Легенды миров: Вышедшие из-под земли

      – Какую еще память? – спросил Киллиан.       – Помнит ли ее тело, как взламывать замки. Потому что если помнит, то она точно сможет использовать меч.       – Она не будет сражаться. – Ответил Каю папа. – Мы сами уничтожим слизняков.       – Я знаю. Но поймите одну вещь – всегда нужно смотреть все исходы, что могут произойти. Вашу оборону во дворце слизняки могут прорвать и хлынуть внутрь, а меня или Киллиана, или кого-то еще рядом с ней может и не быть. Ей нужно знать, как постоять за себя в случае чего. Если она сможет взломать замок, то и мечом она тоже сможет пользоваться без как таковой учебы.       – Какая здесь связь? – поинтересовался Киллиан. – Открыть замок и сражаться с мечом – не одно и то же.       – Мечом она владеет три жизни, что живет, а замки она взламывала лишь в одной, про третью не знаю, но вряд ли ей это требовалось. Если она сможет взломать замок, что она практиковала гораздо меньше времени, то с мечом она точно справится. Правда, практика тоже не помешает, чтобы она была уверена, что справится, если это умение понадобится.       Кай протянул мне связку каких-то тонких железок и одной толстой. Я взяла ее и подошла к одной из камер, подергала двери, убедившись, что она закрыта, и встала на колени, потому что вставать на корточки не было уже сил, перед замком. Широкую отмычку засунула в середину отверстия, отмычку потоньше чуть выше, почем-то думала, что так правильно. О, Единый! Я взламываю замок, в этом не может быть ничего правильного!       Глубоко вдохнула и выдохнула. Подергала обе отмычки, пытаясь заставить свои руки думать, как это сделать, но ничего не выходило, замок не поддавался.       – Позволь, я расскажу, как ты это делала. – Кай присел на корточки рядом со мной. – Подробно ты от меня ничего не услышишь, но в общих чертах…       – Что?       – Нижнюю ты обычно прокручивала, а второй что-то ощупывала. Точно не знаю, как именно ты это делала, но точно не дергала их так.       – Кай. Я пытаюсь взломать замок, что противозаконно, и ты надеешься, что я смогу сделать это без ошибок?       – Тоже верно. – Тогда в его руке появилась черная лента, Кай встал за моей спиной.       – Что ты делаешь?       – Глаза могут отвлекать. Ты смотришь на то, что делаешь, думаешь… – он завязал мне глаза лентой. – А действовать должно твое тело, независимо от мыслей в голове. Сейчас тебе нужно заставить свои руки работать так, чтобы они сами открыли замок. Ты могла сделать это, не смотря на отмычки и дверь, поэтому просто перестань думать, пусть пальцы делают все сами.       Я почувствовала, как он отошел от меня куда-то в сторону. Я снова глубоко вдохнула и выдохнула, покрутила отмычки, дожидаясь чего-то, но ничего не выходило. Не знаю, сколько я так просидела, но вскоре руки затекли, а на пальцах будто выросли мозоли. Поднялась и сняла с себя ленту, отдав ее Каю.       – Ты даже не попыталась.       – Я не она, Кай. – Ответила я. Было понятно, что он видел во мне ее, ту, кого он знал много лет назад, и из-за этого стало обидно. Я не Селена. По крайней мере, пока. – Ты на самом деле думаешь, у меня получится сделать это так, как удавалось ей?       Я не хочу быть, как она. Селена показала, на что способна: на дебюте, а потом на совете. И мне не хочется быть похожей на нее. Может, раньше мне и хотелось этого, чтобы справится со сложностями, но… Но сейчас мне этого не нужно. Я поняла, что и сама способна на многое, без ее помощи.       Раньше, еще пару дней назад, я считала, что мне не справится без ее помощи, поэтому хотела, чтобы она была вместо меня, и приняла зелье. Но на тот момент, когда забрала силу у слизняка и создала против них оружие, я поняла, что не бесполезна. Я и сама чего-то стою, ведь ее здесь нет, я сделала это сама.       Но также и понимаю, что и без нее ничего бы этого не было, ведь это Селена придумала это, а не я.       Кай опустил глаза и посмотрел куда-то в пол, кивнул с закрытыми глазами и негромко произнес:       – Ты права. Ты не она. Поехали во дворец.       Он исчез в тенях, а меня аккуратно взяли за локоть и повели в сторону выхода. Кая не было в карете, когда мы ехали во дворец, либо и был, но я его не видела. Может, он вообще поехал с Сиреной и императором. Мечи с силой слизняков оставили в кабинете Киллиана, император и Сирена вернулись в Дарку, и я хотела уже идти в комнату, как проход мне загородил Кай, появившийся из теней.       – Нам нужно поговорить. Вчетвером.       Он взял меня за плечи и усадил на кресло, а сам выдвинул стул и сел на него, положив руки на спинку перед собой.       – О чем поговорить? – спросила я.       – Что ты думаешь о Селене? – задал он вопрос.       – К чему это?       – Просто ответь. Какой ты ее считаешь?       – Ну… – я потерла шею. – Слишком резкой в словах и действиях… расчетливой, но иногда не думающей о последствиях, умелой в плане боев и магии и, может, немного… – Я подбирала слово, подходящее человеку, который пырнул Бога и пытался убить самого себя. – Либо самоуверенная, либо ненавидящая жизнь.       – Во многом ты права, Селена такая и есть. В плане последних твоих слов… Про какой момент ты говоришь?       – Она пырнула твоего отца и пыталась себя убить. Скорее всего она именно ненавидит жизнь.       – Да, все верно. Ты хотела бы стать такой, как она, когда-то?       – Может, и было раньше, но не сейчас. Я и сама могу прекрасно справится.       – Или дело в том, что ты ее боишься? – предположил Кай, и я взглянула на него. Об этом никогда не задумывалась, но после его слов… поняла, что, возможно, он прав. Я действительно боюсь быть такой. – Давай я кое-что вам расскажу. О ее самых первых девятнадцати годах. Уверен, после этого ты пересмотришь все свое отношение к ней. Поймешь, почему она такая.       Я кивнула. Мне правда хотелось знать, кто она, и каким было ее прошлое.       – Так как ты пока не являешься ею, я буду говорить о ней как об отдельном человеке. Итак, Селена родилась в семье герцога Гора и его жены, Марии, но отец изначально был холоден к своему ребенку, и Мария избавилась от нее самым ужасным способом – продала ее в один лагерь, который мы с отцом прозвали «Лагерем смерти». Там детей с момента попадания туда учили одному – убивать.       Мы все посмотрели на Кая. Мое сердце бешено забилось. Неужели она не умела ничего, кроме этого? Если ее обучали этому с самого детства, то, возможно, она в этом лучшая…       – У детей в младенчестве забирали магию, в четыре года удаляли связки и язык, чтобы они молчали, Селене же его удалили еще в два года, причина этого нам неизвестна. Магию Селены, магию крови, уничтожили, когда она в очередной раз пыталась сбежать. И для того, чтобы чисто выполнять свою работу, детей учили не только драться. Ты догадываешься, чему?       Я покачала головой, переваривая всю информацию, полученную раньше. Мне даже представить сложно, чему еще их «учили».       – Ответит на этот вопрос не я. – Кай посмотрел на папу. – Как она сделала свои первые шаги?       – Не понимаю, к чему это. – Ответил папа.       – Почему она ходит бесшумно? Что было, из-за чего она начала ходить так?       Папа задумался и спросил:       – Какое это имеет значение?       – Она ведь не с самого начала ходила без звука, верно? Что происходило, когда она все же какие-то звуки издавала?       – Она начинала плакать. – Ответил папа, и мы с Киллианом посмотрели на него.       – Я не знаю, что они делали, чтобы учить их этому, Селена никогда об этом не рассказывала, но по тому, что это уже, как я понимаю, четвертая жизнь, когда она ходит именно так, уверен, они точно не просто ругали их.       Я никогда не задумывалась, почему я хожу бесшумно, просто считала, что это произошло само собой. И не могла подумать, что у этого есть причина и именно такая… Мне уже было страшно представить, что же Кай расскажет дальше. Он посмотрел на меня.       – Также, я знаю, что ты раньше боялась громких звуков. И даже сейчас боишься, когда на тебя кричат. Я прав?       Я взглянула на Киллиана. Я ведь правда пугалась, когда он и Влад начинали кричать на меня. Боялась, когда учителя на Земле повышали на меня голос. Но я думала, это из-за того, что раньше на меня никто и никогда не кричал, в том числе и папа. Неужели он не кричал только потому, что я с самого начала боялась резких и громких звуков?       Внутри моей головы пронесся звук, который я слышала точно впервые, но он показался мне до боли знакомым. Резкий хлопок. Я даже подпрыгнула и вскрикнула. Киллиан сразу же подошел ко мне, отчаянно борющуюся с тем же приступом, что был после того сна о маленькой комнате.       Я оттянула ворот рубашки, пытаясь втянуть воздух. Папа и Киллиан сразу же кинулись ко мне. Папа сел на подлокотник кресла и погладил по голове, но я этого будто не замечала. Киллиан положил руки мне на плечи и начал массировать их пальцами, как делал после покушения.       «Тише. Ты в безопасности. Я не позволю тебя тронуть. Никому» – раздался голос Киллиана в голове.       Я взглянула на него безумным взглядом. Он быстро научился этому. Но это помогло мне успокоиться. Папа смотрел на Кая, желая его испепелить, а сын Бога в это время выглядел просто камнем без каких-либо эмоций. Кай посмотрел на меня.       – Так звучит кнут. Ты чувствовала подобное когда-нибудь? Прости, мне пришлось это сделать.       – Пришлось ее напугать до такого состояния?! – воскликнул папа, вставая с места, и угрожающе двинулся на Кая.       – Чтобы Киллиан ощутил по связи это. Если не ответит она, то сможет ответить он.       – Это того не стоило! – сказал Киллиан, но он так и не отпустил меня, только повернул голову к Каю.       – Не спорю. Но это нужно было не только для тебя. А чтобы вы поняли – даже после покушения она не была так напугана, как после простого хлопка. