Fainted Grace

Вода в ванне горячая, не до такой степени, чтобы обжечь, но почти до такой, что его кожа приобретает здоровый розовый оттенок из уже привычной белизны. Сэм сидит рядом с ним на закрытом унитазе и молча наблюдает, как Кастиэль берет мыло, мочалку и начинает оттирать себя. Кастиэль травмированной спиной чувствует его темный взгляд. Сэм ничего не говорит про шрамы и Кас благодарен хотя бы за это. Его разум бесполезно вращается, тело работает на автопилоте, пытаясь понять, что происходит и что ему с этим делать. Очевидно, он привлек внимание двух опасных людей, но он не уверен, почему. Кас не понимает, как он выглядит, как звучит, как смотрит. В этом его проблема. Кас чертовски хорош и не знает этого. - Ты не дотянешься до спины, - неожиданно говорит Сэм и, прежде чем Кас успевает ответить, наклоняется и берет мочалку из его рук. Кастиэль дёргается и обнимает себя за плечи, сутулясь, когда Сэм начинает мягко растирать его спину. Он избегает шрамов, пусть те выглядят очень старыми, полностью затянувшимися и белыми. У Сэма много шрамов, у Дина тоже, такие виды для него - не новое. Но всё же, два на спине и больше ничего? Это вызывает должный интерес и Сэм хочет узнать о загадочном Кастиэле с улицы больше. Но не когда он так так дрожит под его прикосновениями. - Ты... - слабо произносит Кас, внезапно испытывая странное желание хихикнуть. Потому что не может быть, чтобы это всё происходило на самом деле. Это просто слишком странно и внезапно. - Я, - подсказывает Сэм, когда Кас не заканчивает предложение. Его губы искривляет забавная улыбка, когда его рука движется ниже по позвоночнику Каса к копчику. Слишком низко. Кастиэль напрягается, он резко оборачивается, чтобы схватить Сэма за запястье, сердце учащенно забилось. Есть некоторые границы, которые нельзя переступать, даже несмотря на то, что он уже сидит обнаженный в чужой ванной. - Ты не сможешь держать меня здесь, - говорит он, не находя ничего лучшего. - Я имею в виду, это незаконно. Вы не можете вот так подбирать людей с улицы и... - он слегка запинается. Сэм откидывается назад и умозрительно смотрит на него. - Насколько я понял, ты не помнишь, кто ты и откуда, но даже если бы помнил, у тебя не было бы никаких личных привязанностей, иначе ты бы не оказался там, откуда подобрал тебя Дин. У тебя хорошие боевые навыки, мышечная память не подвела. Возможно, ты перешёл кому-то дорогу и тебя убрали таким образом, я не уверен. Мне интересно узнать, потому что ты интересный, Кас. Но мне будет не особо приятно это делать, если ты будешь дёргаться от меня, как от огня. Хотя, можешь дёргаться, но свой лепет о законах оставь при себе. Ты явно не до конца понимаешь кто я и кто Дин, но ты научишься. Дин притащил тебя мне, пусть я и не просил. Я мог бы легко отказаться оставлять тебя и рассвет ты бы не увидел. Никто не ищет тебя, Кас. Никого не волнует, что ты пропал. Бездомные люди пропадают постоянно, и единственный, кто замечает это - я. Сэм снова нагибается и запускает свободную руку в волосы Кастиэля, неловко приближая их лица, отчего позвоночник Каса выгибается. - Теперь ты принадлежишь мне. Тебе следует это ценить. Внутри Каса всё холодеет несмотря на тёплую воду вокруг него. Внезапно он жалеет, что, когда Дин впервые пнул его, он не побежал и не позволил Охотнику застрелить его, покончив с этим быстро. Эти темные глаза все еще наблюдают за ним, но либо Сэм не может догадаться, о чем он думает, либо может и его это устраивает, потому что он ничего не говорит, просто возвращается к плечам Каса и его спине. И Кас молча позволяет ему, держит рот на замке и в оцепенении смотрит на кран, пока эти странно нежные руки касаются его. В горле у него стоит ком, и сначала он думает, что это потому, что он собирается заплакать, как бы ему ни была неприятна эта мысль, но потом он понимает, что это не слезы. Это гнев. Холодная, жгучая ярость, от которой у него сводит живот, и, конечно, может к ней примешивается немного страха, но в первую очередь он просто взбешен тем, что кто-то может быть таким чертовски высокомерным. Он никогда не был хорошим актером, но он делает все возможное, чтобы эти эмоции не появлялись на его лице в данный