Fainted Grace

Сэм считает, что все, что связано с этими двумя, просто смешно. Дин и Кас ввалились в квартиру ближе к середине предрождественского дня, на такси, одетые, как черт знает кто, почему-то в хорошем настроении, и отказывались объяснять ему, что вообще произошло. Перед тем как возвращаться, Дин серьезно заглянул Касу в глаза и сказал, что Сэм ни в коем случае не должен узнать кто виноват в том нападении. Серьезный и компетентный Адвокат становится паникером, когда дело касается дорогих ему людей. А людей таких можно было сосчитать по пальцам одной руки. Дин не вдавался в подробности, но дал Касу понять, что если ситуация покажется слишком радикальной, он вновь начнёт сотрудничать с Змеем, а это было последнее, что нужно Дину, и вообще кому-либо. Кастиэлю было критически необходимо больше подробностей, а ещё лучше — рассказ на пару часов, но он понимал, что не имеет права такое требовать. Недооценивал своё влияние, на самом деле. Я не прошу тебя врать, — заметил тогда Дин, — я прошу кое-что недоговаривать, а потом уж разберёмся. Касу оставалось только согласиться. Он не понимал почему, но казалось именно в связи с предстоящим праздником у него сформировался прекрасный настрой, а это была такая редкость, что на Каса было любо-дорого смотреть. В такси - Дин не рискнул ехать на своей любимой детке, - Кас прилип к окну, внимая украшенному центру города в ёлках и гирляндах. Дин наблюдал за ним с усмешкой и попросил притормозить, чтобы купить маленькую ёлочку в горшке у метро. Дальше Кас сидел с ёлочкой на коленях, как с сокровищем. Это было слишком, даже Дин не мог придумать какую-то смешную ремарку, просто улыбался каждый раз когда поглядывал на Каса с переднего пассажирского. Они возвращаются домой к Сэму, у которого вчера день был нервный, но точно не дотягивал до этих двоих. В любом случае, сегодня выходной был даже у таких, как Охотник с Адвокатом. Сэм замечает всякие мелочи. Они смотрели телевизор, последний свод новостей, и Дин пересел на диван рядом с Касом, сознательно или бессознательно, Сэм не может сказать. Он сел чуть ли не вплотную к нему, и Кас даже не вздрогнул, как наверняка бы среагировал раньше. Сэм прекрасно знал, что Кастиэль боялся Дина как огня, с которым его сравнивали, но сейчас и намёка на это не было. Чуть позже они обедали, Кас отодвинул тарелку, еда осталась недоеденной, Дин тут же наклонился к Касу и поймал его взгляд, между его бровями обеспокоенная складка. Кас сказал, что не голоден, но Дин продолжал настороженно наблюдать за ним, пока доедает свою еду. Потом Кас ушёл мыть посуду, и Сэм едва успел досчитать до десяти, когда Дин встал и пошёл за ним. Сэм мог слышать, как Дин крикнул с другого конца дома: "Принеси мой телефон, он возле входа остался!". Из неохотного послушания, внушенного ему старшим братом, и просто по случаю праздника, он спускается к двери, хватает телефон и поворачивается, чтобы увидеть, как Кас замирает в паре метров от него, выглядя удивленным и слегка разочарованным. Закатив глаза и ничего не сказав, Сэм проходит мимо него, вдавливая чертов мобильный в грудь другого человека и возвращаясь к своим делам. Его действительно задевают самые незначительные вещи. Маленькие, но непрекращающиеся. И абсолютно точно не случайные. Уже поздно вечером Кас почти дремлет за столом, опустив глаза, а потом резко поднимается с выражением растерянности и возмущения на лице. Только когда его глаза снова опускаются, Дин поднимает взгляд, и его лицо смягчается в улыбке. Не насмешка, а выражение, которое Сэм мог бы описать как благодарность. Дин сидит за кухонным столом и возится со своим перочинным ножом, а Сэм сидит напротив с ноутбуком. Кас входит в комнату и берет кружку из буфета, подходя ближе к столу, чем это необходимо, и позволяя своей руке слегка коснуться спинки стула Дина. Сэм поднимает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как уголок рта его брата кривится, а голова остается наклоненной. Кас рассеянно улыбается, уходя. Они думают, что Сэм не замечает, когда происходит этот танец тайных улыбок. Сэм притворяется, что не видит; он не собирается вмешиваться во все это и не собирается упоминать, что "это" так ослепительно очевидно. Сэм очарован; ему кажется, что это почти хореографическая постановка, когда взгляд и нервная улыбка Каса возвращаются к его ноутбуку и почти одновременно глаза Дина поднимаются вверх, а губы ласково подрагивают. Когда они смотрят друг на друга в третий раз менее чем за пять минут, Сэм захлопывает папку и встаёт. Дин и Кас смотрят на него в недоумении. - Хорошо, я закончил, - говорит, проводя рукой по волосам. Когда Кас