Use(ful)less

      Чёрный мотоцикл марки Suzuki GSX-R600 нёсся по дороге, на бешеной скорости обгоняя медленно тянущиеся потоки машин, и совсем не реагируя на многие дорожные знаки и мигания светофоров.       Молодому человеку, находящемуся за рулём этой железной малышки, было глубоко плевать на такие мелочи, как "правила дорожного движения", ведь его давняя мечта, его цель, его жертва находилась прямо за его спиной своими тоненькими ручками крепко обнимая своего хозяина, дабы под силами инерции не слететь с байка, наверняка, в итоге, оставшись валяться мёртвым телом на грязной проезжей части, после столь ужасного падения.       На обоих не было ни шлемов, ни байкерских курток с железными предохранителями, ни наколенников, ни налокотников - не было совершенно никакой защиты, способной хоть как-то смягчить удар при падении. Эта поездка была сумасшествием, попыткой самоубийства с шансом выживания одной к сотой, ебанутой затеей, не менее ебанутого мотоциклиста.       Эмилия уже даже не пыталась сориентироваться в этом непрекращающемся потоке воздуха, вкладывая все свои силы и концентрацию к тому, как бы удержаться на этом чёртовом кожаном сидении, ногтями своих пальцев вжимаясь не в одежду Игараси, а в его кожу, на которой, после их прибытия на место назначение, точно останутся отметины от её ноготков. Всё, что девушка могла сказать о их геопозиции, так это то, что они уже точно выехали за пределы центра Токио, и сейчас ехали по шоссе располагающемуся вдоль какой-то реки.       Мотоцикл резко свернул с шоссе в неположенном месте, из-за чего две машины ехавшие за и перед байком, чуть не столкнулись друг с другом, заставляя обоих водителей покрывать матами двух подростков, находящихся верхом на достаточно дорогом средстве передвижения. Оказалось, что байк свернул в сторону реки, и проехав, вдоль по, явно непредусмотренному для мотоцикла, песчаному грунту, остановился в каком-то, далеко не вызывающем доверие, месте.       Услышав, как рёв мотора затих, и почувствовав, как спина и торс Кио слегка расслабились, Андо позволила себе открыть глаза и осмотреться. Уже порядком стемнело, из-за чего видимость в этом совсем неосвещённом месте, была затруднена, но благодаря свечению фар, которые пока не были погашены, Эми смогла рассмотреть главные "достопримечательности" данного неизведанного места.       Первым, что бросилось девушке в глаза, была река, от которой красивыми мерцающими огоньками отражались, совсем недавно зажженные фонари опустившегося в сумрак города. Если присмотреться, то можно было заметить, что большее количество мерцаний приходилось на противоположную сторону реки. Это заставило Эми отвезти свой взгляд в, противоположную, от водоёма, сторону, и оглядеть дорогу, по которой мотоцикл, на котором она сидела, проехал буквально минуту тому назад.       Оказалось, что шоссе вдоль реки было на несколько метров выше её с Кио нынешнего местоположения, из-за чего огни сумрачного города не долетали до той части берега реки, на котором они сейчас находились.       Это место можно было бы назвать безупречным для уединения, ведь оно непросматривалось со стороны, возвышенной над ним, дороги, так как на той было постоянное плотное автомобильное движение, а пешеходная дорожка находилась по другую сторону дороги. Тень от склона также скрывала этот берег реки, окуная его в извечную тьму. Разве могло найтись место лучше этого, для исчезнувшего, с лица Токио, подростка?       Эми, почему-то всё-также держась за Кио, чуть склонила голову набок, осматривая территорию находящуюся перед мотоциклом. На песчаном гравии разместилось несколько огромных корабельных контейнеров, а недалеко от них, валялось несколько не менее огромных железных труб, предназначение которых оказалось для Эмилии загадкой, но она была уверена в том, что с лёгкостью смогла бы залезть в одну из труб.       Контейнеры же были похожи на малюсенькие частные домики. Они были меньше однокомнатной квартиры, их габариты можно было бы сопоставить с габаритами трейлера. Сейчас Андо смогла насчитать лишь три таких контейнера, однако, что-то ей подсказывало, что их было куда больше; просто остальные были скрыты за, практически непроглядной, тьмой, и за теми тремя контейнерами, что уже были обнаружены Эмилией.       Два огромных железных ящика были обшарпано красными, пока третий был ярко жёлтого цвета. -Слезай Эми, мы приехали. - послышался голос Игараси, вынудив девушку прекратить её визуальное исследование новой местности, и испытать неприятное чувство надвигающегося волнения.       Что-то ей подсказывало, что сумасшедшая поездка на байке была лишь цветочками по сравнению с тем, что ждало её впереди. Андо можно было бы назвать наивной, ведь она так долго старалась верить и доверять в слова, действия и поступки её давнего друга, вот только, она не была тупой, чтобы продолжать безоговорочно верить ему.       Ни тогда, когда он угрожал ей смертью Эммы; ни тогда, когда его взгляд был настолько бесчеловечно безумен, что походил на один из тех взглядов, которые можно было бы увидеть в кино у обезумевших злодеев; ни тогда, когда его улыбка принуждала её инстинкт самосохранения трезвонить во всевозможные колокола, сообщая её сознанию о надвигающейся опасности.       Однако, даже не смотря на всю свою боязнь и некую, появившуюся у неё, неприязнь по отношению к молодому человеку, Эмилия не собиралась упорно сопротивляться его действиям. Находясь в пекарне, и подметив покрасневшие щёки Кио, при её лёгком прикосновении к его ладони, Андо поняла, что ей стоило вести себя "послушно", ведь тогда, у неё было намного больше шансов выпросить милость со стороны, к чертям поехавшего, старого знакомого.       Эми была той ещё мечтательницей и фантазёркой, но в данной ситуации, она предпочитала оставаться реалисткой. Мало кому из похитителей, насильников, преступников и других, свойственных данному перечислению, личностям, понравится вечно брыкающаяся, пытающаяся сбежать или же, упорно настаивающая на своём, жертва; нет, в таких ситуациях стоило втереться в доверие, и чуть ли не облизывать пятки своему захватчику. Стоило делать всё ради поддержания хорошего настроения таких психопатов как Игараси, и "быть послушной" было одним из самых обязательных действий.       А как же гордость, моральные принципы, собственные устои и нравственность? А Эми глубоко похуй на них, пока её собственная жизнь находится в грёбаной опасности!       Она не главная героиня из блокбастера или подросткового приключенческого романа, готовая за честь и гордость лишиться собственной головы. Ей, от слова "совсем", не было стыдно за свои нынешние мысли и действия - она отдаст всё ради выживания, ведь страх смерти для неё намного страшнее, чем страх потери нравственных устоев. Она не идеальная кукла получающая от этого мира всё, чего душе будет угодно; не ебаная главная героиня фанфика с меткой "Мэри Сью". -Где мы? - Андо старается, как можно аккуратнее, слезть с мотоцикла, что заставляет девушку вспомнить её первую поезду на байке.       