Легенды миров: Вышедшие из-под земли

      Я вернулась в комнату, забрала камзол Киллиана и направилась прямиком в его кабинет. Верну ему одежду и заодно узнаю, что произошло прошлым вечером. Спустилась по нескольким лестницам и подошла к двери его кабинета, постучала. Киллиан открыл мне дверь и удивленно уставился на меня, а затем, спустя пару секунд, пришел в себя и впустил внутрь, забирая протянутый ему камзол. В его кабинете были все: папа, Влад, Алекс, Фрида и даже мама, она сидела на кресле и встала, стоило мне войти в комнату.       – Ты в порядке? – спросила она, обхватывая мое лицо ладонями. – Глаза должны были так быстро зажить?       – Я сама не знаю, что произошло. Ни с глазами, ни то, что было вчера. Я даже не знаю, что случилось, из-за чего у меня лопнули капилляры.       – Вера, давай мы расскажем тебе об этом чуть позже, когда разберемся с одной проблемой.       На большом круглом столе расположилась большая карта, на которой стояли разные фигурки. Они были расположены в особом порядке, где-то их больше, где-то меньше. Но не выходили за границы линии, означавшей границу столицы, Лодне.       Киллиан и Влад были в привычных черных камзолах, черных рубашках и брюках, папа – в белую рубашку и светлые брюки. Алекс был одет в темную футболку с рисунком огня и узкие голубые штаны. Фрида, как и раньше была одета с иголочки – тщательно выглаженная голубая блуза, прямая серо-голубая юбка, такого же цвета пиджак. Седые волосы заплетены в аккуратную прическу.       Я, не дожидаясь дальнейших слов, сразу спросила:       – Что вчера было. Я абсолютно ничего не помню.       – Это до-о-олгая история. – Протянул Алекс, улыбаясь. – Ты с ума сойдешь, когда узнаешь.       Да я уже начала сходить! Мне уже было не по себе из-за одних только этих слов Алекса, что же будет, когда мне расскажут все, что происходило прошлым вечером?       – Киллиан покажет тебе воспоминания, когда мы разберемся с одним делом. – Сказал папа. – Сядь на кресло и подожди немного. Мы пытаемся понять, как слизняки смогли пройти во дворец.       – Слизняки проникли сюда?       – Да. В конце вечера, перед самым уходом гостей, один попытался напасть на тебя, а потом мы нашли второго на неиспользуемой кухне на самом нижнем этаже.       Я послушалась и села в одно из кресел рядом с мамой, повесив камзол на спинку стула. Киллиан вернулся к столу.       – Как они могли проникнуть во дворец незамеченными? – спросил у всех папа.       – Через один секретный проход. – Ответил Влад. – Около одного обнаружили двух спящих охранников. Их усыпили с помощью того же порошка, который был обнаружен на полу темницы. И когда они проснулись, также не помнили, кто к ним подходил.       – И его также было ничтожно мало. – Продолжил Киллиан. – Скорее всего его смешали с землей чтобы скрыть часть, но полностью избавиться от следов не удалось. И, я думаю, тот, кто убил того мужчину ампулой, и кто помог слизнякам проникнуть во дворец, один и тот же человек. Слишком похожий почерк.       – Либо разные, но как-то связанные друг с другом. – Сказала Фрида и приложила руку к груди, зажмурившись от боли. С каких пор у нее проблемы с сердцем?       Киллиан посмотрел на нее непонятным взглядом. В нем было столько недоверия и даже ненависти. Но Фрида его будто и не замечала.       – Но кое-что было странным. – Сказал Влад.       – Что именно? – поинтересовался папа.       – В этом проходе не было ни одного следа, что кто-то по нему проходил. Он не тронут уже много… – Влад дернулся и посмотрел на пол рядом с собой.       – Опять? – спросил Киллиан, на что Влад нервно кивнул и снова продолжил слегка срывающимся голосом:       – Этот проход не трогали много лет.       