Use(ful)less

— Манджиро, пожалуйста… — девичий голос несдержанно проговаривает очередную мольбу, и достигает своего пика на последнем слоге.       У Эми начинает кружиться голова, когда она ощущает два входящих в её лоно пальца. Его движения совсем не резки, и не быстры; он двигает их медленно, не забывая большим пальцем ладони дразнящими движениями играться с самым чувствительным местом её вульвы, таким образом доказывая единственную воспринимаемую сейчас девушкой истину — Сано самый настоящий садист. Его чёрные глаза неотрывно следят за напряжённым от наслаждения выражением её лица, из его приоткрытых губ вырывается размеренное тяжёлое дыхание, и в момент, когда с уст Андо срывается писк, губы Майки расплываются в блаженной усмешке. Эмилия не осознаёт, сколько времени проходит с начала его пытки, но, по её ощущениям, проходит уже целая вечность.       В течение всей этой вечности Сано удерживает Эми в состоянии дикого возбуждения, не давая ей ощутить желаемую развязку. Он сказал, что заставит её умолять, но избранная лишь посмеялась с столь наивного заявления.       Он? Её? Умолять? В то мгновение Андо посчитала, что он действительно спятил, заодно позволив своему внутреннему «я» злорадно посмеяться над поехавшим придурком. Вот только напыщенная самоуверенность продержалась в девичьем голосе недолго; вплоть до того момента, пока из её уст не прозвучало первое «прошу». Затем к нему присоединилось «пожалуйста», вслед потянулось «Бога ради, хватит», а под конец вылетело грёбаное «умоляю». Однако Манджиро это не остановило.       Он бесперебойно продолжал посасывать ореолы её груди, кончиком языка играясь с выпуклыми сосками; грубыми пальцами ласкать нежные и склизкие — от сочащегося вагинального секрета — складки больших и малых половых губ; тереться своим членом о вульву, намеренно головкой надавливая на вход во влагалище, позволяя ей ненадолго войти внутрь, а после утягивая её выше, раздвигая пульсирующие половые губы, и в завершении упираясь в капюшон клитора, вынуждая Эми взвыть из-за неутолимого развратного желания.       Однако ничто из этого не шло ни в какое сравнение с мужскими губами касающимися её лона. Сейчас Андо не имела власти ни над своим телом, ни над растворяющими её, сравнимо с кислотой, эмоциями, а потому Манджиро было дозволено делать совершенно всё — вертеть ей словно куклой дразня каждую потаённую клеточку податливого тела. Из-за дезориентации в — потерявшем значение — времени, Эми даже не заметила, когда именно её тело оказалось в полусидящем положении, спиной прикованным к спинке кровати. Она не осознавала какими импульсами руководствовались мышцы её плоти, раздвигая перед садистом ноги, но всё это уходило на далёкий-далёкий задний план, стоило шершавому языку Сано коснуться влажной разгоряченной кожи между ног. Его ладонь, что плотной хваткой сжимала её шею, как будто цепью приковала девичий взгляд к его бесстыжей паре бесконечно чёрных омутов, ни на сантиметр не давая голове повернуться в противоположную от него сторону.       Стоило Эми закрыть или закатить глаза, не в силах продолжать лицезрение действий соулмейта, как тот сдавливал ей шею с такой силой, что на бледной фарфоровой коже оставались красноватые отпечатки ненавистно-обожаемых пальцев избранного. Непрекращающееся, но полностью не удовлетворяющее, наслаждение сводило с ума. Из-за постоянных стимуляций в девичьих сосках стало неприятно потягивать, а незаполненность влагалища вынуждала бёдра бесконтрольно дёргаться, в след за этим вызывая мышечные сокращения живота. Казалось ещё чуть-чуть, и Эмилия потеряет сознание из-за испытываемой