза королевы полыхнули злобой, но её брат-близнец крепко сжал её руку, и ей пришлось промолчать. А гости тем временем начали проходить в замок в зал, где скоро должен был проходить приветственный пир. *** Нечасто такое случалось, но иногда Джон радовался, что он родился бастардом. Вновь наполняя свой кубок вином из шедшей по кругу ендовы, он подумал, что такой момент настал. Парень занял своё место на скамье между молодыми сквайрами короля и выпил. Летнее вино было сладким и наполнило его рот вкусом плодов. Под сводами просторного чертога Винтерфелла плавала дымка, пахло жареным мясом и свежевыпеченным хлебом. Серые каменные стены были увешаны знамёнами: белыми, золотыми, алыми. Лютоволк Старков соседствовал с коронованным оленем Баратеонов и львом Ланнистеров. Играя на звонкой арфе, певец выпевал слова баллады, но в этом конце зала его голос был едва слышен за ревом огня, стуком оловянных тарелок и чаш, громким говором сотен подвыпивших глоток. Вот уже четвертый час шёл приветственный пир в честь короля. Братья и сестры Джона сидели возле королевских детей рядом с помостом, на котором лорд и леди Старк принимали короля и королеву. Ради подобной оказии лорд-отец, безусловно, разрешит каждому своему ребенку выпить по бокалу вина, но не более. Здесь же, на скамье, никто не мог помешать Джону выпить столько, сколько требовала его жажда. Общество, состоящее из юнцов, за скамьёй собралось приятное, и Джон наслаждался россказнями о битвах, любви и охоте. В этой компании было гораздо веселее, чем с королевскими детьми. А ещё Джон уже удовлетворил свое любопытство в отношении гостей, когда они входили в зал. Процессия двигалась в каком-то футе от места, определенного ему на скамье, и он успел досыта наглядеться. Его Лорд-отец шествовал первым, сопровождая королеву. Мужчины называли её красавицей, осыпали множеством иных комплиментов. Тиара, украшенная драгоценными камнями, сверкала в длинных золотых волосах, рубины подчеркивали зелень глаз. Отец помог ей подняться на ступени, подвел к сиденью, но королева даже не поглядела на него. В свои четырнадцать лет Джон уже смог разобраться в том, что прячет её улыбка и взгляд. Далее шёл король Роберт рука об руку с леди Старк. Вспомнив рассказы отца о нём ещё раз, Джон разочарованно вздохнул. «Я ожидал увидеть короля совершенно другим». За ним шли дети. Первым — маленький Рикон, с тем достоинством, которое только может изобразить ребенок трёх лет. Джону пришлось поторопить его, когда братец остановился рядом. Позади малыша шёл Робб в сером шерстяном облачении с белыми полосами по краю. Это были цвета Старков. Он провожал принцессу Мирцеллу, прекрасное создание одиннадцати лет. Золотые кудри её весьма эффектно ниспадали из-под украшенной камнями сетчатой шапочки. Джон заметил, как застенчиво она поглядывала на Робба, проходя между столов, как смущённо улыбалась, и решил, что она чересчур проста. А Робб даже этого не замечал — только всё время ухмылялся, как сельский дурень. Сводные сестры Джона сопровождали кронпринцев. Арья выступала возле пухлого юного Томмена, и его светлые волосы оказались длиннее, чем у неё. Санса, что была старше сестры на два года, шла возле Джоффри Баратеона. Двенадцатилетний, он был младше Джона и Робба, но оба брата уступали в росте принцу. У Джоффри были такие же волосы, как и у сестры, и зелёные глаза матери. Густые кудри ниспадали на золотой бант, закрывая стоячий бархатный воротник. Санса прямо так и светилась от счастья, шествуя возле него, однако Джону не понравились надменные губы Джоффри и тот скучный разочарованный взгляд, которым он рассматривал великий чертог Винтерфелла. «Джоффри похож больше на гадюку чем на оленя». Больше всего его интересовала пара, шествовавшая следом: братья королевы, Ланнистеры с Бобрового утеса. Лев и Бес, перепутать их было невозможно. Сир Джейме Ланнистер, близнец королевы Серсеи, вместо своих позолоченных доспехов и белого плаща надел алые шелка, чёрные высокие сапоги и чёрный атласный плащ. С груди его туники разевал пасть вышитый золотой нитью герб его дома. «Вот так и должен выглядеть король», — подумал парень, провожая идущего гвардейца взглядом. Потом он