Тогда, Сано вроде бы тоже ехал далеко не на маленькой скорости, однако та поездка ощутилась для Эми намного приятнее; да что уж тут врать - она была приятной. Даже несмотря на непривычную скорость и резкие обгоны, Андо не могла не признаться самой себе в том, что сидя на мотоцикле с Манджиро - без шлема и какой-либо другой защиты - чувствовала себя намного безопаснее, чем в обычном общественном транспорте.       Наверное, всему виной был приятный запах его тела в перемешку с лёгким запахом недавно постиранной кофты, который, даже при сильном порыве ветра, без каких-либо проблем ощущался в её лёгких, по той простой причине, что она тогда бесстыже зарылась этим самым носом в серую толстовку Сано, оправдыя это действие страхом перед большой скоростью.       Однако это ни разу не был страх из-за скорости - это было самое настоящее проявление её соулмейстких инстинктов, требующих, чуть ли не впитать в себя, родной запах не менее родной души. М-да, вспоминать о Манджиро сейчас почему-то было слишком грустно, до накатившихся на глаза слёз, грустно. -Ты плачешь? - взглянув на лицо, слезшей с байка, девушки, и даже при столь ужасном освящении, заметив её поблескивающие из-за накопившейся влаги, глаза, проигнорировав заданный вопрос, спросил Кио.       Эми поспешно смахнула накопившуюся, в уголках глаз, влагу. Для неё всё-также самой главной целью являлось не огорчать и не злить Игараси, поэтому внезапные слёзы уж точно не вписывались в амплуа "послушной девочки". -Нет, просто из-за ветра глаза намокли. - продолжая, аккуратными похлопывающими движениями смахивать слёзки, выговорила первое, что пришло в голову Эми.       Ложь оказалась действенной. Парень в это поверил, так как у него самого слегка высохли глаза из-за потоков холодного воздуха.       Эмилия же мысленно дала себе пощёчину. Нашла место и время для слёз, да ещё и из-за ощущения разлуки с Сано! Она точно потихоньку сходит с ума, и наверняка, с такими темпами, окажется с Игараси в одной палате в психбольнице. -Идём, я приготовил для этого дня целую развлекательную программу! - парень достал из кармана своих чёрных джинс мобильный телефон, и включил на нём фонарик.       Как раз-таки в это время, фары мотоцикла погасли, оставляя белый свет от фонарика единственным источником освящения. Игараси направился в сторону одного из железных контейнеров, и Эми неуверенно потопала за ним, стараясь не отставать от быстрого шага её давнего знакомого, дабы также созерцать землю под своими ногами.       Что-то ей подсказывало, что в таком месте, можно было бы без проблем наступить на какой-нибудь кривой гвоздь или грязное стекло.       Пара подростков остановилась у жёлтого корабельного контейнера, на двери которого весел большой, уже явно старенький, замок, от которого, по невероятному стечению обстоятельств, у Кио нашёлся ключ.       Ну конечно, ему было бы проблематично скрываться в мотелях, продолжая оставаться незамеченным на камерах видеонаблюдения. Это место просто идеально подходила для его трёх недельного проживания. Но откуда у него был ключ от этого контейнера и явно не дешёвый мотоцикл - для Эмилии оставалось загадкой.       Дверь железной коробки со скрипом открылась, пропуская обоих гостей войти внутрь столь скромного жилища. Молодой человек сразу же нащупал в правой стороне от двери, выключатель, и нажал на него, озарив темень контейнера светом одной лампочки, одиноко свисающей с потолка на чёрном шнуре.       Как и ожидалось, внутри оказалось холодно, просто невероятно холодно, что заставило Андо обнять себя руками при входе внутрь столь странных апартаментов. Внутри всё выглядело не так плохо, как могло показаться на первый взгляд, однако визуально, место оказалось куда меньше, чем полагала Эми.       В левом углу контейнера лежал матрас, служивший в данном месте кроватью, затем, чуть ближе к нему, располагался стул, а по обеим сторонам от матраса, к железным стенам, было прикручено несколько длинных полок, усыпленных всякой всячиной; в одном из углов стоял небольшой холодильник. Видимо, санузла в таких условиях попросту не существовало.       Эми не понимала смысла данного побега из родного, хорошо обустроенного, дома. Ради чего? Ради жизни в этом дряхлом контейнере? Безумие, одно сплошное безумие. -Я думаю нам надо поговорить. Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты сам на себя не похож. - Андо поразилась собственной смелости, ведь ещё пару минут тому назад она думала о том, как отыграть роль хорошей пленницы, а уже сейчас, говорила предложения, способные плохо повлиять на настроение её пленителя.       Хотя, можно ли было назвать Эмилию пленённой, ведь по сути, она добровольно пришла в это место вместе с Игараси? Добровольно-принудительно.       Пройдя чуть дальше внутрь контейнера, девушка остановилась у матраса и села него, всё-также пытаясь руками согреть собственные плечи. -Нет, Эми, сейчас я как раз-таки самый, что не наесть, настоящий. - парень стягивает с себя свитшот, оставаясь в одной белой футболке, заставляя девушку почувствовать озноб пробегающей по её спине, как только её мозг отзеркаливает на себе нынешнее самоощущение молодого человека. Ему должно быть сейчас чертовски холодно.       Взору Эмилии также снова открывается вид на его татуировку находящуюся на плече, в виде странного браслета с застежкой. Почему-то, с разговора в комнате Кио, у Андо никак не выходила эта татуировка из головы. Разум как-будто бы ненавязчиво говорил, что у этого странного рисунка есть какое-то особое значение, суть которого у Эми никак не получалось расшифровать. -Начнём же твоё приручение, мой щеночек. - страх возвращается в сознание девушки с новой силой.       Голова Эмилии начинает поворачиваться из стороны в строну, справа на лево. Рот пытается выдать хоть какие-то слова, но из него выходит лишь немое дыхание. Девушка не может сказать ни слова! Она стала словно немая кукла с, севшими внутри её динамика, батарейками, и механически открывающимся ртом.       Руки Кио тянутся к ремню на его джинсах, медленно расстёгивая железную пряжку. -Эми, я же говорил тебе, что красная помада тебе ни к лицу, но стоило мне ненадолго удалиться, как ты, столь непослушно, намазалась ею. - голос парня звучит хрипло.       Он совсем не ощущает пропитывающий его тело холод, ведь он уже давно был закалён им, ещё с детства, когда отец выставлял его на балкон в зимние морозы, тем самым наказывая за... Да ни за что. Просто проявляя свою агрессию на маленьком беззащитном сыне, что в итоге, надломило сознание маленького мальчика, превратив его в того, кем он являлся сейчас - в сумасшедшего охотника. -Прости-прости... - из рта глухо вырываются два единственных слова.       Андо понимает, что он сейчас хочет сделать. Глаза парня блестят дьявольским желанием, и ей, помимо этих глаз, в качестве доказательства хватает и того факта, что пуговица его джинс расстёгивается, а за ней вниз, с характерным звуков, съезжает и молния, удерживая джинсовую ткань на ногах молодого человека лишь за счёт его угловатых бёдер.       