ею блаженной пытки. — Попроси правильно, — отстраняясь от дырочки её анала — что скорее развращало атмосферу, нежели дарило Андо какие-то невообразимые эмоции, — приказным тоном произнёс Сано, и… О Боги! Она уже была готова повилять хвостиком, которого у неё даже не было, сделать всё, что угодно, лишь бы он наконец-таки, до касающейся ягодиц мошонки, вошёл в неё и выебал до блядского беспамятства. Да, обязательно, — именно до беспамятства. — Умоляю, пожалуйста… — из Эмилии вырывался очередной ничем не прикрытый стон, как только она ощутила головку эрегированной плоти проскальзывающую между половых губ, но лишь частично касающуюся входа в её естество.       Манджиро смотрел на неё так, будто бы в его воображении он уже давным давно вытрахал из неё душу, вот только фантазии были далеки от реальности, а садитская натура молодого человека не желала испытывать никакие мазахитские наклонности, из-за чего он не сдержавшись вошёл в Эмилию ровно до того момента, пока головка члена полностью не скрылась внутри её лона. Перед глазами Андо проплыли неровные мутные фигуры, бёдра самовольно устремились поглубже насадить девичье тело на пульсирующий член, а стенки влагалища сжали его внутри, даря обоим соулмейтам ощущение экстаза. Сущность Сано стала биться в агонии, желая, как можно скорее продолжить проникновение, но он ещё не услышал то, что хотел услышать.       На лице Эми вырисовывается разочарование, а с губ срывается очередной скул, сопровождающийся влажностью в уголках глаз. Он вышел, не дав ей и десяти секунд на то, чтобы насладиться хотя бы частичной заполненностью. — Неправильно, — голос Манджиро звучит до чёртиков властно, и как итог, это возбуждает девушку лишь сильнее. Глава Тосвы несколько раз дразняще постукивает членом по уже опухшим и липким складкам, заставляя Андо простанывать нечленораздельные слова из-за пульсаций отдающихся к бусинке клитора. Всё помещение заполняется грязными хлюпающими звуками, которые слишком чётко отпечатываются в девичьей памяти. — Умоляю, трахни меня, выеби меня, Майки, — Эми впервые в жизни называет своего соулмейта по сокращённому имени, тянется своими дрожащими руками к его телу и не отводит от него своих покрасневших глаз, порождая в мужском сознании удовлетворённое ощущение стопроцентного обладания. Он входит в неё резким и размашистым толчком.       После чего, звон будильника оглушает пространство маленькой комнатки.       Эмилия просыпается влажной во всех возможных местах. Её лоб, руки, ноги, живот — всё тело покрыто испариной, а про влажность между ног девушке вообще не хочется думать. Но она не может не обращать внимание на неё и тянется пальчиками своих дрожащих рук к опухшим половым губам. Она с нажатием проводит по ним, и из её рта вырывается приглушённый стон, который как будто бы выводит из состояния опьянения.       Эми резко убирает ладонь от сокровенного места и прижимает её к груди, придерживая свободной рукой, как бы не давая руке вернуться обратно и закончить начатое. В голове всё ещё ярко отображаются картинки из сна, и Андо приходится приложить невероятные усилия, дабы не издать новый, на этот раз неудовлетворённый стон.       Нет, она не может позволить себе мастурбировать на Манджиро Сано! Даже если в мире больше не останется ни одного человека мужского пола, она никогда не позволит ему и пальцем себя тронуть.       Всё внутри девушки содрогается от вожделения. Она ещё какое-то время лежит на кровати, пытаясь придать своему разуму хотя бы каплю рациональности, после чего, на трясущихся ногах, поднимается с постели и направляется в сторону ванной комнаты.