поворачивается, чтобы посмотреть на Сэма, взгляд Дина задерживается еще немного. - О господи! - восклицает Сэм и с этими словами поворачивается и идёт в направлении своей комнаты. - Давайте уединяйтесь по быстрому и займёмся делом, у нас действительно много работы. Дин и Кас смотрят ему вслед с некоторым недоумением. Затем низкий голос Каса прорывается сквозь тишину, оставшуюся позади. - Не богохульничай, - он наглеет, зная, что это Дину понравится. И Дин правда поворачивается с забавной ухмылкой. - Сегодня рождество, Сэмми. Поиграешь в Бэтмена в другой день. - Если бы у меня была хоть одна причина в него не играть, - Адвокат фыркает, дёрнув плечом. - Кас, выйди. Нам нужно поговорить, - выразительно говорит Сэм, понимая, что Каса допрашивать бесполезно. Знаем, плавали. - Да брось... - раздражается Дин, секунду назад прибывающий в чудесном настроении, а теперь озабоченный тем, что придётся как-то выкручиваться во время этой конфронтации. А он не привык выкручиваться, он — в лоб и напролом. Кас мнётся у стола. С одной стороны, это не его дело, с другой, он замешан во всём непосредственно, и оставлять Дина "на растерзание" не хочется. И Сэма тоже, потому что если кто и станет рвать и метать, это Охотник. Он напряжённо пытается придумать, что делать, и как их отвлечь. - ...может на улицу? Выйдем? - Кас, тебе воздуха мало? Открой форточку, - огрызнулся Дин, не сводя взгляда с Сэма. - Нет, там просто... - раздался громкий хлопок, - Фейерверк! Мы... Можем посмотреть с улицы на фейерверк. - Фейерверков не видел? - хмыкнул отвлечённый Сэм, такой-то милотой. - Нет, - признался Кас. - Пошли, - воспользовавшийся шансом Дин мгновенно оказался у двери. Сэм закатил глаза. Кас чувствовал небывалое облегчение, но казалось, что надолго этого не хватит. На улице было холодно и Кастиэля мгновенно сковала дрожь, но ему было всё равно. Слева и справа от него стояли Винчестеры, терпеливо глядящие в пустое необычно безоблачное небо. Даже можно было увидеть слабо мерцающую утреннюю звезду, а луна бледным пятнышком пряталась за многоэтажкой. Как только в отделении послышался звон колоколов, с разных улиц в воздух взметнулись сотни маленьких ракет, взрываясь яркими красками над их головами. Кас задер голову и действительно перестал чувствовать холод, а его сердце колотилось, будто он увидел чудо. Блики отражались в широко раскрытых глазах, и он чувствовал трепет, переполняющий его и казалось способный вырваться наружу таким же ярким фейерверком. Кас почувствовал, что мир ужасно большой, а он ужасно маленький, но это было не страшно. Это было в порядке вещей, и какое-то ощущение причастности к этому самому миру вмиг сделало его намного счастливее. Он почувствовал себя живым, когда плечи дрожали, а зубы стучали друг о друга. Кастиэль смотрел на небо, а Сэм и Дин смотрели на Кастиэля, такие же заворожённые, как и он. Кастиэль чувствовал любовь к ярким далёким вспышкам. Сэм и Дин чувствовали любовь к человеку между ними, который был таким же ярким, как вспышка, и, возможно, таким же далёким. - Кас, ты трясешься, - доноситься как сквозь толщу воды голос Сэма. - Пойдем внутрь. Кас ощущает, как переплетаются их пальцы. Дин идёт впереди и открывает дверь. Волна тепла квартиры обхватывает Каса, а теплый свет кажется слишком ярким, он как пьяный, счастливый и не соображающий, а ещё благодарный каждой клеточкой тела непонятно за что. А тепло пальцев Сэма постепенно распространяется на всё его предплечье, обхватывая жаром, и Кас не замечает, что сам оказывается ближе, жмется к плечу, и никак не может обуздать крошечный фейерверк внутри самого себя. Он находит взглядом Дина, который снимает обувь и смотрит на него как-то странно. Рука Охотника мимолётно касается его лба. - Жар у пташки, — констатирует Дин. - У меня не жар, - одними губами возражает Кас и произносит чётче: - Мне прекрасно, Дин. Мне замечательно, - он оборачивается на Сэма, который перебирает его пальцы. - Точно жар, - усмехается Адвокат. - Пойдём, ангел, ляжешь. Кастиэль заболел. Сложно вспомнить момент за последний месяц, когда он вообще чувствовал себя здоровым, но в этот раз болезнь была классическая и самая что ни на есть премерзкая. Температура держалась стабильно и начала падать только после нового года, Касу снился всякий бред, который он, тем не менее, успевал хаотично записывать в свой блокнот, отведенный для воспоминаний, а потом снова проваливался в забытьё. Возможно лучше было этого не делать, но Кас всерьёз посчитал, что может так от сна не проснуться вовсе, поэтому тратил на это все силы. - Что в этот раз? — спросил Дин, временно поселившийся в квартире Сэма. Без