углядел второго брата, почти незаметного в тени. Тирион Ланнистер, самый младший из детей лорда Тайвина и, бесспорно, самый уродливый. Тириону не досталось ничего из того, что боги уделили его брату и сестре. Карлик, едва ли не по пояс своему брату, он с трудом поспевал за ним на коротких ногах. Голова его была слишком велика для тела, под выпуклым лбом открывалось расплывшееся лицо уродца. Из-под прямых волос, светлых настолько, что они казались белыми, глядел зелёный глаз, рядом с ним поблескивал черный. На Беса Джон смотрел завороженно. Замыкая череду высоких лордов, вошли его дядя Бенджен Старк из Ночного Дозора и воспитанник отца, Теон Грейджой. Проходя мимо, Бенджен одарил Джона теплой улыбкой, а вот Теон и вовсе не заметил, но в этом не было ничего необыкновенного. Наконец, все уселись, провозгласили тосты, ответили благодарностями, и пир начался. Тогда Джон начал пить и с тех пор не останавливался. Что-то потерлось о его ногу под столом. Парень заметил обращённые к нему красные глаза. — Опять проголодался? — спросил он. На середине стола еще оставалась половинка цыпленка под медом, и Джон потянулся, чтобы оторвать ножку, но придумал кое-что получше и, целиком подцепив птицу, спустил тушку на пол между своих ног. В дикарском молчании Призрак вцепился в мясо. Лютоволки, которых они с Роббом нашли, росли быстро. Призрак, лютоволк Джона, получил своё имя за цвет шерсти и тихий нрав. Он почти никогда не подавал голоса и был самым крупным из всех шести лютоволков. Сделав ещё глоток вина, он посмотрел, как Призрак расправляется с цыпленком. Смотря на него, Джон ухмыльнулся и потянулся под стол, чтобы погладить косматый белый мех. Лютоволк поглядел на него, по-приятельски цапнул за руку и возвратился к трапезе. — И это один из тех самых лютоволков, о которых я так много слыхал? — спросил рядом знакомый голос. «Дядя Бенджен!» Джон обернулся и увидел своего дядю Бена, который тут же положил руку на его голову и взъерошил волосы, как только что Джон делал с волком. — Да, дядя, — ответил он с небольшим кивком. — Зовут его Призрак. Один из сквайров прервал свою непристойную историю, чтобы расчистить место у стола для брата их лорда. Бенджен Старк перешагнул через скамью длинными ногами и взял чашу с вином из руки Джона. — Летнее вино, — произнёс он, попробовав. — Какое сладкое. И сколько же чаш тебе уже досталось, Джон? Тот только улыбнулся, на что мужчина расхохотался. — Этого я и опасался. Помнится, я был младше тебя, когда впервые искренне и честно напился, — Он подхватил с ближайшего блюда зажаренную луковицу, источавшую бурый сок, и с хрустом впился в нее зубами. Лицо дяди напоминало острый горный утес, но в серо-голубых глазах всегда проглядывал смех. Бенджен Старк был одет в чёрное, как и подобает тому, кто служит в Ночном Дозоре. Сегодня он предпочел богатый чёрный бархат, высокие кожаные сапоги и широкий пояс с серебряной пряжкой. Тяжёлая серебряная цепь лежала на его шее. Доедая луковицу, Бенджен с удивлением посмотрел на Призрака, заметив: — Очень спокойный волк. — Этот не такой, как остальные, — отозвался Джон. — Он всегда молчит, поэтому я и назвал его Призраком. А ещё потому, что он белый. Все остальные тёмные: серые или чёрные. — Ну, за Стеной лютоволков ещё хватает. Мы слышим их вой во время вылазок, — Бенджен пристально поглядел на Джона. — Разве ты обычно ешь не вместе со своими братьями? — Обычно да, — Джон старался отвечать ровным голосом, — но сегодня леди Старк решила, что королевская семья посчитает оскорблением общество бастарда. Леди Кейтилин относится к нему с нелюбовью с самого его рождения. Когда он был маленьким и не понимал значение слова «бастард», он принимал леди Старк за свою мать, но та только с отвращением смотрела на него и приказывала не прикасаться к ней. Однажды он, Арья и Бран засели в разрушенной башне, поджидая отца и Робба, и с ними была леди Кейтилин. Он с братом и сестрой закидали их снежками, и позже только он получил наказание. Арья и Бран тогда очень возмутились его наказанию. — Понимаю, — взгляд дяди обратился за спину Джона, к возвышению в конце зала. — Что-то на лице моего лорда-брата сегодня не видно праздничного