Эмилия заворачивает рукав свитера, и старательно начинает тереть свои накрашенные тинтом губы об светлую кожу на предплечье, но блядская химия не оттирается, сколько бы она не тёрла губы об руку. -Нет, собак не щадят когда они просто извиняются, не будь дурой. - джинсы Игараси падают, и теперь он остаётся в одних лишь чёрных боксерах и футболке.       Девушка замечает бугорок в области его паха, и на глаза наворачиваются слёзы. Она начинает отползать от надвигающегося на неё парня в сторону, но пространство матраса быстро заканчивается, припечатывая её спину к холодной железной стене корабельного контейнера.       Предплечье снова оказывается у губ, и с силой начинает тереть их снова и снова, однако водостойкий тинт не поддаётся этим махинациям; от столь сильного трения страдает лишь тонкая девичья рука, становясь алого оттенка из-за большого давления на кожу. -Но так как я тобой сильно дорожу, я буду давать тебе выбор, хорошо? - Игараси не останавливаясь подходит к матрасу, и наступает на него обеим ногами, всё-также продолжая свой путь к девушке.       Эмилия старается вжаться спиной как можно плотнее к холодной железной стене, уже не сдерживая из глаз хрустальные капельки слёз, стекающие по её щекам влажными дорожками. Кио доходит до Андо, и сгибается в коленях, таким образом оказавшись перед подругой на корточках. Его рука нежно касается мягкой кожи щеки, а большой палец смахивает горячие слёзы. -Не плачь, ты же сможешь сделать выбор. - его губы оказываются у её лба, оставляя на нём лёгкий поцелуй, что вызывает в Эми опустошающее чувство где-то внутри грудной клетки.       Эти холодные губы чувствуются на коже противно и неправильно, из-за чего кажется, будто бы на том пострадавшем участке кожи, которого они коснулись, сейчас начнётся зуд и появятся волдыри. Сознание, тело, вселенная и космос вопят о том, что это не те губы, и она блядь и без этих оров знает, что это не его губы. -Выбор из чего? - Эми поражается тому, как ей только удаётся задать этот вопрос, ощущая по всему своему лицу липкие холодные поцелуи сухих губ.       Из-за их нескончаемого потока девушке хочется разрыдаться в голос, завыть, заорать, замычать, содрать с себя кожу - сделать всё что угодно, лишь бы перестать ощущать на себе эти неправильные, противоречащие всему мировому порядку, прикосновения.       Кио, влажной дорожкой из мокрых почмокиваний, доходит до мочки уха, зубами сильно прикусывая её, заставляя девушку резко отвезти голову в сторону, назад, подальше от этого отвратительного дыхания, но всё, что она получает, это тупую боль в голове, из-за столкновения последней с железной стеной контейнера. Игараси всё равно на удар Эмилии, он продолжает играться с мочкой её уха, цепляясь за гвоздик в ухе, и больно потягивая его в сторону, словно пытаясь разорвать нежную плоть, и снять серебряное украшение, раздвоив мочку надвое.       После удара, голова Андо находится словно в внутри церковного колокола, по которому нескончаемо бьют молотом, заставляя звуковые волны избивать её, уже кажется, начинающее сходить с ума, сознание. Наконец-таки наигравшись с ухом девушки, парень отвечает на её вопрос, попутно предлагая ей выбор. -Выбирай, либо я насильно сотру эту вульгарщину с твоих губ, либо ты сделаешь это добровольно, воспользовавшись моим членом как мочалкой. - заплаканные глаза девушки какое-то время просто продолжают открываться и закрываться.       Её голова не воспринимает сказанных слов, словно Кио сейчас говорил с ней на неведомом ей иностранном языке, но стоило ей только расшифровать его слова, как из больших, вечно добрых, глаз, начинает скатываться новый горячий поток слёз, а рот больше не выдерживает жалобных мычаний, заставляя плачь приобрести не только водянистый, но и звуковой образ. Эми начинает реветь.       Ей так страшно, ей так противно, ей так некомфортно, ей так одиноко и рядом нет никого, кто мог бы спасти её от выпавшей на её долю, участи. Сейчас она ясно понимает лишь одно - никто не придёт ей на помощь. -Ну, ну, ну... - Кио стирает своими шершавыми пальцами новый поток слёз, вот только ему быстро надоедает нянчиться с продолжающей рыдать девушкой, поэтому он, с силой, бьёт её по щеке.       Удар сразу же оставляет яркое красное пятно на нежной коже щеки, однако это совсем не успокаивает её обладательницу, заставляя разреветься ещё громче. Вторая щека получает не менее сильный удар. Андо сбивается со счёту, когда её лицо принимает уже шестую пощёчину.       Перед глазами она видит лишь злорадное лицо человека, которого она звала своим единственным другом в течении двенадцати лет, и нынешнее выражение лица, которого, сейчас приобретает невероятно радостный вид. Игараси осыпает маленькую мордочку своей собаки множеством ударов, получая от этого эстетическое наслаждение. Бить слабую и беззащитную девушку оказывается настолько весело, что молодой человек невольно вспоминает своего, уже давно умершего отца, наконец-таки полностью понимая и принимая его насильственные действия направленные в сторону его матери и него самого.       Отец поступал правильно. Он избивал вечно ноющих тварей, за воспитание которых мог взяться только он один. -Эми, выбирай быстрее, иначе я выберу сам. - в нос девушки прилетает удар кулаком.       Пока что не очень сильный удар, однако и этого хватает на то, чтобы заставить из её носа потечь капли крови, тем самым окрашивая её губы в ещё более алый цвет. Эта картина завораживает Кио. Он с усладой, с улыбкой, с возбуждением наблюдает за стекающей из носа красной дорожкой. Первая капля крови его жертвы пролилась - одна из его мечт исполнена.       Удар кулаком, а точнее последующая за ним, наиболее яркая боль, вынуждает Эми очнуться от её транса. По началу, девушка не понимает, почему во рту ощущается столь неприятный металический привкус, но стоит ей открыть свой рот, дабы начать взмаливать Игараси о пощаде, как она ощущает тёплую жидкость, попадающую к ней в рот с её же губ. Ладонь, до этого сжимающая простынь, лежавшую на матрасе, направляется к губам, и проводит ею по ним, таким образом, оставляя кровавый развод на обеих щеках, подбородке и на крыльях носа.       Вся внутренняя сторона ладони оказывается в крови, и мысленно Эмилия спрашивает саму себя, а сколько крови она уже успела потерять, совсем потеряв счёт пройденного времени. Девушка полагает, что с её мучений прошёл уже где-то час. Однако то время, которое она считает за часы оказывается блятскими минутами, которые обещают растянуться сегодня на полудни, на сутки, на недели и на месяцы.       Возбуждению Кио уже нет предела. Его лицо оказывается у лица Андо, и он с упоением начинает слизывать кровь размазанную по девичьему лицу. Шершавый язык проходится по губам, облизывает нос.       Эмилии казалось, что противнее уже быть не могло, однако она ошиблась; ощущение скользящего по коже языка ощущалось раз в пять противнее нежеланных поцелуев. Нутро гудело от негодования, а желудок, с каждым новым вздохом и облизыванием всё вероятнее и вероятнее намеревался излить всё своё содержимое в виде рвоты.       