должного отвлекающего элемента в виде Кастиэля ему всё же пришлось посвятить Сэма в подробности их злоключения и реакция была соответствующая. Дин с какой-то долей вины думал, что жертва Каса с тем походом на улицу была напрасной, потому что он всё равно рассказал. С другой стороны, эта болезнь действительно была лишь вопросом времени и казалась неизбежной, не важно что Кас делал или не делал. - Опять эта ерунда про войну на небесах. Мне кажется, у него какая-то религиозная травма, - ответил Сэм, закрывая Касов блокнот, чтобы позже отнести обратно и заботливо оставить рядом на тумбочке вместе с стаканом воды и аспирином. Дин хмыкнул. - Вот окажется он каким-то Нью-Йоркским или Вегасским криминальным авторитетом, что делать будем? - с усмешкой поинтересовался Дин. - Максимум, кем он может оказаться, это членом какого-то культа, - вполне серьезно парировал Сэм. - Ещё хуже... — поежился Дин, - Мы это уже проходили, - он стрельнул в Сэма проницательным взглядом. - Ты когда нибудь собираешься оставить эту тему? — раздраженнно поинтересовался Адвокат. - Только когда ты объяснишь к чему всё это было. Этот твой... сдвиг по фазе годовалой давности, или сколько там времени прошло. - Я пытался спасти тебе жизнь, Дин, - тихо ответил Сэм. - Чем? Своим шаманизмом? Своим общением с несуществующей хтонью из пекла? Челюсть Сэма предупреждающе сжалась, но он ничего не говорил. - Сэмми, я понимаю, что тебе пришлось не сладко. Мне как бы тоже, я помирал обставленный аппаратами. Но спасла меня твоя любимая медицина, а не... Чтобы ты там не пытался сделать. Не съезжай крышей как наш болеющий ангелок. Сэм продолжал молча смотреть на него и это был один из тех взглядов, которые Дин плохо переносил. - Ты поэтому так убеждённо ошиваешься рядом с Змеем? Слушай, если уж меня кто-то достанет, то это будет кто-то, от кого ни ты, ни Змей меня не спасут. Поэтому меня не достанут. И никого из нас, слышишь? - ...я не могу нарушить договор. - Ай опять заладил! К дьяволу договор, Сэм! Дай мне подключить пару контактов и не услышишь ты о Змее никогда! - Действительно. К дьяволу, - мрачно повторил Сэм и отвёл взгляд. Дин, прорычав что-то исключительно разочарованное, ушёл чтобы проведать Каса и забрал из рук Сэма его блокнот, по дороге наверх бездумно перелистывая страницы. Вместе с годом, Касу казалось, что обновился он сам. Да, он болел нешуточно, и иногда метался по кровати во сне так, что по контрасту холодный Сэм держал его руки и вдыхал слова утешения, что это просто сон, просто жар, просто простуда. Кас болел, но вместе с тем исцелялся не только от температуры. И где-то в глубине себя он знал, что лечило не время, не принятия обстоятельств или самого себя, не болеутоляющие, которые неплохо так отупляли на пару часов, и точно не фейерверк. Это было что-то, что он мог ощущать почти физически, когда заходил той рождественской ночью в квартиру обратно с улицы. То, что он не смог бы почувствовать ни при каких других обстоятельствах. Но Кастиэль слишком сильно ненавидел себя, чтобы верить, что его можно любить. Он перестал отталкивать прошлое. Психоделические видения не имеющие смысла стали его центром всего его существа на эту лихорадочную неделю. Они, и проскальзывающие тут и там Охотник с Адвокатом. Он не отталкивал свои сны так же, как не отталкивал их, и таким образом ни они, ни сны, не причиняли ему боли. Это был выход. Давление в черепной коробке больше не заставляло его корчиться и кричать, и Кас посчитал, что лучше прослыть поехавшим на голову, которому чудится всякий бред, чем продолжать цепляться за пустоту. По крайней мере так считало его воспалённое сознание, а он слишком устал, слишком ослаб, и слишком сильно запутался в паутине рук обоих Винчестеров, чтобы с этим бороться. Поэтому когда Кас очнулся после очередной утомительной ночи под конец первой новогодней недели, внезапно полностью здоровый, с ясными сияющими глазами, он знал только то, что ничего не знает наверняка. Но он отчаянно верит в каждую искру праведного огня, в шорох тысяч крыльев, и в незнакомый шипящий язык, который складывался в понятные слова только в его голове, а записать или ответить что либо он не может. Кастиэль знал, что разгадка пляшет на кончиках его пальцев, какой бы странной и безумной она могла оказаться. Вместе с тем он знал, что разгадка не будет концом. Всё только начинается. И грядущий год таил в себе длинный путь, слишком тернистый, чем он смог бы выдержать сам. Но, судя по всему, его в покое точно не оставят. Если не Винчестеры, то непрекращающийся шёпот сотен голосов в голове. Кто-то кажется ему знакомым... Мог ли он слышать их недавно?