***

      В комнате брата слышится грохот, и Эмма лишь напряжённо выдыхает, стараясь не обращать внимания на громкие звуки. Она переворачивается набок и прикрывает ухо подушкой. Майки умеет оставаться спокойным даже в самых раздражающих и выводящих из себя ситуациях, но даже такому человеку, как он, иногда надо выплескивать эмоции, чем брат девушки сейчас и занимается.       Эмма не злится на него за то, что ночные погромы в его комнате будят её и мешают уснуть заново — это неважно. Главное, чтобы Майки смог развеяться, даже если способ его отдыха выглядит слишком радикальным.       Проходит минута, и до уха Эммы больше не долетает ни одного «крушащего» звука. Она радостно подмечает, что брат успокоился, поэтому крепко закрывает глаза, надеясь, что сон в скором времени к ней вернётся.       Ярость, затуманившая разум Майки, потихоньку рассеивается, и он спиной скользит по стене, зарываясь руками в свои светлые волосы. Ему кажется, что с каждым днём тяга к соулмейту только увеличивается и увеличивается, не оставляя ему шансов сбежать от наступающей на пятки судьбы.       Как же ему всё надоело. Для Сано и так каждый школьный день становился новым испытанием, которое ему чудом удавалось преодолевать, а тут она не оставляла его в покое даже во снах, как будто бы намеренно лежа нагой на его кровати и слёзно подчиняясь каждому его слову.       Сон всё так же ясно продолжает вырисовываться в сознании Майки, что приводит его в состояние неописуемой ярости. Никто не должен на него так влиять! Он должен оставаться неприступным во всех смыслах! Однако его стены, на которых в течение всего сна ведётся непрекращающаяся оборона, оказываются сломлены, когда во сне его соулмейт так страстно просит выебать её. Такое чувство, что не он в неё вставил, а она в него, ей Богу!       И снова Майки ощущает злость. Злость от того, что не может дать ей достойный отпор; злость от того, что ведётся на поводу у природы. Злость от того, что не смог придумать ничего лучше, кроме как унизить её, с наслаждением впитывая все негативные эмоции и аккуратно прожёвывая каждую из них как дорогущий деликатес.       Майки не привык быть слабым и привыкать к слабости не собирался. А игру на самых сокровенных чувствах его соулмейта уж точно нельзя назвать игрой, достойной сильного игрока. Как бы приятно ему ни было видеть, как слёзы хаотичными дорожками скатываются по её раскрасневшимся щекам, Манджиро не мог позволить себе ещё хоть раз опуститься до столь низкого уровня.       В тот день, в школьном коридоре, он должен был проявить своё коварство, проницательность и интеллект, а не разбрасываться её бельём, ломая её представление о друге. Хотя нет. То, что он раскрыл ей глаза на реального «чокнутого», не являлось чем-то, за что Сано себя винил. Кажется, в тот раз это было его единственным правильным поступком. Ему просто следовало сказать об этом прямо, предъявив доказательство, только если бы Эми ему не поверила.       Имя его соулмейта несколько раз эхом повторяется в голове. Сколько бы раз он ни повторял самому себе «хватит», имя девушки так и продолжало путешествовать по его сознанию, даже не думая оставить парня, и без того вышедшего из себя, в покое. Майки, сидя спиной к стене, вытягивает правую руку, после чего по горизонтали бьёт кулаком в стену, на этот раз полностью успокаиваясь и подавляя всевозможные чувства и мысли по отношению к Андо.       Эмма резко открывает глаза. Девушка проходит к своему письменному столу, берёт с него беспроводные наушники и вставляет их в уши. Направляясь обратно к кровати, она включает первый попавшийся плейлист и, лишь коснувшись головой подушки, проваливается в мир Морфея.       Эмма искренне любит своего сводного брата, однако не понимает, почему тому не выбрать более подходящее время для своих «антистрессовых мероприятий».