момент; в конце концов, он не может убежать, когда Сэм рядом с ним. В каменном молчании он подчиняется ополаскиванию, двигая конечностями так, как хочет Сэм. Многих людей смущает своя обнажённость, но Кас либо не проходил, либо напрочь забыл эту часть социализации, поэтому он чувствует уязвимость только в плане того, что не скрытой под одеждой коже можно сделать больнее. Сэм ухмыляется. - Встань. Кас повинуется приказу, опираясь на бортик ванны. Сэм бессовестно смотрит на него, вбирая в себя каждую деталь, и Кастиэль позволяет ему это, хотя он не знает, что будет делать, если Сэм попытается прикоснуться. Слава богу, мужчина, похоже, довольствуется тем, что держит свои руки при себе. Наконец, Сэм позволяет ему выйти из ванны и дает полотенце, чтобы вытереться. Кас не может унять дрожь. В комнате прохладно, а он уже несколько месяцев не был таким влажным и чистым, он не привык к этому. - Где моя одежда? - спрашивает он. - Она была пыльной и я выкинул ее, - говорит Сэм буднично. - Пойдём, я дам тебе что-то другое. Кас колеблется, глядя на дверь, за которую заходит Сэм. Но Кас думает, что как только мужчина поверит, что он готов согласиться на все, что бы это ни было, тогда он и сделает свой ход, чтобы выбраться. Кас цепляется за эту мысль, проходя через дверь и выходя в коридор. В гостиной значительно теплее, сразу замечает он. Он присаживается на диван, выглядя как растрёпанный воронёнок с влажными волосами и в большом полотенце. Сэм минует его, поднимаясь вверх по лестнице на второй этаж квартиры. Он знает, что Кас сейчас никуда не денется и думает о том, что не особо хочет его одевать. Но Сэм джентльмен. Относительно. Кас вскакивает и оборачивается. - Господи! Не делай так больше, - восклицает он, понимая, что Сэм стоит прямо за спинкой дивана. Как этот человек может двигаться так тихо? - Господи? Ты верующий? - Я, эм... я не знаю, да? - Кас растерянно запинается. Сэм хмыкает и протягивает ему вещи: фланелевую рубашку в красно синюю клеточку и мягкие домашние штаны. Кастиэль одевается под его взглядом. Он подворачивает пояс штанов, чтобы они не болтались на бедрах, а следом чуть подкатывает рукава. Одежда старшего Винчестера подошла бы ему лучше, но жаловаться не приходилось. - Спасибо, - тихо говорит Кас, а потом отводит взгляд, когда его живот предательски урчит. - Ты голоден, - констатирует Сэм, а потом кивает, чтобы Кастиэль шёл за ним. Вскоре он уже неловко сидит за столом, отведя взгляд к окну, пока Сэм не ставит перед ним тарелку. Это какой-то суп, благоухающий теплым, домашним запахом курицы. В бульоне плавает яичная лапша и кусочки овощей. Но Кас не настолько неосведомлён и медлит. Тогда Сэм закатывает глаза, берет ложку и подносит ее ко рту. Он проглатывает бульон и поднимает бровь, как бы говоря: "Видишь?" Чувствуя себя немного глупо, Кастиэль придвигает тарелку. Но когда он тянется за ложкой, Сэм играючи выхватывает ее из его рук. Кас смотрит на него несколько секунд, понимая, что это игра власти, и решает - ладно. Без единого слова он подносит миску к губам и наклоняет ее, позволяя бульону стечь в рот. И о боже, он так чертовски хорош, что ему приходится сознательно сдерживаться, чтобы поперхнуться. Густой, сытный, тёплый. Он никогда такого не ел. Кас пьет огромными глотками, быстро пережевывая овощи, курицу и лапшу, и даже не осознает, что его сознание затуманено, пока миска не становится почти пустой. Она выскальзывает из его пальцев, спасенная лишь быстрыми рефлексами Сэма, когда руки Каса дрогают. Сэм спасает и его, обхватывая Каса за талию и прижимая его к спинке стула. Он пытается вырваться, но его рука лишь дергается в ответ, а вялость пугающе быстро овладевает им. Но как...? Сэм ловит его пытливый взгляд и улыбается, жутко. - Одного глотка недостаточно, чтобы повлиять. - Почему ты... - говорит Кастиэль, или пытается сказать, но ему кажется, что получается скорее бормотание. Последнее, что он слышит перед тем, как полностью отключиться: - У меня много работы. Будет проще, если пока ты поспишь. Возвращение Кастиэля в сознание происходит медленно, с желанием продолжать наслаждаться этой сладкой хваткой глубокого сна, который манит его обратно с приветственными объятиями. Впервые за несколько месяцев ему не приснился ни один кошмар, и это слишком заманчиво, чтобы он мог сопротивляться. Его глаза ненадолго приоткрываются, а затем снова закрываются, и хотя где-то в глубине сознания раздается голос, требующий немедленно проснуться, он не может заставить себя прислушаться к нему и не делает этого. Но его нельзя игнорировать долго. Безопасно. Тепло. Комфортно. Хорошо... но незнакомо. Кас медленно открывает глаза, лениво моргая, каждый мускул расслаблен и хорошо отдохнул. Его тело восхитительно теплое, что, в общем-то, совсем не похоже на ледяную температуру, которая постоянно царила в Детройте в это время года. Постоянная пульсация в спине на этот раз не более чем тупая боль, и хотя голова немного побаливает, он не был так расслаблен уже... ну... На самом деле он не может вспомнить ни одного случая, когда бы он чувствовал себя так, и именно это знание в сочетании с томительным ощущением чего-то не совсем правильного, наконец, заставляет его полностью пробудиться от своего полусонного состояния. Первое, что он замечает - это то, что лежит на кровати. Свет тусклый. В незнакомой спальне никого нет. Господи. Кастиэль закрывает глаза, мгновенно разрываясь между разочарованием и раздражением, надеясь, что все это было ужасным сном. Потому что, хотя он проснулся в тепле, отдохнувший, сытый и укрытый, он не хочет ничего, кроме как вернуться в свой переулок и пережить холодную, голодную ночь, когда он не смеет заснуть, ведь может не проснуться вовсе. Теперь он помнит, как Сэм накачал его чем-то, но все последующее - пустота. Кас пытается встать, но во всём теле сильная слабость, голова кружится. Это практически невыносимо и после нескольких бесполезных попыток вызывает панику. Кастиэль тяжело дышит и сворачивается в клубочек, подтягивая ноги к груди. К счастью для него, он не успел узнать о всех грязных вещах, которые люди способны делать с другими людьми, поэтому его мысли чисты от переживаний такого характера. Возможно, было бы лучше если бы он знал всё, но на это можно смотреть с разных углов. Сейчас Касу тепло, мягко и невыносимо горько. К тому времени, когда Кастиэль слышит голоса в квартире, он, в основном, уже собрался с силами. Если быть честным, он не знает, сколько времени он провел, свернувшись калачиком в кровати, но он находит в себе силы пойти в туалет, где умывается ледяной водой, в попытках избавиться от остаточного дурмана перед глазами. Он должен действовать с умом, ему некому доверять и никто не будет его искать. Несмотря на все, что сказал Сэм, он все еще чувствует, что для него есть способ выбраться отсюда. Он должен в это верить. Вопрос в том, как это сделать. Он медленно потирает лицо, размышляя над этим, пытаясь вспомнить, что он узнал о Сэме и Дине за сегодняшний день и до этого. Не так уж много, помимо того что оба чертовски опасны и чертовски красивы. Наверное, самые красивые люди, которых когда-либо видел Кас, и он думает, что они явно не заслуживают такую внешность. Он знает что должен заслужить доверие Сэма до такой степени, чтобы он смог совершить побег. А потом... в общем, пока он находится где-нибудь, кроме как здесь, Кастиэлю всё равно, где он окажется. Он не собирался играть с огнём. А вот Огонь с ним... Именно тогда он впервые слышит голоса, а точнее, после того, как прислушивается, голос. Ещё точнее, голос Сэма. Его желудок сжимается, и он делает глубокий вдох, автоматически расправляя плечи. Он выходит из туалета и как можно тише идет по коридору. Сэм сидит за столом, склонившись над какими-то бумагами, и не поднимает глаз, когда Кас останавливается в нескольких футах от него. Он одет в классический костюм, его чёлка уложена назад. Кас пытается, правда пытается отрицать то, что Адвокат выглядит хорошо. Костюм обтягивает в нужных местах, подчёркивая всё, что только можно. Кастиэлю не нравится, что он это замечает, что он не может этого не замечать, и он с усилием отводит взгляд от Сэма, уставившись на раковину. Его план оставаться спокойным и попытаться завоевать доверие Винчестера испаряется за секунду. - Зачем ты сделал это? - подаёт голос Кас. Сэм молчит, просто переворачивает лист. Кастиэль пытается