Почему с ним так? На что он так реагирует? Неужели никто ничего об этом не знает?       – То есть этот порошок мог быть простым отвлечением внимания… – заключил Алекс. – Или же это какая-то часть неизвестного никому плана Лиги.       – Раздобудьте больше сведений и усильте защиту входов, особенно секретных. Усильте защиту моей дочери. Теперь вы двое, – папа указал на Киллиана и Влада, – охраняете ее вдвоем, не по раздельности. И не подпускать к ней того самовлюбленного самоуверенного принца. И тем более, не оставлять их одних. Ясно всем?       – Будет исполнено, Ваше величество. – Сказал Киллиан с легкой ухмылкой.       – И попробуйте найти мне все сведения о том, где все это время был мой отец. Мне не нравится, что он сказал, когда его уводили из зала. И найдите любые сведения о том, что могут значить его слова, что мы не единственные наследники. Сомневаюсь, что он говорил о себе, он снова зайдет на трон только в случае нашей смерти.       – Я сделаю все возможное. – Ответил Киллиан.       – А теперь нужно понять, как слизняки проникли во дворец.       – Мне интересно, вы планируете мне рассказать, о чем говорил тот мужчина? – Вмешалась мама. – Про «единственный шанс».       Папа недолго молчал, но все-таки решил посвятить ее в это:       – Есть одно предсказание. В нем сказано, что дочь короля Каралана может уничтожить слизняков. Но все зависит только от тех, кто ее окружает. Это Алан имел под последним шансом.       – И как ей это сделать? А если она пострадает? И почему вы решили, что именно о ней идет речь?       – Дочери королей до нее умирали почти сразу после рождения, она единственная, кто выжил. И я не собираюсь ею рисковать. Она не будет ничего делать одна. И до тех пор, пока мы не будем уверены в способе их уничтожении, она к ним не подойдет.       Еще несколько минут перепалки с приемной мамой и папа начал обсуждать будущие действия с другими.       – Во дворец ведут всего пять секретных ходов. – Папа убрал фигурки со стола и, положив новую карту, указал на пять мест на ней.       – Но два замурованы после ситуации с Деминианом. Через них они никак пройти не могли. – Сказал Влад.       Папа сжал челюсти. Он действительно не верит, что он как-то замешан в этом. Да и я не хочу верить в то, что он предал нас.       – Три оставшихся – нетронуты. – Продолжил Киллиан.       – И как они пробрались во дворец? – Непонятно у кого спросил папа. – Если они не проходили ни через один проход, а через главные ворота они войти не могли, мы проверили солдат, стоявших у них, с камнем истин.       – Ходов же шесть. – Сказала я, после чего все взгляды, кроме папиного, обратились на меня.       Во дворце действительно не пять секретных ходов, а шесть, не считая тех, по которым может ходить только королевская семья. Но шестой проход уже много веков был закрыт из-за угрозы обвала, ведь проведен он под землей, и выводит где-то на задний двор дворца. Но если они все же прошли через него, то это значит, что кто-то впустил их внутрь. Это проход нельзя открыть с улицы, только из дворца.       – Он тоже замурован. – Спокойно сказал папа. – Уже много веков.       – А что, если нашли способ его открыть? В какой кухне нашли последнего? В той, где этот проход и открывается?       Папа замер и перевел пальцем куда-то по карте.       – Идем туда. Нужно проверить это. Если они действительно прошли через него, нужно его закрыть и немедленно.       Папа быстро вышел из кабинета вместе с Алексом и Фридой. Киллиан и Влад шли рядом со мной и мамой, готовые в любой момент нас защищать, ведь до сих пор было неизвестно – всех ли проникших во дворец слизняков поймали. Мы спускались все ниже по лестницам огромного дворца, пока не оказались в простом коридоре с простыми коврами и стенами. И дошли до одной двери.       