***

      Глаза Эмилии, как заколдованные, резко отворачиваются от двери, как только она ощущает приближающийся сладковатый запах. Она ещё пока морально не готова встретить Манджиро, но как только Дракен открывает дверь в класс, пропуская Сано пройти вперёд, девушка осознаёт, что она не готова встретиться с её соулмейтом не только на моральном, но и на физическом уровне.       Её сердце ускоряет темп своего биения, стирательная резинка оказывается в правой руке, и большой палец начинает нервно стирать ластик об самого себя, с головой выдавая нервозность своей хозяйки. Частички ластика начинают падать на пол, и сегодняшний дежурный ученик окрикивает девушку, прося прекратить её разводить мусор.       Голос, обращённый к Андо, выводит её из транса, и девушка сразу же оборачивается к своему однокласснику и извиняется перед ним, пустым взглядом смотря куда-то в стену. Одноклассник не решается ей ответить, так как Манджиро уже вошёл в класс, и по неписаному закону, громкие разговоры в классе сразу же попадают в категорию «запрещено».       Звенит звонок на урок. Эми делает вид, что придерживает голову рукой, на самом деле пытаясь прикрыть свой нос от кружащего голову запаха, а Манджиро настежь открывает рядом находящееся с ним окно, искренне наплевав на обязательно последующее за этим действием, наказание со стороны учителя.       Если наказанием окажется что-нибудь наподобие: «Вон из класса» или «Направляйся к заучу», то для Сано это будет далеко не наказанием, а самой настоящей милостью.       Весь учебный день Манджиро находится в плохом настроении, и это ощущают все, от Эми и Дракена до учеников находящихся в соседних классах; и если для Эмилии естественно ощущать эмоции своего соулмейта, то остальным просто хватает одного случайного взгляда в глаза Сано, чтобы почувствовать пробегающий по их спинам холодок, а затем беспрекословно подчиниться велению самосохранения, заставляющего их ноги двигаться в противоположную, от главы «Токийской Свастики», сторону.       Куда угодно, лишь бы не попасть под горячую руку. -Кошмар, Сано сегодня такой пугающий. — произносит одна из одноклассниц Андо.       При упоминании о своём соулмейте, девушка слегка давится только что прожёванным ломтиком жаренной свинины. Рядом сидящая одноклассница начинает заботливо похлопывать её по спине, как-будто столь лёгкие хлопки хоть как-то помогут Эмилии откашляться. -Нашла время говорить о нём; не за столом же. — раздражённо произносит, только что «спасшая» Эми, девушка, и оглядывается по сторонам, удостоверившись в том, что ни самого Манджиро, ни Дракена, никого бы то не было из Тосвы, поблизости нет. -Да ещё и в столь многолюдном месте… Совсем жить надоело? -Вы серьёзно? Он конечно бывает пугающим, да и репутация его далеко не ахти, но я ни разу не слушала, чтобы в его банде девушек насиловали или избивали. Он вроде как наоборот, против этого. — вмешивается в разговор, до этого молчавшая, одноклассница.       Эми вспоминает все свои предположения, которые проносились у неё в голове, вчера, в школьном коридоре, и её щёки слегка краснеют. Она то ожидала, что он изобьёт её, а тут, на те, оказывается, что Сано находится в списке «хороших парней с плохой репутацией». -Ну, это да. Но я бы не стала его провоцировать. — дальше Эми прекращает слушать болтовню своих одноклассниц, фокусируя всё своё внимание на неотрывном взгляде Дракена, точно смотрящего в сторону её столика.       Девушка пытается сделать вид, что она его не заметила, и предполагает, что он, скорее всего, смотрит на вход в столовую, ожидая чьего-то прихода. Эта мысль кажется ей вполне логичной, ведь всё-таки столик за которым она сидит находится у самого входа в столовую, однако, как только она кидает ещё один короткий взгляд в сторону Дракена, девушка напрямую сталкивается со взглядом лучшего друга её соулмейта.       Его взгляд не сходит с её персоны, поэтому Андо спешит отвести свой взгляд обратно к подносу с едой. Парень точно смотрит на неё, и для Эми это как удар молотком по голове — он знает.       Она слишком наивная, раз думала, что Манджиро никому не расскажет о том, что у него появился соулмейт. Может он и не рассказал об этом большому количеству человек, но своих завсегдатых капитанов банды уж точно оповестил. И по известной всем причине, эта мысль приводит девушку в состояние паники.       