the thunder incinerates body and bone

Тишина оглушает, давит на уши, давит на душу, солнце слепит глаза — стоило выбрать другую Обитель, с полноценным циклом дня и ночи. Отсутствие грома теперь кажется непривычным, неправильным: нечему держать нервы на пределе, держать его в тонусе. Так можно и расслабиться, а это слишком дорогое удовольствие. Позволить всем увидеть то, как ему сложно и грустно, увидеть его слабость, даже самую крошечную? С таким-то авторитетом? Недопустимо. Но сегодня Итэр сделает исключение. Только сегодня, только одно маленькое исключение из правил для одного исключительного человека, который уже тысячу раз видел это всё. Остаётся надеяться, что эта авантюра не будет стоить ему слишком много. Ему нравится Цуруми. Густой туман укрывает собой всё от чужих нежелательных и любопытных взоров: эмоции, которые хочется спрятать, истории, которые не хочется рассказывать, воспоминания, которые хочется поскорее забыть. Там Итэр чувствует себя в безопасности, пусть Паймон и обижается, ругает его и кричит, когда он сбегает от неё туда, где туман гуще, плотнее, где не видно ничего, кроме собственной слабости. А тут он как на ладони. Солнце проливает свет на его удручающую позорную истину безжалостно и беспощадно, а он — слеп, беспомощен и беззащитен. Его грусть, его тоска, его усталость-страх-одиночество — всё такое большое и неподвластное, что уже не скрыть ни под покровом тумана, ни за язвительной шуткой. Но Итэр пока справляется. Он мог бы пойти в Ваншу сам, но ему нужно увидеть Сяо сейчас. Два слога срываются с губ — такое простое короткое имя для кого-то настолько исключительно сложного, но Итэр любит его сильнее всего на свете. Ближе Сяо у него здесь теперь нет никого. Два слога — необычайная важность, то, насколько сильно Итэр к нему привязался, должно бы начать его беспокоить, но у него нет инстинкта самосохранения, и не было никогда. Он стоит у верёвочной лестницы, когда Сяо появляется у него за спиной вместе с порывом ветра, таким холодным, пробирающим до костей, что в декоративной реальности вечного тепла и солнца кажется неестественным. Положив руку на сердце, Итэр Сяо никогда не боялся, даже в их первые встречи, но эти пришествия до сих пор как-то непроизвольно посылают разряды паники вниз по позвоночнику, которые стягиваются в узел в животе, напоминая о том, что с человеком, что стоит сейчас позади него, шутки — опасны для жизни, а разговор — короткий. Для кого-то, кто не Итэр, конечно. Он оборачивается и обнимает, так отчаянно и безнадёжно, что едва не выбивает землю у Сяо из-под ног. Утыкается носом в шею и закрывает глаза, лишь бы не видеть уже этого бесконечного солнца. — Что случилось? Ты ранен? Он знал, что Сяо будет беспокоиться, а Итэр ненавидит видеть его таким. Поэтому и хотел справиться с этим в одиночку. Не смог. — Внутри считается? Сяо хлопает глазами, обрабатывая поступившую информацию, ничего не понимает, но привычным теперь уже движением всё равно обнимает в ответ. — Всё хорошо. Мне просто нужно было увидеть тебя. Сяо соврёт, если скажет, что вот этого он не понимает, потому что он скучает по Итэру каждую секунду его отсутствия и хочет видеть его рядом с собой постоянно, но он не скажет. Он обнимает осторожно, боясь навредить, постоянно так делает — касается его неуверенно и робко, будто Итэр может рассыпаться под его прикосновением, словно хрупкие крылья кристальной бабочки. Итэр понимает причины, понимает, принимает и не торопит, но сейчас ему нужно больше. Если он решил быть эгоистом сегодня, он хочет взять от этого всё. — Обними крепче. Пожалуйста. Сяо кивает, скорее для себя самого, прижимает его смелее, укладывая голову на своём плече, компенсируя их разницу в росте. Если Итэр решил быть эгоистом сегодня, Сяо отдаст ему всё. Итэр всё ещё чувствует себя маленьким и беспомощным, но теперь — под надёжной защитой в сильных руках. — Спасибо. Просто побудь со мной вот так ещё немного, хорошо? — Конечно, — Сяо шепчет ему в макушку, оставляет там короткий поцелуй и следом кладёт подбородок. — Хоть целую жизнь. Итэр всегда думал, что это он будет тем, кто разобьёт Сяо сердце своим уходом рано или поздно. Но побывав в Иназуме, он понял, что этот мир отбирает человеческие жизни безжалостно и беспощадно. Войны, катастрофы, боги, истребляющие население целого острова, жертвоприношения. Как много человек он успел встретить там за пару месяцев, которых сразу же потерял? Теперь мысль, что он так же легко может потерять и Сяо, сводит его с ума и преследует в кошмарах. Особенно, когда вся его жизнь — это обратный отсчёт до момента исполнения смертного приговора. А Итэр совершенно ничего не может с этим поделать. — И всё же, не хочешь рассказать, что произошло? Отрицание. Всхлип. Вздох. — Я могу как-то помочь? — Не умирай, пожалуйста. И не оставляй меня. Сяо отвечает ему самым серьёзным и уверенным на свете тоном: — Я бы не посмел.