Внутри кухни было все разбито, столы и стулья перевернуты. Все заляпано в зеленой слизи. И пахло чем-то противным. Запах напоминал тот, что я почувствовала на озере, но чем-то отличался. Запах на кухне имел немного противной сладости. В то время как на озере запах был горьковатым.       Влад и Киллиан начали осматривать всю комнату, иногда прикасаясь к слизи на поверхностях стен, полов, предметов. Каждый раз, когда это видела, я морщилась и отводила взгляд. Как они с таким спокойным лицом прикасаются к этому?       Они ничего не нашли. Ничего. Проход закрыт много веков, поэтому вряд ли кто помнит, где эта дверца открывается.       – Должно же быть хоть что-то. – Сказал Алекс, осматриваясь вокруг и стараясь не задеть ни один след из слизи. Фрида тоже старалась к ней не прикасаться.       – У вас всегда такие неаккуратно сделанные полы? – как бы невзначай спросила мама, за что сразу получила раздраженный взгляд от папы. – Тут камень не так лежит.       Она указала носком обуви на пол перед собой. Одна дорожка ушла в сторону из-за более узкого камешка.       – Обязательно делать из этого сцену? – Спросил папа, уже готовый к очередной ссоре с мамой. – Этому дворцу несколько тысяч лет. Не я его строил.       Пока между папой и приемной мамой намечался еще один скандал из-за этой нелепой причины, Киллиан молча подошел к тому месту, куда указывала мама, и внимательно осмотрел пол, присев на корточки. Понажимал на камни, но ничего не происходило. Я подошла к нему. Его руки были заляпаны в зеленой слизи, но его это не волновало. Противный сладковатый запах становился все сильнее, когда я подходила ближе.       – Вряд ли они прошли отсюда. Видимо, проход действительно закрыт.       – Сомневаюсь, что дверца будет открываться, если нажимать на камни на полу. – Он посмотрел на меня. – Тут постоянно кто-то ходит. Если бы он открывался именно так, то это было бы не очень удобно. Либо их надо вытаскивать, либо искать что-то на стенах.       – Верно. Но я не нажимаю. Должна быть какая-то отличительная черта входа – например, разная температура.       Он провел руками по полу, прикасаясь к следам слизи еще сильнее пачкая пальцы. Часть обручального кольца уже была заляпана ею. Я скривилась от этого, и он это заметил, просто усмехнулся и сказал:       – Не стоило вам сюда идти, если вы настолько брезгливы.       – Если бы не я, ты бы до сих пор думал, что на камни на полу нужно нажимать.       – Я так и не думал. Не сразу, но все же догадался бы, как он открывается.       – Угу. – Я кивнула головой. – Конечно догадался бы. Куда бы ты делся?       – Экстракт? – спросил он с улыбкой на лице.       – Нет. Видимо, я к тебе привыкла. Вот и веду себя свободнее.       – Неужели. Столько времени прошло, а привыкли вы только сейчас. Сколько времени вам нужно, чтобы привыкнуть к человеку, который живет с вами фактически под одной крышей…       Я улыбнулась и ничего не ответила, хотела прикоснуться к полу, к неровно стоящему камню, чтобы понять, как оно работает, но Киллиан меня остановил, не прикасаясь ко мне.       – Прикоснетесь к слизи, месяц от запаха не избавитесь. Ну, или привыкнете через пару дней или недель. – Киллиан насмешливо улыбнулся. – Вам же много времени для этого нужно. Только про других людей этот запах будет непривычным. Пожалейте их.       – Какой же ты злопамятный. – Я выпрямилась и отошла от него на шаг. – Я же вроде ничего такого и не сказала.       – По-моему, злопамятность это что-то другое, вам не кажется? Тем более, это была просто констатация факта, который вы сами мне и сказали.       