Испачкать ею лицо и тело насильника, испачкать ею губы и тело самой Эмилии, испачкать ею матрас и пол. Залить рвотой всё помещение, если это поможет избежать прикосновений не избранного.       Глаза парня закатываются в опьяняющем его удовольствии, как только он сглатывает собственную слюну в перемешку с кровью своего щенка. Его глаза загораются новыми огнями страсти, стоит только ему увидеть новую кровавую дорожку. Андо больше не плачет и не кричит. Она старается сдержать в себе то сопротивление её организма, которое её насильника точно не обрадует. Эми даже не хочет думать о том, что он с ней сделает, если она на него сейчас выблюет теми остатками завтрака, которые остались в её желудке в перемешку с переварившимся морковным тортом.       Вот только Кио на это, мягко говоря, всё равно. Замечая новые капельки крови, его губы складываются в трубочку, и оказываются прямо у ноздрей девушки, начиная всасывать в себя выходящую из носа кровь.       От неожиданности, голова Эми снова ударяется о стену корабельного контейнера, а обе руки девушки, оказываются на белой футболке парня, со всей возможной силой отталкивая его от себя. Это кровопитие уже не просто ощущается отвратительно, а оно, чёрт его дери, становится само по себе не гуманным, вынуждая Эмилию, в первый раз за этот вечер испугаться за собственную жизнь.       Она уже не сомневается - крышняк её друга детства и ближайшего соседа по квартире, уже не в норме, просто пиздец в насколько отдалённом состоянии от нормы; поэтому девушка старается побыстрее согласиться с условиями его игры, и выбрать свою участь самой, пока он, эта поехавшая наголову Чертила, не сделал выбор сам. А его выбор казался вполне очевидным. -Я сделаю это сама. - взгляд Эмилии мутнеет, а голос становится невероятно хриплым.       Первая несущая колонна внутри её сознания надламывается, и разваливается на мелкие гранитные кусочки, теперь, вынуждая оставшиеся, ещё не сломленные колонны, нести на себе более тяжёлый вес её, ещё пока являвшегося чистым, разума. -Мне нужен будет тазик. - как-то чересчур безэмоционально добавляет она, своим ответом принуждая Кио отстраниться от девичьего, испачканного в крови и слюнях, лица.       Он одаривает её своей безумной улыбкой, прекрасно понимая предназначение для выпрошенного тазика. -Конечно, если тебе так будет проще, то как душе угодно, Эми.

***

      Голову Майки прознает достаточно сильный поток боли, заставляющий, даже его, с явным безразличием к любым болевым ощущениям, почувствовать сильный дискомфорт. Парень уже давно чувствовал неприятное покалывание во всём теле, и последовавший сгусток, совсем непривычных ему эмоций, безоговорочно давал понять, что весь этот комок состоящий из страха, волнения и отвращения, исходил от его соулмейта.       Что-то внутри Майки негодовало, требовало отмщения за испытываемые молодым человеком переживания, однако, в ответ, это нечто, получало лишь ещё большие притоки пульсирующей боли вперемешку с миксом из различных, далеко неприятных, эмоций. Все эти чувства хотелось заглушить, усмирить, унять, угомонить, однако все старания Сано, в попытках успокоить самого себя, были награждены грамотой «ничтожны».       Он никак не мог повлиять на себя, не мог утихомирить резкий скачок адреналина протекающий где-то по венам его тела, не мог контролировать собственное воображение, которое, одной за другой выдавало картинки далеко не лицеприятных исходов сегодняшнего вечера, где главным предметом инсталляции являлась Андо.       Имя девушки не прекращаясь звучало где-то в голове Майки, заставляя главу Тосвы испытывать всё большую и большую ярость. Он переживал о ней. Переживал настолько сильно, что уже не замечал как стрелка спидометра его байка перевалила за запрещённые сто двадцать километров в час.       Сейчас молодой человек ехал в первое, пришедшее ему на ум, место, в котором, он сегодня точно мог бы найти нужных ему людей, имеющих хоть какое-то отношение к придурку, замешенному в пропажи его соулмейта. Манджиро мог поклясться на чём угодно, что тем парнем, с которым Эми вышла из кафе, был её ебанутый дружок, у которого Сано, во время драки на парковке заброшенного магазина, обнаружил нижнее бельё Эмилии.       Боже, ему следовало убить его на месте, а не поддаваться Дракену, давая тому оттащить себя от полу-мёртвого тела, мысленно проклиная самого себя за несдержанность из-за какого-то ненужного ему соулмейта. Похуй, нужна она ему или нет; важным было лишь то, что она являлась самым настоящим рычагом давления на него. А он, блять, не мог позволить никому иметь над собой хоть какое-то влияние.       Майки пообещал себе, что найдёт Андо, прибьёт каждого, кто хоть как-то окажется связанным с его нынешним нестабильным состоянием, и закроет девчонку на замок, чтобы больше ни одна скотина не могла вызвать в ней страх, и уж тем более, покуситься на её жизнь.       Сано никогда внимательно не слушал ту чушь, которую ему втирали на уроках, однако он хорошо запомнил одну часть из урока "Понятие о Соулмейтах", а конкретно ту, в которой говорилось о последствиях смерти своей избранной. Молодой человек прекрасно понимал, что его моральное состояние и так нельзя было назвать "идеальным", и он даже не хотел думать о том, что могло бы с ним произойти, если бы он сейчас ощутил столь яркое эмоциональное потрясение потери.       Он уже пару раз ощущал это, вынуждающее стирать кожу костяшек об бетонную стену, чувство, и испытать его в более яркой форме ему точно не хотелось.       Байк Сано остановился у небольшего бара, из которого на всю округу гремела громкая музыка, заставляющая ушные перепонки потратить некоторое количество времени на привыкание к столь громким звукам. Это место находилось на, с недавних пор, принадлежащей Тосве территории, поэтому Майки даже не переживал на счёт того, как его встретят внутри этого обшарпанного клуба, ведь это заведение теперь также принадлежало ему.       Та самая территория отвоёванная "Токийской Свастикой" в битве на парковке, у той самой банды, в которой состояло то чмо называющее себя другом Эми.       Парень не знал, где ему следовало искать своего соулмейта, ведь даже мобильное устройство девушки было отключено. Манджиро лично пытался дозвониться до Эмилии, звоня на номер любезно присланный ему Эммой, однако сдался после третьего оповещения о том, что номер находился вне зоне действия сети или же был выключен. Поэтому он решил навестить тех, кто скорее всего знал, где можно было найти придурка укравшего у него избранную.       Да, именно укравшего, потому что нельзя трогать то, что по праву принадлежало Майки. Даже если он и не признаёт это "что-то" как за нечто "своё"; всё равно никому нельзя было трогать Эмилию. Но, к сожалению, молодой человек понял это лишь сейчас, когда всё тело и душа кричали о необходимости почувствовать столь прекрасный аромат её тела, лично удостоверившись в её безопасности, чего он, чёрт его дери, не мог сейчас сделать, что опять же приводило лишь к ярости и раздражению.       Манджиро только хотел войти в помещение клуба, как внезапно почувствовал надвигающееся приближение рвоты, заставляющее ощутить некое давление а области кадыка. Рука парня сразу же оказалась у рта, прикрывая ладонью губы, а горло, одной лишь силой воли, сглотнуло отвратительный рвотный поток, намеревавшийся лишить Сано недавно съеденного обеда.       Ощутив облегчение, от исчезающего восвояси неприятного позыва, ладонь главы Тосвы переместилась на ручку двери, с силой надавливая на неё, вынуждая старую, уже скрипящую железку, продавиться под напором столь нечеловеческой силы, из-за чего та, не выдержав такого напора, отвалилась от двери, оставляя после себя лишь круглую сквозную дырку на железной поверхности.       Глаза Манджиро потемнели куда сильнее обычного, делая его взгляд стеклянным. Он прекрасно осознавал, что тот рвотный рефлекс принадлежал не ему, и он не менее прекрасно прочувствовал новый приток чужих эмоций.       Теперь им двигал какой-то другой Майки, тот Майки, которому было плевать на сохранность окружающего его социума, которому было всё-равно на живое или мёртвое состояние оппонента, которому было плевать на то "свой" или "не свой". Этот Майки всегда имел лишь одну цель и всегда достигал её, несмотря на количество отданных за цель, жертв.       А его нынешняя цель имела обворожительный запах, бледную кожу и большие глаза. Цель, за достижения которой, он был готов преподнести Дьяволу хоть тысячу жизней.       В небольшом клубном помещении оказалось не так много человек, как могло показаться по наружному шуму. Порядка десяти парней и пяти девушек сидели на диванах, переговариваясь друг с другом, играя в покер и выпивая разные алкогольные напитки от пива до водки.       За своими действиями, они даже не сразу заметили вошедшего Майки, однако стоило одному парню издать "Эй", как все остальные сразу же повернули свои головы в сторону входной двери, замечая хорошо им известную фигуру главы "Токийской Свастики" у которой, главные представители данной банды, сейчас находились на побегушках. Парень, столь неуважительно издавший "Эй", тут же получил подзатыльник от одного из руководителей уже расформированной банды, заставляя того издать, слишком писклявое для парня, "Простите". -Вам что-то от нас нужно? - вставая на ноги, и почтенно кланясь, сразу же спросил бывший лидер побеждённой байкерской группировки, теперь являясь лишь мелкой сошкой на фоне той банды, которой заведовал Сано.       Манджиро не хотел отвечать на его вопрос, он даже не хотел задавать встречный вопрос; говоря откровенно, он вообще не хотел начинать разговор, предпочитая перейти сразу к избиению. Однако, это бы лишь усложнило поиск его дорогой цели. Нынешнему Майки пришлось проявить талант невообразимого самоконтроля, дабы заставить выдавить из себя хотя бы слово. -Где тот придурок? - держа руки в карманах своих чёрных джинс, с совершенно безэмоциональным выражением лица, задал вопрос парень, вынуждая всю здешнюю компанию переглянуться между собой.       Они понятия не имели, о ком именно он спрашивал, но каждый из присутствующих ощущал непонятно откуда взявшийся страх перед Манджиро. Конечно же, глава "Токийской Свастики" всегда вызывал лёгкое подрагивание в коленках, однако сейчас, амплитуда подрагивай достигла своего пика, приумножая уже имевшийся до сели страх вдвое. -Простите, о ком Вы? - Сано стал медленным шагом направляться в сторону бывшего главаря банды, который осмелился уже второй раз задать Майки вопрос, вместо выдачи нужного ответа.       Молодому человеку было совершенно плевать на то, что его вопрос являлся нечётким и непонятным, также, как и наплевать на то, от кого именно получать здесь ответы.       Подойдя к, всё-также стоявшему на ногах, бывшему главе побеждённой байкерской банды, первое, что бросилось Майки в глаза, стала их огромная разница в росте. На него смотрели сверху-вниз, а это, блять, было недопустимо. Не в том психическом состоянии, в котором прибывал сейчас Сано.       Одна рука Манджиро схватила парня за волосы, заставив того склониться вниз, пока вторая потянулась к стакану стоящему на столе, и взяв его, со всего размаху впечатала стакан в лицо бедолаги. Тонкое стекло мгновенно треснуло, царапая руку Сано и обсыпая своими осколками лицо, попавшего под удар, юного байкера, заставляя того кричать от боли. Один из осколков задел ему глаз, кажется, теперь оставляя парня наполовину ослепшим. -Где тот уёбок с парковки? - вдавливая осколок разбитого стакана в, уже и без того окровавленное лицо, отчеканил каждое слово Майки.       Осколки въедались ему в руку с той же силой, что и, схваченному за волосы, парню в лицо, но эти ели ощутимые покалывания не были чем-то, что могло бы остановить Манджиро. Ни тогда, когда он каждой клеточкой своего тела ощущал всю ту боль и страх, что сейчас переживала Эми. Она оказалась для него важнее оставленных на ладони шрамов.       Один из длиннейших осколков потихоньку продолжал входить в глаз пойманного байкера, заставляя того лишь орать от боли, в безуспешных попытках отвести от себя руку главы Тосвы, которая всё также продолжала сжимать в руке стакан. Если бы Майки сейчас выпустил дно стакана из своей ладони, то оно, на несколько секунд, осталось бы приклеенным к лицу бывшего главаря банды — настолько глубоко осколки некогда обычной прозрачной посуды впились в его лицо.       Пятеро девушек завизжали дикими голосами, прикрывая собственные глаза от представленной перед ними кровавой картины. Один из парней попытался встать и дать Манджиро сопротивление, но его тут же остановили другие члены банды, давая понять, что даже вдевятером они не смогут помочь своему бывшему главарю.       Внезапно, одного из командиров расформированной банды осенило, и из его рта вышло предположение относительно спрашиваемого "уёбка". В той драке удары Сано достигли лишь одного человека. -Вы о Кио? - сразу же спросил командир, заставив Майки перевести свой, совершенно ничего не выражающий, взгляд в сторону, издавшего вопрос, парня.       Опять. Опять был задан вопрос, а не сказан ответ. Наверное, им всем тут хотелось остаться с осколками и шрамами на лицах. Глава Тосвы не пожалел бы на воплощение этого желание своей ладони. Произнёсший вопрос парень, словно услышав мысли Манджиро, тут же исправился. -Тот кого Вы тогда избили был Кио. Он был скрытным парнем, мы ничего о нём не знаем. - ответ не удовлетворил Майки, и он, резко надавив на, разбитый в его ладони, стакан, отшвырнул всё-также продолжающего скулить и мычать от боли, бывшего главаря байкерской банды.       Заметив кровь на своей руке, Сано брезгливо махнул ей несколько раз, таким образом смахивая несколько капель крови вместе с парой осколков. Его рука потянулась ко второму, ещё пока целому, стакану, но остановилась, как только он услышал писклявый голос одной из девушек. -Я... Я... У него была татуировка "Завета". - все присутствующие, не считая отброшенного в сторону парня, уставились на открывшую рот девушку, всё тело которой сильно дрожало.       Видимо, девчушка испугалась, что Сано не остановится на парнях, и она была права, сейчас бы он искалечил тут всех, если бы так и не получил желаемого ответа. -"Завета"? - Манджиро подошёл к девушке, и окровавленной рукой схватил её за подборок, приближая её глаза к своим.       