Её с Сано отношения нельзя назвать обыкновенными, и это далеко не из-за душевной связи, переплетающей их души.       При переходе в девятый класс, в школьном расписании, на одну четверть, появляется новый школьный предмет — «Понятие о соулмейтах». Нудный урок, где учитель каждую неделю рассказывает одни и те же вещи разными словами, прекрасно осознавая, что эта информация скорее всего не понадобится никому из учеников, ибо среди населения земного шара процент соулмейтов достаточно низок.       Пожалуй, самая деликатная тема этого урока описывается одним простым предложением: стремление двух людей потрахаться друг с другом ради морального и физического удовлетворения. И эта цель должна быть удовлетворена как можно скорее, иначе, долгое отсутсвие желаемого приводит к психологическим проблемам.       Связь между людьми проявляется в возрасте семнадцати-двадцати семи лет, и так как возраст согласия в эти годы уже достигнут, то подростки проявившие свою связь в семнадцать-восемнадцать, могут спокойно заняться сексом в первый же день «проявления».       Казалось, что проблем с «влечением» не должно было ни у кого возникнуть, но только не у Эми с Манджиро, которые нашли друг в друге своих избранных вот уже как два месяца тому назад, но так и не удовлетворили свои естественные потребности.       Однако проблема была даже не в личном не удовлетворении, а в том, как это выглядело для всей той части общества, которая не имела соулмейтов, а также той, что являлась соулмейтами с идеально подходящими им парами. Сейчас Эмилия и Манджиро выглядели как люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией, но только с ещё большим количеством недоброжелателей. Если геев и лесбиянок в обществе, в наше время, уже принимали с большим пониманием и поддержкой, то к соулмейтам, отрекшимся друг от друга, отношение было чуть ли ни как к ведьмам в средневековье. Они становились объектами гонений.       И как бы смешно это не звучало, но сама Андо была сторонником поддерживающим дискриминацию по отношению к «не счастливо живущим вместе соулмейтам».       До момента обнаружения своего избранного, она уверяла себя в том, что противостояние природе было недопустимо, что пополнение общества здоровыми детьми было наиболее значимой задачей поставленной перед соулмейтами, что они не могли просто сказать «нет» и разойтись в разные стороны.       Вот только Эми поняла, что все вышеперечисленные причины были просто громким прикрытием её зависти по отношению к людям получившим возможность понять, что по-настоящему значит иметь родственную душу. Ей казалось, что они могли ощутить все прелести жизни, но это являлось лишь наваждением сформированным в её голове посредством книг и сериалов.       Сейчас она сама являлась одной из тех, кому завидовали, и на чьё место хотели бы встать, миллиарды, но она увидела всю изнанку соулмейтского существования.       Выбор пал на неё далеко не из-за того, что её характер, мечты, идеалы и образ мышления были сопоставимы с характером, мечтами, идеалами и образом мышления принадлежавшим Сано. Далеко не так.       Просто её существо, в совокупности с его существом, давали идеальное новое существо. Обычный пример на сложение, в котором не должно возникать никаких «но», однако, к сожалению, в данном им примере оба слагаемых имели несколько сотен «но» по отношению друг к другу, из-за чего сумма их сложения казалась обоим невозможной.       В таком случае, у них оставалось только два варианта: следовать желанию Всевышнего, или же хранить свою привязанность в секрете. Последний вариант Эми считала единственно верным, поэтому даже маме не рассказала о своём «счастье», и надеялась, что Манджиро поступит также. И вот сейчас, когда она поймала на себе пристальный взгляд Дракена, и поняла, что он точно знает о её с Сано связи, до неё наконец-то дошло, что хранить это в секрете было надобно только ей самой.       Манджиро Сано — вольфрамовая цепь, не зависящая от звеньев других цепей; Эмилия Андо — золотое звено, красивое, но легко прогибаемое под натиском других звеньев, гордо именующих себя — «общественное мнение».