сохранить ровный тон. - Ты знаешь, что на самом деле не можешь держать меня здесь и накачивать чем-то каждый раз. - Скажи пожалуйста, - рассеянно пробормотал Сэм, - что заставило тебя думать, что мне есть дело до твоего мнения? Особенно на тему того, что я могу или не могу делать. Кастиэль стискивает челюсть, не зная, что ответить на такой меткий выпад. Наконец, он говорит: - Ты собираешься просто держать меня здесь вечно? - Да. Ответ, такой простой и легко сформулированный, приводит Кастиэля в бессильную ярость. - Это... Это неправильно. Я живой человек. - Это неправильно, - насмешливо повторяет Сэм, поднимаясь со своего места за столом, и вдруг он кажется очень высоким, даже выше, чем обычно. - Это действительно лучшая причина, которую ты можешь предъявить? Это неправильно? - он слабо ухмыляется и делает шаг к Кастиэлю. Инстинктивно Кас делает шаг назад и ударяется о стол. Если он не хочет отступать к коридору, ему больше некуда идти. - Я сегодня устал, Кас. Не испытывай моё терпение. Его рука поднимается и крепко сжимает челюсть Каса, наклоняя его так, что их лица оказываются рядом. Кас становится тихим и неподвижным, какой-то давно скрытый инстинкт вырывается на поверхность. - Не пытайся сказать мне, что я не могу владеть тобой. Я хорошо и тяжело работаю для того чтобы брать то, что мне хочется. Дин предположил, что мне хочется тебя и, надо отдать должное, это так. - Ты не можешь, - выдыхает Кас, хотя это и больно: пальцы Сэма глубоко впиваются в его челюсть. И если он думал, что этого ничтожного протеста будет достаточно, чтобы оттолкнуть Сэма, то он жестоко ошибся. В глазах Сэма загорается огонек, и Кастиэлю требуется слишком много времени, чтобы распознать его: интерес. Адвокат заинтригован брошенным ему вызовом. Это посылает холодок по позвоночнику. Вместо того чтобы ответить, Сэм тянется вниз и обхватывает рукой член Каса через ткань штанов. Мгновенно руки Каса взлетают вверх, чтобы оттолкнуть его. Рука Сэма опасно сжимается, до такой степени, что становится слишком больно, и Кастиэль замирает во второй раз по совершенно другой причине, его руки легонько ложатся на грудь Сэма. - Ты не игрушка, нет, ты не что-то, что можно сломать. Ты просто хочешь, чтобы о тебе заботились. - подобно мантре нашёптывает ему Сэм. - Я буду добр к тебе. Ты беззащитен и тебе некуда идти. А я помогу тебе. Его рука теперь мягко движется, Кас не узнает реакцию, которую это вызывает, и от этого становится только страшнее. - Я не причиню тебе вреда. Это кажется странным, когда Сэм медленно гладит его против его воли, и Кас хочет сказать "нет", но, кажется, он временно потерял контроль над своим голосом. Сэм изучает выражение его лица, улыбается с легким оттенком самодовольства и ускоряет движения. Искры удовольствия проскакивают сквозь Кастиэля, его колени подгибаются, и только тот факт, что он прижат к столу, не дает ему опуститься на колени. Как бы ненавистно это ни было, он нелепо рад этому; у него такое чувство, что стоять сейчас на коленях было бы очень опасно. - Остановись, - его голосовые связки, наконец, срабатывают, и слово выходит в виде полустона. Кастиэль закрывает глаза, втягивает воздух приоткрытым ртом и оказывается, что это плохая идея, потому что с закрытыми глазами все, на чем он может сосредоточиться, это на мягком сладком удовольствии, проносящемся по телу. - Давно никто не прикасался к тебе вот так, да? - говорит Сэм с оттенком сочувствия, которое, как Кастиэль знает, должно быть ложным. - Я не... О господи... - у Каса кружится голова. Он сглатывает стон, когда Сэм жарко выдыхает ему в шею. - Шшш, Кас, - негромко говорит он, и Кас, к своему ужасу, понимает, что скулит. Он прикусывает нижнюю губу так сильно, что выступает кровь, но уже слишком поздно, пульсация в пояснице и животе - единственное предупреждение, которое он получает, прежде чем мир вокруг него рушится, и он издает придушенный стон. - Я дам тебе новые штаны. - мягко говорит ему Сэм и Кас хочет просто перестать существовать, резкое отвращение после осознания захлёстывает его целиком, а слабость накатывает новой волной. Одно он знает - ему в жизни не было так хорошо и так плохо, как в секунду этого оргазма.