Так он мог точно убедиться в том, врала она или же говорила правду. Девушка сразу же съёжилась, даже боясь вздохнуть, не то что открыть рот, но Майки стал с силой сжимать её подборок своими пальцами, ощущая от этой близости лишь отвращение. Он желал дотронуться до другой кожи, увидеть другие глаза, услышать другой голос. -Д-да! - запнувшись, громче прежнего выдавила девушка. -У него была татуировка чёрного браслета с защёлкой на плече. - от сильной хватки, в уголках её глаз проступили слёзы.       У неё больше не было никакой информации, но ей казалось, что каждое сказаное ею слово сейчас увеличивает её шансы на быстрейший конец этого кошмара, поэтому она сразу же добавила. -Он просил никому не рассказывать об этой татуировке. Наверное подумал, что я не знала, что это знак членства в "Завете". - голос дрожал, зубы стучали друг об друга так, словно она сейчас находилась голой на верхушке чёртового Эвереста.       Майки её ответ вполне устроил. Что-то внутри подсказывало парню, что этот Кио не был обычным пареньком из обычной байкерской банды. Однако он вполне себе подходил под описание члена "Завета" - под это сборище психов с ебанутым на всю голову боссом - одной из самых авторитетных Токийских банд, на данный момент, занимающей всю территорию центрального Токио.       Почему Кио подходил под их описание? Да потому что кто в здравом уме тронет Эми, когда она рядом с Эммой? Наверняка этот блядский дружбан не знал о их с Эмилией душевной связи, но то, что Андо гуляла вместе с младшей Сано, уже само за себя говорило о том, что Эмилия так или иначе, хоть как-то была связана с Манджиро. И уж тем более, этот друг не мог этого не знать, после инцидента у входа на крышу. Надо было быть поехавшим, чтобы попробовать покуситься на то, что касалось семьи Сано, настолько же поехавшим, как и все члены "Завета" вместе взятые.       Выпустив из своих пальцев подборок девушки, глава Тосвы направился на выход из здания клуба. Молодой человек набрал номер Дракена, тот ответил в туже секунду. -Майки, ты нашёл Эмилию? - голос друга прозвучал обеспокоено.       Эмма рассказала ему обо всём, что произошло сегодня во время прогулки, когда Рюгуджи забрал её из пекарни. Сложив два и два Кен понял, что раз у брата его возлюбленной оказалась столь резкая реакция на происходящее, то значит он почувствовал, что с девушкой было что-то не так. Да и было не сложно предугадать, что тем парнем, с которым она ушла, был никто иной как та скотина, пытающаяся ударить Андо кулаком по лицу возле школьной лестницы ведущей на крышу. -Осмотри ближний к центру берег реки на территории "Завета", я осмотрю тот, что дальше от центра. - голос Манджиро звучал столь безэмоционально, что Кен сразу понял, в каком именно состоянии находился его друг.       Когда Манджиро становился "таким", даже ему было опасно выказывать хоть какие-то признаки неподчинения. Пускай парень не понимал, зачем Сано понадобилось исследовать не официальную территорию "Завета", однако если он так сказал, то так и следовало сделать. Подробности он узнает позже, когда старый друг вернётся к своему нормальному состоянию. -Хорошо. - коротко отвечает Дракен, и сразу же кидает трубку.       Майки, даже не смотря на всё-ещё имеющиеся в его руке осколки от стакана, крепко сжимает руль своего байка, намереваясь поехать к реке, в криминальном Токио ознаменовавшийся, как не официальная территория "Завета".

***

      Кио стоит перед матрасом ожидая, когда Эми подползёт к нему и встанет на колени. Она должна быть ему невероятно благодарна, ведь он настолько хорошо с ней обращается, что даже думает о её комфорте во время её первого наказания - наказания за вульгарность.       Выпрошенный тазик стоит возле ног молодого человека, и его совсем не смущает его наличие. Он прекрасно осознаёт, какие именно эмоции и реакции вызовет для Эми сексуальный контакт с кем-то помимо её соулмейта, и в этом и заключается главное наказание непослушного щенка. Отсос это чисто приятный бонус, которым Игараси с удовольствием насладиться, надавливая столь желаемую глотку на свой член.       По началу, Андо совсем не привлекала Кио как девушка, она вызывала в парне интерес лишь как жертва, которую следовало сначала откормить, а затем выпустить в охотничья угодья, натравив на бедолагу парочку охотничьих собак. Однако с возрастом, тело Эмилии начинало становится всё привлекательнее и привлекательнее: маленькая грудь приобрела округлую форму, талия стала ярко выделяться на фоне бёдер, а её покрасневшие щёки заставляли воображение рисовать далеко неприличные картинки с участием этих же раскрасневшихся щёк.       По началу, Кио не совсем устраивали собственные мысли, однако, после, он пришёл к достаточно простому для себя выводу: а в чём была проблема для охотника трахнуть добычу перед выпуском её в охотничьи угодья? Проблемы не было. Вот и сейчас он планировал вдоволь наиграться со своей жертвой перед тем, как она издаст сегодня свой последний вздох.       Как бы Андо не старалась оттягивать этот момент, она понимала, что он рано или поздно наступит. Где-то внутри, девушка всё-также надеялась на помощь извне, надеялась на то, что её соулмейт, каким-то чудом почувствует все те эмоции, что она сейчас переживала, и не менее огромным чудом, найдёт и спасёт её.       Глупо, не так ли? Сначала поливать человека грязью так, словно он вовсе и не человек, а потом столь слёзно ожидать от него героического спасения. Эми считала себя дурой за столь убогие мысли, ведь ни Манджиро, ни кто бы то другой её не найдёт и не спасёт. И всё, что ей оставалось на данный момент, это хотя бы попытаться остаться не изнасилованной, засунув свою гордость, принципы, невинность и нравственность куда подальше, подарив этому уёбку, которого она в течении двенадцати лет называла лучшим другом, удовольствие, после которого он бы не прикоснулся к оголённой коже на её теле.       Вот только, как сказал в пекарни Кио, у Эми не было никаких гарантий на выполнения им его же условий, кроме доверия к нему. Ебаного доверия, которого у неё уже и капли не осталось.       Девушка, на коленках, подползла к краю матраса, где сейчас стоял Кио. Её лицо оказалось на идеальной высоте у его паховой области, и для парня это удачное стечение обстоятельств выглядело как хорошо выполненная команда. Его ладонь легла на макушку девушки, поглаживая ту по голове, а после, перемещая свою руку на её опухшую от избиения щёку, проводя большим пальцем по губам Эми. Прикосновения были ласковыми, но для девушки они ощущались противно. Казалось, будто бы её лицо сейчас трогали рукой испачканной в собачьем дерьме. Тело не хотело принимать чуждых ему ласк, и всё, что оставалось для Андо, было терпеть это издевательство через силу воли, которая, кажется, уже заметно уменьшилась в своих размерах, чего нельзя было сказать о половом органе Игараси. -Начинай. - с нездоровой улыбкой и с румянцем, от предвкушения ощущения высшего пика наслаждения, скомандовал парень, убирая свою руку с лица девушки, и предоставляя всего себя для исполнения её наказания.       