***

      Недалеко от центра города, в безлюдном, для столь тёплого осеннего вечера, районе, на пересечении четырёх пешеходных дорожек, намечалась драка. Хотя, скорее это будет похоже на побоище, но почему-то так думают обе противостоящие друг-другу стороны.       Если описывать сложившуюся ситуацию с долей юмора, то звучать она будет примерно так: «С правой стороны ринга пять, идущих на смерть, старшеклассников из Северной-районой Токийской старшей школы, а с левой стороны ринга, уже засыпающий на ногах, Манджиро Сано, спросонья прослушавший какого чёрта этой пятёрки от него надо.» -Ты же и есть тот самый Непобедимый глава «Токийской Свастики», да? Хах, вот подфартило, малявка-малявкой. И чего все так трясутся перед ним? — с правой стороны ринга раздаются смешки, и к счастью, этой ничего не подозревающей чудо пятерки, у Майки сейчас на редкость хорошее настроение.       Парень зевает, прикрывает рот рукой, слыша ещё одну остроумную шутку, со стороны правого ринга, и уже сам, ленивым махом руки, подзывает всех пятерых к себе, что вызывает со стороны его оппонентов пустые угрозы.       Одним ударом ноги вырубая первого подошедшего к нему представителя чудо пятёрки, Майки задумывается над тем, что он искренне не понимает этих людей.       В мире существуют слухи, которым верить нельзя: жёлтая пресса, фан-аккаунты, второсортные новостные программы. Но это правило не распространяется в мире, в котором живёт Сано. Дезинформация способна уничтожить огромнейшую банду за считанные часы, поэтому просто так лживые слухи никто не распускает, так как их очень сложно контролировать, и если уж всё преступное Токио говорит о том, что Манджиро Сано опасен — значит он опасен.       На что надеются пятеро школьников пришедшие к нему с глупыми мечтами о том, чтобы прославиться в подпольном мире, победив его? Они хоть знают, что на уровне Майки, победа и проигрыш решаются не в ударе нокаутом, а в исходе: живой-мёртвый?       Увидев, как товарища отправили путешествовать в мир грёз одним ударом, остальные четверо парней начинают отходить от Сано на несколько шагов назад.       Им правда повезло, что каждый из них отделается лишь одним ударом, ибо Манджиро не желает тратить на них лишнее время и силы. Будь Майки в своём привычном раздражённом настроении, он бы избил их до состояния сложно сопоставимого с жизненно способным, использовав как грушу для снятия накопившегося стресса.       Все четыре парня переглядываются между собой, после чего каждый достаёт по складному ножу из кармана тёмных курток.       Ещё одно глупое решение с их стороны. Теперь Манджиро придётся нанести каждому, из оставшихся четверых, больше одного удара.       Парень начинает потягивать руки, тем самым разминая слегка затёкшие мышцы, но… Ох, опять это ёбанное «но» заставляющее всё его тело напрячься сильнее обычного. Только не опять, только не сейчас, только не она.       Сано запрокидывает голову назад, и начинает, совсем несвойственно ему, смеяться. От его хорошего настроения не остаётся и следа, ведь его бесполезный соулмейт, вызывающий в нём лишь самые блядские эмоции, по приближающемуся запаху, точно направляется прямиком в его сторону.       Глава Тосвы уверен, в том, что она ощущает его также сильно, как и он ощущает её, тогда какого чёрта она прётся сюда? За последние два месяца, для Манджиро раскрылась лишь одна положительная черта в Эмилии — она не желала быть его соулмейтом точно также, как он не желал иметь соулмейта. И это было чем-то, за что девушке хотелось, как в начальной школе, вручить шоколадную медаль и распечатанную на школьном принтере грамоту.       А уже сейчас эту шоколадную медаль парню хотелось у неё забрать и съесть прямо перед её, наполненными обидой и слезами, глазами, а грамоту порвать на столь мелкие кусочки, чтобы она в жизни не смогла её склеить.       