настроения. Джон тоже заметил это. Бастарду приходится замечать всё, учиться читать истину, которую люди прячут за своими глазами. Отец держался учтиво, однако в нём чувствовалась напряжённость, которой обычно не было. Лорд Старк ел немного и оглядывал зал полуприкрытыми глазами, словно ничего не видя. Король же, сидевший через два места от него, вовсю пировал. Широкое лицо его побагровело под чёрной бородой. Он уже провозгласил достаточно большое количество тостов, громко смеялся всем шуткам и атаковал каждое блюдо, словно всё ещё был голоден. Зато королева казалась рядом с ним холодной, как ледяная статуя. — Королева тоже сердита, — негромко проговорил Джон своему дяде. — Отец вчера вечером водил короля вниз в крипту. Королева не хотела этого. Бенджен посмотрел на Джона долгим взвешивающим взглядом. — Итак, Джон, ты многое замечаешь? Такому человеку найдётся место на Стене. Джон раздулся от гордости. — Робб лучше владеет копьем, но я лучше фехтую, а Халлен говорит, что лучше меня в нашем замке никто не сидит на коне. — Заметные достижения. — Возьми меня с собой, когда будешь возвращаться на Стену! — вдруг выпалил Джон. — Отец разрешит мне, если ты попросишь, я знаю это! Дядя Бен внимательно оглядел его лицо. — Мальчишкам на Стене не место, Джон, а ты всё ещё им являешься. — Но я почти уже вырос, — запротестовал парень. — В следующие именины мне исполнится пятнадцать лет, а мейстер Лювин говорит, что бастарды растут быстрее, чем обычные дети. — Наверное, — чуть скривился Бенджен, после чего взял со стола чашу Джона, наполнил её из ближайшего кувшина и выпил единым долгим глотком. Вино наделило Джона отвагой. Он попытался выпрямиться на скамье, чтобы показаться выше. — Я хочу служить в Ночном Дозоре, дядя. Он давно и упорно думал об этом по ночам, когда братья уже спали. Когда-нибудь Робб унаследует Винтерфелл и, как Хранитель Севера, возглавит великое войско. Бран и Рикон будут знаменосцами Робба, им суждено править крепостями от лица брата. Сестры Санса и Арья выйдут замуж за наследников других великих домов и отправятся на юг хозяйничать в собственных замках. Хотя, последняя скорее сбежит, чем выйдет замуж. Арья никогда не была леди и становиться ей не собиралась. И теперь какое главное место может достаться ему, бастарду? «На Стене мне самое место, да и служить там почётно. Леди Старк точно обрадуется и закатит пир в честь моего отъезда». — И что я буду делать когда вырасту? Честь есть и у бастарда, дядя, — сказал Джон. — Я уже готов принести вашу клятву. — Ты мальчик, тебе еще четырнадцать, — повторил Бенджен. — Ты ещё не стал мужчиной. Пока не познаешь женщину, ты не поймёшь, от чего отказываешься. — Я вообще и думать об этом не хочу! — с пылом воскликнул парень. — Захочешь, когда узнаешь, что это такое, — сказал Бенджен. — Если бы ты знал, чего стоит плата вступления в Ночной дозор, то, возможно, не стал бы торопиться с клятвой, сынок. Джон ощутил, как в нем вспыхнул гнев. — Я тебе не сынок! Бенджен Старк поднялся. — А жаль, — он положил ладонь на плечо Джона. — Обратишься ко мне, когда заведешь собственных бастардов, посмотрим, как ты тогда заговоришь. Джон задрожал. — Я никогда не буду отцом бастарда. Никогда! — подчеркнул он, словно выплеснул яд. И вдруг понял, что все за столом умолкли и смотрят на него. Джон почувствовал, как слёзы начинают наполнять глаза. Он поднялся на ноги. — Прости, — побормотал он, собрав все остатки своего достоинства, и, резко повернувшись, бросился прочь, чтобы вокруг не заметили, что он вот-вот заплачет. Но, похоже, он выпил больше вина, чем полагал: ноги подвели его, и он столкнулся со служанкой, опрокинув кувшин вина на пол. Вокруг загремел смех, и парень ощутил на щеках жаркие слёзы. Кто-то попытался поддержать его, но он вырвался из услужливых рук и, полуслепой, бросился к двери. Призрак последовал за ним. *** Джон был расстроен и зол на дядю Бенджена за его слова, но ещё больше — на себя за свои собственные. Как он мог позволить себе так взбеситься и сказать это? И ведь другие сидящие с ним тоже их услышали. Джону было стыдно, очень стыдно. Во дворе было тихо и пусто. Замок казался тёмным и брошенным. Джону уже приходилось видеть заброшенную крепость и скучные стены, среди которых шевелился лишь ветер. Камни молчали о людях, которые там некогда жили. Ныне Винтерфелл напоминал ту твердыню. Звуки музыки и песни сквозь открытые окна тянулись за ним. Но Джону не хотелось веселья. Он стер слезы рукавом рубашки, жалея о том, что пролил их, и собрался уйти, но его окликнул голос: — Мальчик, — позвал его голос, заставив Джона резко обернуться. Тирион Ланнистер сидел на карнизе над дверью великого чертога, напоминая горгулью. Карлик ухмыльнулся: — Это животное называется волком? — Лютоволком, — ответил Джон. — Его зовут Призрак, — он поглядел на невысокого человека, разом забыв свое разочарование. — А что ты делаешь наверху? Почему ты не присутствуешь на пиру? — Там слишком жарко, слишком шумно, и я уже выпил слишком много вина, — сказал карлик. — И давно понял, что блевать на своего брата неучтиво. Скажи, а можно посмотреть поближе на твоего лютоволка? Поколебавшись, Джон кивнул: — Сможешь спуститься или мне принести лестницу? — О, к чертям лестницы, — отмахнулся человечек, отрываясь от карниза. Джон охнул, а потом с уважением проследил, как Тирион Ланнистер свернулся в тугой комок, легко приземлился на руки, потом сделал сальто и встал на ноги. Призрак в нерешительности отскочил в сторону. Отряхнувшись, карлик рассмеялся: — По-моему, я испугал твоего питомца. Прошу прощения. — Он не испуган, — возразил Джон и, согнувшись, позвал: — Призрак, иди сюда. Иди сюда. Вот так. Тот подошёл ближе, ткнулся носом в лицо Джона, осторожно приглядывая глазом за Тирионом Ланнистером, но, когда карлик протянул руку, чтобы погладить его, отодвинулся и с безмолвной угрозой обнажил клыки. — Боится ведь, — заметил он. — Сидеть, Призрак! — скомандовал Джон. — Вот так. Сиди смирно, — он поглядел на карлика. — Теперь ты можешь прикоснуться к волку, он не пошевелится, пока я не прикажу ему. Я дрессирую его. — Понимаю, — сказал Ланнистер и, погладив белую шерсть между ушами Призрака, добавил: — Хороший волк. — Если бы меня не было рядом, он разорвал бы тебе глотку, — произнёс Джон. Пока дело обстояло не совсем так, но всё ещё впереди… — В таком случае лучше держись поближе к нему, — пробормотал карлик, после чего нагнул свою слишком крупную голову набок и поглядел на Джона разными глазами. — Я Тирион Ланнистер или, проще говоря, Бес. — Я знаю это, — ответил Джон, распрямляясь. Ростом он был выше карлика… странное ощущение. — А ты бастард Эддарда Старка, так? Джон ощутил, как холод пробежал по спине. Стиснув зубы, он промолчал. — Я обидел тебя? — спросил Ланнистер. — Прости, карликам не обязательно соблюдать такт. Поколения шутов и дураков дают мне право скверно одеваться и высказывать всё, что приходит в голову, — он ухмыльнулся. — Но ты и есть бастард. — Да, лорд Эддард Старк — мой отец, — жёстко признался Джон, и Ланнистер внимательно посмотрел на его лицо. — Да, — сказал он, — это видно. В тебе больше севера, чем в твоих родных братьях. — Сводных братьях, — поправил Джон. — Позволь мне дать тебе кое-какой совет, бастард, — сказал Ланнистер. — Никогда не забывай, кем ты являешься, ведь мир, конечно, этого не забудет. Постарайся сделать происхождение своей силой. Не допускай, чтобы оно превратилось в твою слабость. Облачись в это, словно в броню, и тогда никто не сможет ранить тебя. Джону было не до советов. — Откуда тебе знать, как чувствуют себя бастарды? — Любой карлик — бастард в глазах собственного отца. — Но ты же законный сын своей матери, истинный Ланнистер, —Джон был удивлён. Карлик посмотрел на него с грустью во взгляде и спросил с иронией: — Неужели? Скажи это моему лорду-отцу. Моя мать умерла, рожая меня, и он никогда не испытывал уверенности в этом. — А я даже не знаю своей матери, — пробормотал Джон. — Вне сомнения, она была женщиной. Как и все, — он одарил Джона скорбной улыбкой. — Запомни это, мальчик. Всякого карлика можно считать бастардом, но бастарду не обязательно быть карликом! — тут он повернулся и направился в замок на пир, насвистывая расхожую мелодию. Когда Тирион открыл дверь, свет бросил длинную тень на двор, и какое-то мгновение Бес Ланнистер казался высоким, словно король.