Эмилия поняла, что Кио не собирался самостоятельно расправляться со своим нижнем бельём, желая лицезреть, как меленькие ладошки стянут его боксеры вниз, а побитое личико встретится со стоящим колом пенисом.       Эми была девственницей, поэтому понятия не имела, как именно следовало заниматься оральным сексом, да и самим сексом в принципе. Девушка не являлась святой монахиней, и поисковик её смартфона не раз набирал заветное слово "порно", но даже наблюдая за всеми этими видеороликами, и активно мастурбируя на получавшую удовольствие пару порно-актёров, Андо не совсем понимала, как происходили многие сексуальные действия, в частности, она понятия не имела как следовало совать член к себе в рот, чтобы не укусить его, да ещё и получать от этого удовольствие самой.       Стоило ли упоминать, что самым частым запросом в её телефоне было порно с участием соулмейтов?       Слегка подрагивающие ладошки оказались у резинки чёрного нижнего белья, как можно медленнее стягивая ткань вниз, что лишь раззадоривало, следившего за каждым движением, Кио. Набухший кровью член идеально проглядывался сквозь матерчатую ткань, вынуждая Эмилию наблюдать его появление от основания до головки, которая с радостью выскочила из под сдерживающей её ткани, ударяясь об подборок Эмилии.       Боже, уже этого было достаточно, чтобы вынудить девушку ощутить новый рвотный рефлекс. Кожа на подбородке стала неприятно гореть, словно за мгновение рассыпая на челюсти всевозможные виды раздражения. Личико девушки неприятно сморщилось, но это нисколько не смутило Игараси. Так ему нравилось даже больше.       Он не выдержав, схватил свой половой орган, несколько раз ударив им по губам, щекам и лбу Андо, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как гримаса на её лице менялась с каждым новым пошлёпыванием.       Это было унизительно, отвратительно, и неописуемо неприятно, принуждая все органы внутри девичьего тела сжиматься и перемешиваться между собой, образуя в горле застывший комок рвоты, который Эми пыталась удерживать в себе как можно большее количество времени, но стоило парню резко схватить девушку за волосы, подставляя к её носу свои яйца, как Андо не выдержала, и с силой дёрнув подбородком в сторону, оказалась выпущена из хватки на голове, поднося своё лицо к тазику и выплёвывая содержимое своего желудка.       Её язык ещё даже не коснулся его головки, а рвота уже лилась густым потоком из её рта, заполняя своим противным запахом всё помещение небольшого контейнера.       Со стороны Кио послышался смех. Да, это была имена та реакция, которую он ожидал, но он даже представить себе не мог, что лишь от одних прикосновений и запаха его члена, чужой соулмейт уже начнёт блевать. Парню захотелось поскорее засунуть свой пенис поглубже в глотку Эмилии, понаблюдав за следующей реакцией её организма. Его всё продолжал мучать вопрос, что же произойдёт, когда в щенке больше не останется содержимого для излияния протестов со стороны его тела и сознания? -Возьми его в рот сейчас же, если не хочешь, ощутить его внутри себя, Эми. - Андо, ладонью, вытерла с губ остатки рвоты, и с изумлением просмотрела на Кио.       Он действительно хотел, чтобы она, своим, испачканным в содержимом её желудка, ртом прикоснулась к его члену, так ещё и взяла его внутрь?       Повторный рвотный позыв вызывал уже не только половой орган Игараси, но и запах рвоты давивший на дыхательные пути, словно закупоривая их. Из глаз, за всё это время, даже не потекли слёзы. В душе Эмилии хотелось разрыдаться от осознания происходящей сейчас ситуации, но что-то не позволяло ей заплакать, сдерживая солёные слёзы внутри слёзных мешочков у внутренних уголков глаз.       Это что-то, также решительно было готово пережить все сегодняшние мучения, вытерпеть все издевательства, лишь бы выбраться из этого злосчастного жёлтого контейнера живой. Это было главной задачей для внутренне-живущей Андо, которая не намеревалась помирать сегодня у этой чёртовой реки, на этом блядском берегу, в этом ебаном корабельном контейнере.       Рука девушки потянулась к всё-также стоячему колом члену, плотно обхватывая его.       Игараси заметил в глазах его жертвы какое-то явное изменение. Как-будто бы перед ним сейчас была не та, привычная для него запуганная малышка Эми, а какая-та другая девушка; та самая, что оттолкнула его, когда они шли вместе домой после инцидента на школьном дворе; та самая, что на мгновение появилась в его комнате, когда подруга навещала его после больницы; та самая неизведанная строптивая Эмилия, заставляющая Кио задерживать дыхание в предвкушении её следующих действий.       Что она могла сейчас сотворить? Укусить его? А может начать наслаждаться собственными мучениями, демонстрируя себя как жертву склонную к мазохизму? Казалось, что чтобы девчушка сейчас не сотворила, а Игараси был бы удовлетворён каждым её действием. И так оно было.       Рот Эмилии приоткрылся, а головка члена оказалась плотно прижата к её губам, насильно надавливая возбудившийся орган внутрь рта. Губки сразу же окружили головку, до этого спрятанную за крайней плотью, медленно погружая в рот Андо нежеланный пенис. Как только, столь сексуально сейчас смотрящиеся со стороны, губы дошли до венчика головки, Игараси не смог сдержать удовлетворяющего стона. В это время язык девушки стал водить по кругу, оказавшейся во рту, головки, особенно большое внимание уделяя наружному отверстию мочеиспускательного канала.       Новый рвотный позыв приближался к Эми с новой силой, но она старалась удерживать его внутри себя, дабы не отстраняться от члена снова, ведь тогда, ей бы пришлось повторять, уже проделанные действия, ещё раз.       Ладонь Эмилии крепче обвила пенис, а голова стала глубже надавливаться на него, чувствуя, как головка стала потихоньку подходить к началу горла. Кио издал ещё один приглушённый стон, собирая в своей руке волосы своей подруги, и слегка надавливая на её голову, заставляя ту поскорее засунуть возбуждённую плоть поглубже в рот.       От получаемого удовольствия, из дырочке на головке проявился первый слой предэякулята, из-за чего Андо почувствовала, что больше не могла выдерживать в себе застоявшуюся во рту рвоту, и только хотела вытащить пенис из рта, но Игараси не дал ей этого сделать, насильно надавливая на голову сильнее и сильнее, принуждая головку члена вместе с предсеменной жидкостью вторгнуться в ещё неизведанное пространство девичьего горла.       Эмилия захлопала своей свободной рукой по ноге Кио. Сейчас её могло вырвать в любой момент, но молодой человек не обращал на это никакого внимания. Он прекрасно осознавал, какую реакцию пытался выдать её организм, вот только парень совсем не брезгал выходящим наружу содержимом желудка его маленького щенка. Его не смущал ни запах, ни возможный испачканный в рвоте член, ни явная негуманность производимых им действий.       