Майки точно знал, что куда бы она не направлялась, она могла обойти этот участок улицы.       Как только очертание маленькой фигуры девушки показалось сквозь расступившуюся перед ней темноту, Сано сразу же подметил, что она оказалась со стороны «правого ринга». Не надо было обладать сверх-развитым чутьём, чтобы понять, что это было не к добру.       Весь день Эми терзала мысль о том, что неизвестное ей количество человек знало её самую страшную тайну, и это заставляло её находиться в напряжённом состоянии вплоть с того момента, как она поймала на себе пристальный взгляд Дракена.       Девушка чувствовала себя маленькой рыбёшкой в огромном океане, и ей хотелось плакать от бессилия. Сейчас на её стороне не было никого. Ни мамы, ни папы, ни лучшего друга, ни одного грёбанного человека. Она никогда не ощущала себя по-настоящему одинокой. Однако прямо в эти минуты, чувство одиночества сдавливало всё её естество, как шарики лопая внутренние органы.       Эмилии казалось, что она действительно скоро взорвётся. В каждом её слове и действии читалось напряжение. Даже мало-интересовавшееся её жизнью одноклассники, под конец дня, заметив этакое состояние Эми, поспешно спрашивали: «Ты как?». Как она? Хуёво. Но разве она позволит себе так ответить? Конечно же нет. Из рта вырывалось лишь бездушное: «Нормально».       После школы девушка направилась в огромную токийскую библиотеку, дабы побыть там одной, и попробовать хоть как-то привести свои мысли в порядок, а лучше, придумать план действий. Единственная разумная мысль, пришедшая ей в голову, не стоила того времени, которое она потратила за пустым прочтением первых попавшихся под руку книг. Она даже не понимала, что читала, просто водила глазами по тексту.       Идея заключалась в следующем — ей надо поговорить с Сано. Эта мысль навязчиво поселилась в её голове ещё тогда, в столовой, но она не хотела принимать её как единственно имеющийся вариант. Неприятный осадок, после разговора в школьном коридоре, всё ещё чувствовался где-то в глубине её сознания, поэтому оставаться с Сано наедине ей, мягко говоря, не хотелось.       Андо до боли смешон стал тот момент, когда она направлялась к выходу из библиотеки, отчётливо осознавая, что весь её мозговой штурм был проделан зря. Она не сделала ничего более стоящего, кроме как попыталась отсрочить разговор с соулмейтом на более поздний срок.       Когда Эми проходила сквозь ряды выстроенных в линии домов, она еле ощутимо уловила его запах. Он был где-то поблизости, и аромат не отдалялся от неё, а значит — это сама судьба протянула девушке спасательный круг.       Поговорить с Манджиро в школе было невозможно. Андо не могла раскрыть наличие хоть какой-то связи с главой Тосвы, а та встреча в школьном коридоре, была лишь случайностью; вариантом один на миллион.       Эми уверено направилась в сторону запаха Сано. Пусть там будет кто-то ещё, ей плевать. Она найдёт способ поговорить с ним, и наконец-таки сможет унять эту, непрекращающуюся в её теле, напряжённость.       Девушка чётко видит своего соулмейта на перекрёстке между четырьмя пешеходными дорогами. Но со всем своим стремлением, она даже не замечает четырёх молодых людей с ножами в руках. Они стоят для Андо в тени, однако если бы она была чуть внимательнее, то точно бы остановилась и не сделала ни одного лишнего шага навстречу к ним.       Поздно. Она сглупила, уверенно выкрикнув имя своего соулмейта на весь перекрёсток. Осознание опасности дошло до Эмилии только тогда, когда к её горлу было приставлено холодное тонкое лезвие складного ножа.       Манджиро еле сдерживается от того, как бы не ударить себя по лбу. Что за дура?