Киллиан заметил что-то в щели у камней и, поднявшись, щелкнул пальцами, подозвав к себе Алекса. Киллиан что-то ему сказал, и мой друг детства, кивнув, сел на корточки и принялся что-то делать с помощью магии, его глаза загорелись голубым светом. Киллиан подошел ближе ко мне. Я чувствовала, что меня насквозь прожигают как минимум два взгляда – папы и приемной мамы. Уверена, их взгляды прожигали не только меня. Но, по крайней мере, они не пытаются друг друга убить.       – Это не отменяет того факта, что ты злопамятный. – Сказала я.       – Я не злопамятный. Просто я злой, и память у меня хорошая. – Ответил Киллиан с легкой улыбкой.       – Вы посмотрите, кто у нас шутить начал! – выкрикнул Влад с улыбкой до ушей. Но Киллиан посмотрел на него так, что это улыбка исчезла, а Влад махнул рукой. – Да иди ты на хрен.       – Меня же еще и послал!       – Не выражаться при моей дочери! – сказал папа одновременно с Киллианом.       – Простите, Ваше величество. – Влад легко поклонился папе и, выпрямившись, посмотрел на Киллиана. – А ты… – он осекся. – Сам знаешь, куда идти.       – Иди туда сам. – Киллиан скривил губы в наглой усмешке. И с каждым следующим словом, она только ширилась. – Только в более выразительном направлении.       – Займитесь делом. Оба. – Сказал папа, глядя на двух генералов. – Как дети малые.       – Это Влад ху… – Киллиан одними глазами посмотрел на меня. – Ерундой занимается. Я ведь не просто так позвал Алекса.       – Да осматриваю я стены. – Влад подошел к ближайшей стене и принялся ее обшаривать, снимая все предметы утвари и бубня что-то себе под нос.       Алекс поднялся с места. Видимо, ему не удалось.       – Камень немного поднимается, но не полностью. Я не могу вытащить его.       Киллиан упер руки в бока и посмотрел на этот камень. Осмотрелся вокруг.       – Алекс, сможешь сделать этот камень мягче? Но так, чтобы другие не размягчились.       – Да. Я могу немного его расплавить.       – Нужно что-то длинное и такое, чтобы не расплавилось от высокой температуры. Желательно ненужное. – Сказал Киллиан сам себе и осмотрелся вокруг.       Он взял две металлические лопатки с пола. Подошел к Алексу и сел на корточки перед тем камнем. Я видела, как Алекс прикоснулся к камню ладонью, и на том месте начало расплываться красно-оранжевое пятно. Как только он убрал руку, Киллиан воткнул в это лопатки ручками вниз и держал до тех пор, пока камень не застыл.       Все мы практически замерли, когда Киллиан обхватив металл ладонями, вытянул камень из пола. Под ним был механизм, открывающий потайную дверцу. В полу. На том месте, где стоял Влад, наблюдая за этим. Он повалился вниз, но в последний момент успел ухватиться за край камня.       – Ты в порядке? – Спросил Киллиан, быстро оказавшийся рядом с неожиданно появившимся проходом.       – Лучше некуда. Хорошо хоть лестница есть. – Влад спустился вниз. – Пойду, проверю этот ход. Но уже можно сказать, что они точно прошли через него. Тут везде их слизь.       – Я пойду с тобой. – Сказал папа, снимая с пальца кольцо и преобразуя его в скипетр, зажег свет. – Там темно. Заблудишься еще. Потом искать тебя.       – Там, что? Лабиринт?       – Нет. – Папа легко усмехнулся. – Должна быть прямая дорога без поворотов, но, зная тебя, ты и там заблудишься.       – И то верно. – Подтвердил Киллиан, повторяя папину усмешку, за что получил уничижительные взгляды от Влада и папы. Он поднял руки в темно-зеленой слизи в извиняющемся жесте и отошел от двери в полу.       Папа исчез через этот проход, а мы принялись его ждать. Почти сразу ко мне подошла Фрида с легкой улыбкой.       – Ваше высочество, – она поклонилась. – Мы можем отойти и поговорить? У нас не было возможности поговорить после вашего возвращения.       Я не хотела идти к ней, она, почему-то вдруг не внушала мне доверие. И спасибо Киллиану, который преградил мне дорогу, все также стараясь не касаться. И тогда я поняла – ненависть между Киллианом и Фридой была обоюдной. Только Фрида не так сильно этого показывала.       – Нельзя. – Практически прорычал Киллиан через плотно сжатые зубы. – Король приказал нам с Владом защищать ее вместе. Поэтому наедине остаться у вас не получится. К тому же мы не знаем, остались ли еще слизняки во дворце. Это слишком опасно.       – Ничего опасного не будет, если мы отойдем в сторонку. Мы не будем выходить из комнаты.       – Кто знает, что может произойти. Поэтому я не могу допустить, чтобы она отошла от меня хоть на шаг. – Я, сама того не понимая, прикоснулась к его ладони. Он на это никак не отреагировал, но сжал руку в кулак.       Да что это с ним? Почему он старается не допустить моего разговора с Фридой? Он что-то скрывает, и это «что-то» знает Фрида, и Киллиан боится, что она об этом мне расскажет? Какие еще тайны скрывает генерал, если учесть, что он – принц Дарки, и узнала я это только несколько часов назад?       Фрида сильно сжала челюсти, и на ее лбу вздулась вена, она снова взялась за сердце. Но Фрида все же отступила, легко поклонилась несмотря на боль и отошла в ту часть комнаты, где была ранее. А я непонимающе посмотрела на Киллиана, он улыбнулся и кивнул головой в сторону соседней двери, ведущей, по всей видимости, в уборную, и указал на мои руки одними глазами. Кончики пальцев были в зеленой жиже, в которой я все-таки вымазалась, когда прикоснулась к Киллиану.       Генерал открыл дверь и пропустил меня вперед. Эта комната была также перевернута. Каким только образом раковина, до верха заполненная водой, осталась стоять? Я помыла руки первой, руки Киллиана были намного грязнее моих, и если бы он помыл их первый, вода уже была зеленой, а поменять ее было бы проблематично. К тому же, здесь не было ни мыла, ни нормальных полотенец, только повалявшиеся в огромном слое пыли. Все-таки этой кухней уже давно никто не пользуется.       – Почему ты не хотел, чтобы я разговаривала с Фридой? – спросила я.       – Свои причины. – Киллиан стоял, опершись плечом о стену рядом с раковиной и смотрел на меня. Внимательно наблюдал.       – Что? – спросила я, заглядывая ему в глаза, лишь на секунду, чтобы снова отвернуться.       – У вас ко мне уйма вопросов, которые я сейчас жду. Я не первый год живу. Научился читать людей.       На самом деле он прав. Я хочу узнать, что было прошлым вечером.       – Покажи мне воспоминания о вчерашнем. Передача занимает всего несколько секунд, много времени мы не потеряем. – Я протянула к нему руку, ожидая, что он прикоснется ко мне и заглянет в глаза.       И он это сделал. Дальше я все видела его глазами…       Я в глазах Киллиана стояла на помосте с закрытыми глазами. Чувствовала легкую нервозность. Не свою, Киллиана. Он волновался за меня. И когда жрец закончил свои манипуляции – отошел на шаг назад. Киллиан же, наоборот, подошел ближе.       Папа обратился к жрецу:       – Что с ней?       – Не знаю, она должна была очнуться. – Ответил жрец.       – Я и очнулась. – Киллиан отшатнулся от неожиданного спокойного тона. – И могу сказать, что ты, Айзек, совершил самую большую ошибку в своей жизни. Не следовало пробуждать меня раньше времени.       Я открыла глаза, и мой ледяной взгляд перешел на мужчину.       – Ты угрожаешь мне? Что мне может сделать подросток? – усмехнулся бывший король.       – Больше, чем ты можешь себе представить. Ты не знаешь, на что я способна, и, если ты не понял: я уже давно не подросток. – Я повернулась в сторону выхода из зала и уверено пошла именно туда, на ходу бросив Айзеку: – И да, я знаю, что ты проник ко мне в комнату и украл картину Гидеона, которую лежала на столе. Можешь оставить ее себе.       – Ника! – крикнула мама вслед, но я не обратила на нее внимания, продолжая идти к выходу, пока перед самими дверями не врезалась в пустоту.       – Отойди! – сказала я, немного подняв голову. – Дай мне пройти и убить его.       – Надо же. Она еще и сумасшедшая! – сказал Айзек.       – Еще хоть слово в ее адрес… – раздался мужской голос со стороны двери, заставив всех замолчать и уставиться на меня. – Я оторву тебе голову. Если ты чего-то не видишь, не значит, что этого нет. Я, к примеру, не вижу твоих мозгов, но они же… Нет, неудачный пример. Учитывая твои поступки, у тебя их нет.       – Кто ты такой? – поинтересовался Айзек.       – Я защищаю ее до тех пор, пока не вернется мой отец, а кто он – знать не обязательно.       – Кай! – воскликнула я и толкнула его. – Пропусти меня!       – Ты, самоубийца мелкая, остаешься здесь. Тебе нечего там делать. Ты не знаешь, сколько будет длиться твое пробуждение. Вдруг эффект исчезнет раньше, чем ты его победишь. Если вообще сможешь это сделать.       – Ты во мне сомневаешься? – Я резко вытянула в сторону левую руку, в которой откуда-то появилось оружие – золотой меч, на рукояти которого сверкали красные камни. – Ты знаешь, что это?       Мужчина в дверях не ответил, но и я не двигалась, пока он не проговорил:       – Я знаю, что ты можешь, и уверен, что мой отец тоже это знал, раз отдал тебе этот меч, но пойми одну вещь: тот, кого ты хочешь сейчас прибить – не обычный миред, он намного сильнее, и тех, кто его увел, уже, скорее всего, нет в живых. Поэтому ты остаешься…       В тот же момент в зал вошли двое солдат, которые увели мужчину. Несмотря на то, что на их лицах красовались лишь пара синяков, да у одного был разбит нос, они опирались на огромные двери и тяжело дышали.       Император Николас вышел вперед и подошел к ним, явно чем-то удивленный.       – Что произошло? – спросил он у них.       – Когда мы отпустили его и достали ножи, он куда-то исчез в тенях и оказался за нашими спинами. – Начал рассказ один из них. – Он избил нас и сказал, что может убить нас в одну секунду, но потом… Потом он сказал передать вашей жене, что на самом деле хочет мира, поэтому не тронет нас…       Сирена с хлопком закрыла веер и уставилась перед собой пустым взглядом, точно не обещавшим ничего хорошего.       – «Мира»? – переспросила я. – Обойдется. После того, что он сделал, никакого мира не будет!       – Для начала убери меч. – Сказал Кай. – Твоя сила не позволяет держать его слишком долго.       – Заткнись! Я уничтожу Киерона прямо сегодня!       – Скорее он тебя уничтожит! У тебя нет никаких шансов против него, даже с этим мечом! Тем более, моего отца здесь нет, и он тебе не поможет, когда Киерон решит что-то сделать с тобой своей магией!       – У меня иммунитет к черной магии, она мне не повредит! Да и у меня в руках меч твоего отца, единственное, что может его ослабить на время!       – Вот именно, что «ослабить»! Оружия, которое может его убить, у тебя нет!       – Но оно есть у Диамат.       Я вытянула руку в сторону людей так, будто просила что-то мне отдать. За этим прошло несколько секунд, пока Кай не сказал:       – Только она его отдавать не собирается, как я вижу. Как хорошо, что она пошла в отца, а не в мать, будь она такой же, как и ты, то вы сейчас вместе пошли бы его убивать.       – Ты сейчас получишь, и я не посмотрю, что сын Бога. – Сказала я, и все люди ахнули, в том числе и Айзек с папой и Киллианом, у которого внутри поднялось недоумение.       – Я знаю, дорогая. Получал от тебя и не раз. Да и отец получал, что уж там скрывать!       – Знаешь, по тому, как ты себя ведешь – так и не скажешь, что ты приемный. Поэтому неудивительно, что получаете оба.       – Не пытайся меня заговорить, я все еще жду, пока ты уберешь этот сраный меч. Ты все равно никуда не пойдешь.       Я глубоко вдохнула и посмотрела на то место тени, где должны быть лицо и глаза Кая. Долго смотрела, пока не издала практически рык и не выбросила меч, который испарился в воздухе. Я развернулась и пошла обратно к родне. Остановилась рядом с Айзеком.       – Ты все еще здесь? Или ты еще не понял, что тебе здесь никто не рад? – спросила у него я.       – Тебя никто не спрашивал, отродье Тени. – Ответил Айзек.       – Придумай оскорбление получше. Ты не первый, кто меня так называет. И прежде, чем относиться ко мне подобным образом, – я вытянула руку вперед. – Верни то, что украл из моей комнаты. Когда я говорила, что можешь оставить рисунок себе – я шутила.       – Ты решила обвинить меня в воровстве? Ты маленькая дрянь! – Он замахнулся на меня, Киллиан двинулся ко мне, но не успел перехватить руку Айзека, и раздался звук пощечины. Я даже не сдвинулась с места, только повернув голову в сторону, на щеке постепенно появлялось розовое пятно.       Все замерли, в том числе и Киллиан, внутри которого разгоралась ярость. Я медленно повернула голову к Айзеку, в тот же момент согнувшимся пополам. Кай схватил его запястье и вывернул руку, заставив его прикрикнуть от боли. В следующую секунду Айзека подбросило вверх и кинуло в стену.       Кай бил его ногами по телу и кулаками по лицу, я же в это время спокойно провела рукой по левой щеке, и след от пощечины медленно исчез вместе с прикосновением пальцев.       Кая никто не останавливал, либо не хотел вмешиваться, либо просто боялись. Я просто смотрела на это до тех пор, пока не раздался звук переломанных костей, и рука Айзека, которой он меня ударил, не отделилась от его тела с противным чавкающим звуком, заливая почти бежевый мраморный пол кровью. Тогда я моментально оказалась рядом с Каем и оттянула его за локоть назад.       – Кай, остановись! – тень выпрямилась, и, казалось, обернулась, посмотрев на меня. – Этого достаточно. Давай сегодня обойдемся без убийств. Если у него достаточно мозгов, он должен понять, что ему стоит уйти. – Я обернулась, посмотрев на Айзека. – И быстро. А если он хочет узнать, почему у меня нет знака меча на руке, как у всех Лайтвудов, то я расскажу.       Мое предплечье загорелось золотым светом, и на том самом месте, где у папы был золотой меч, у меня появился золотой щит.       – Потому что Бог сам дал мне свою защиту, и не взял с меня клятвы. Я помогала ему и без нее. Дженсен дал ему клятву много веков назад, когда стал королем, я в тот момент уже была мертва. Умерла впервые.       – Дженсен? – спросил Айзек, приподнимаясь и держась за обрубок руки.       – Второй из рода Лайтвудов на троне Каралана. От него пошел весь наш род. Он дал клятву Богу, что он и его дети, дети его детей и последующие поколения до окончания всего рода будут сражаться за него, какой бы выбор он ни сделал. – Это было сказано таким небрежным тоном, что все вокруг оторопели.       – А кто первый? И вообще какое право ты имеешь называть короля лишь по имени? В те времена это точно было недопустимо! Особенно для женщин.       – В те времена, когда мой отец еще следил за людьми, было полное равноправие. Женщины могли то же самое, что могли и мужчины. – Ответил вместо меня Кай.       – Это во-первых. – Продолжила я. – А во-вторых, Дженсен Лайтвуд был моим единоутробным старшим братом. Поэтому я имею право так говорить о нем. Он часть моей семьи. И мы пережили столько лет во Тьме, испытали столько мучений, пусть и по раздельности. Я пару раз делала ему больно физически, но это не помешало ему спасти мне жизнь, как и мне не помешало спасти жизнь ему, если быть точнее Кай с отцом спасли его, когда я попросила об этом. Больше мне не о чем тебе рассказать, мы закончили. И сейчас выбирай: или ты уходишь сам, прихватив свой обрубок, или тебя уводят. Выбор за тобой.       Мы с Каем развернулись и пошли обратно, а Айзек крикнул нам вслед:       – Ты конченая психопатка, которая пользуется защитой Бога и его сыном, о существовании которого никто никогда не знал, чтобы не разбираться с проблемами самой!       Мы с Каем синхронно развернулись и взглянули на него. Кай уже сделал шаг, чтобы продолжить то, на чем остановился, но я снова схватила его за локоть и заставила стоять на месте, и ответила Айзеку:       – Тебе повезло, что я пользуюсь сыном Бога, а не одним человеком, которого здесь также нет, он просто убил бы тебя на месте, и даже я не смогла его остановить. И если ты не заткнешься – ты с ним увидишься.       – А сама ты ни на что не способна?       – Повезло тебе. – Сказала я.       – Повезло, что ты сама ни на что не способна?       – Что на мне нет каблуков. – Кай наклонился, и его силуэт стал четче, что позволило увидеть, как его руки легли на колени и плечи подрагивали в смехе.       – Каблуки – оружие массового поражения. – Сказал он, едва сдерживаясь. Кай выпрямился и теперь было заметно, что он выше меня меньше, чем на полголовы, и тут же снова стал размытым сгустком тени. – Особенно, если они у тебя в руках.       – Я вполне могла достать несколько ножей или другое оружие, чтобы показать, на что способна, но увы… тебя это не убедит. – Сказала я Айзеку, улыбаясь. – Тебе не важно, могу ли я самостоятельно справиться с проблемой. Это лишь способ заставить других людей считать меня психопаткой, которой не составит труда кого-то убить. Ты просто пытаешься вывести меня из себя. И, да, – я вытянула руку вперед, камзол Айзека на уровне талии слегка взметнулся вверх, и под ним появился белый сверток, моментально прилетевший мне в руку. – Вот и доказательство воровства.       – Увести его. – Раздалось рядом. Солдаты подошли к Айзеку по приказу папы. Один из них заломил целую руку, а второй взялся за плечо, они повели его прочь из зала.       – Руку не забудь. – Обратился к Айзеку Кай. Оторванная рука исчезла в тенях и вернулась на прежнее место, но все еще не двигалась.       – Если вы думаете, что на этом все закончилось, то вы ошибаетесь! – Закричал Айзек в коридоре, пытаясь обернуться к нам. – Вы двое не единственные наследники!       Вскоре они исчезли, и мне на плечо легла рука. Вначале я дернулась, но, когда поняла, что это папа, успокоилась.       – Наконец-то он ушел. Достали его вопли.       – И не говори. Он слишком много о себе возомнил.       – Ты не лучше. Ты же чуть не пошла на борьбу с Киероном. В одиночку! – Кай развернулся и развел руки в стороны. – Ты конкретно чокнулась!       – А ты, похоже, забыл… Если я что-то задумала – я от этого не откажусь ни при каких условиях. – Я вытянула руку вперед и двинула ладонью, раздался звук переломанных костей, и тело Кая упало с глухим стуком, вызвав потрясенные вскрики со стороны людей. Киллиан дернулся, не ожидая подобного от меня. – И, если сказала, что убью Киерона – значит, убью.       Я вырвалась из папиной хватки и проигнорировала, как он и Киллиан звали меня, когда я уходила из зала.