Стоило члену продвинуться глубь глотки ещё на пару сантиметров, как Эми не выдержала, и давясь, насильно всунутым в её рот половым органом, выплеснула из себя ещё больше противной вязкой жидкости, которая испачкала собой всё: пенис и футболку Кио; лицо, свитер и юбку Эмилии; матрас и пол контейнера. Если бы в девушке осталась ещё хоть что-то, чем она сейчас могла блевануть повторно, она бы точно это сделала, ведь сейчас тошнило не только из-за ощущения "неправильности", но из-за омерзения к происходящей ситуации.       Один лишь Игараси остался довольным, обхватывая свой, всё-ещё возбуждённый агрегат рукой, и начиная активно дрочить на испачканное личико Андо, быстрыми движениями натягивая и стягивая с головки пениса кожицу туда и обратно.       Ему бы хотелось ещё пару раз ощутить на своём стволе припухлые губки девушки, но со столь яркими реакциями, это могло заставить ту лишиться сознания, что пока не входило в "развлекательную программу" приготовленную Кио на сегодня. Пока Игараси с упоением наблюдал за испачканым и побитым лицом Эми, та так и продолжала сидеть на одном месте, пустым взглядом смотря на подрагивающий от стимуляций перед её носом член, но в тоже время смотря куда-то сквозь него.       Вторая колонна в её голове разрушалась; и на этот раз это разрушение отдавало противным запахом рвоты вместе с двумя небольшими струйками спермы, вылетевшей девушке на лицо, как только возбуждение подонка достигло предела. Она бы блеванула сейчас ещё раз, но опять же, блевать уже было не чем. -Умница. - всё-также стоя перед Эмилией, произнёс Кио, уже слегка уменьшенным в размере пенисом, размазывая, вышедшую из него, сперму по девичьему лицу.       Чего на её лице уже только не было? Ему оставалось только помачиться на неё для полного набора. -Смотри, твоя вульгарная помада почти оттёрлась. - проведя большим пальцем руки, по её испачканным в сперме и рвоте, губам, констатировал факт Кио, поднеся свой испачканный палец к собственным губам, и слизывая с него этот ужаснейший коктейль из всевозможных человеческих соков. -Когда ты меня отпустишь? - Эми невероятно сильно хотелось умыться, а лучше утопиться в реке, что находилась в паре метров от её нынешнего местоположения.       Кажется, что лишь мысли о свободе удерживали её разум в нормальном рабочем состоянии. Однако было ещё что-то, упорно продолжающее поддерживать внутреннее "я" в норме. По началу девушка не понимала, что это было, но теперь, она догадалась, а точнее вспомнила, что её чувства принадлежали не только ей одной. Они были крепко переплетены с чувствами и эмоциями Сано, и Эмилия даже подумала, а не придёт ли парень её спасти, хотя бы по той простой причине, что сейчас ему приходилось ощущать те же ужасные эмоции, что и ей самой? Или для него они казались пустяковыми, ничего не значащими, неудобствами, на которые Манджиро сейчас спокойно закрывал глаза, развлекаясь со своей бандой? А рассказала ли Эмма ему о её пропаже, или же девушка решила, что Эмилия бросила её и обиженно ушла домой?       От каждой новой мысли, Андо становилось всё обиднее и обиднее, а только обиды ей сейчас не хватало. Сегодняшний день, именовавшийся ею по началу "лучшим днём в её жизни", получил новое название - "день, когда весь мир покатился к ебаному Чёрту". -Что? Отпустить? - парень, как-то злорадно рассмеялся, натягивая на себя ткань чёрных боксеров и подбирая джинсы с пола. -Эми, я же сказал тебе, что у нас впереди целая программа. - а после небольшой паузы, Кио добавил. -Кстати, помаши вон в тот угол нашему дорогому VIP-зрителю, проспонсировавшему сегодняшние шалости. - до девушки не сразу дошёл смысл его слов, но как только она перевела взгляд, на указанный парнем верхний правый угол контейнера, её глаза округлились, а третья несущая колонна разрушалась под таким шквалистым прессом эмоций, что от вездесущей колонны не осталось даже обломков; осталась лишь пыль.       Эмилия сразу же оглядела остальные верхние углы контейнера, и издала лёгкий смешок, который постепенно перерос в странное хихиканье.       В каждом блятском углу весела камера видеонаблюдения, и исходя из слов молодого человека, транслирующая всё происходящее внутри железной коробки некому VIP-зрителю. А только ли одному зрителю? Думать о том, что прямой эфир мог транслироваться на какой-нибудь, доступной для каждого желающего, онлайн-платформе даже не хотелось.       В голове девушки сразу же стали вырисовываться картинки того, как за происходящем сейчас наблюдали все её знакомые: одноклассники, мать Кио, её собственная мать, учителя, Сано...       Пока Игараси выносил из контейнера облёванный тазик, Андо с силой ударила саму себя по лицу, вынуждая появившийся поток новых, ужаснейших эмоций, оставить её в покое, не менее ужасным мыслям улетучиться куда-то восвояси, а дрожь во всём теле уняться. Удар пришёлся не сильным, но из-за того, что был нанесён на уже избитую щеку, способствовал лёгкому очищению разума.       Всё хорошо. Всё обязательно закончится хорошо.       По возвращению обратно в контейнер, парень достал с какой-то полки бутылку с водой, и не церемонясь ополоснул ею лицо своей жертвы, таким образом, смывая с лица щеночка всю ту смесь жидкостей, находящуюся на его лице. Так как вода всё это время покоилась внутри ничем не отапливаемого помещения, она оказалась ледяной, что сыграло Эми на руку. Столь резкая смена температуры позволила придти в себя, а также, слегка освежиться. -Что же дальше следует по твоей программе? - девушка вытерла своё облитое лицо, рукавом свитера, оставляя на том грязные разводы.       Вопрос прозвучал с таким ледяным спокойствием, что заставило удивиться не только Игараси, но и саму Андо. Страх словно отошёл на второй план, начав рассеиваться и исчезать, полностью принимая имеющуюся реальность.       Это просто надо было пережить. Пережить, а после забыть, как страшный сон. -Мне нравится твоё приподнятое настроение. - в голосе мучителя прозвучала нотка веселья, вызвавшая в Эми лишь ярость, которую она успешно подавила.       Главным планом всё-также оставалась игра в "послушную жертву", дабы выбраться из этой блядской ситуации с наименьшим количеством увечий. -Дальше моя любимая часть. Я собирался проводить её слегка по-другому, но ты такой хороший щеночек, Эми. Я буду давать тебе выбор. Ты будешь решать всё сама. - в небольшом помещении продолжало вонять рвотой, ведь последний её поток, никто не вытер ни с пола и ни матраса, однако девушке казалось, что она уже даже стала привыкать этому запаху. Или же это было благодаря гормонам адреналина, быстро протекающим по венам её тела. -Ты же уже видела татуировку на моём плече? - вопрос оказался для девушки неожиданным, и она медленно перевела свой взгляд с лица Кио на его татуировку и обратно, попутно утвердительно кивая головой. -Знаешь, я раньше думал, что делать татуировки должно было быть невероятно больно, но это оказалось совсем не так. Это не больно. Я даже ничего не почувствовал. - Эмилия не понимала, к чему была вся эта, ненужная ей информация.       Неужели он просто захотел с ней поболтать? Вот только второе предложение поставило все точки над "и". -Поверь, тебе тоже не будет больно.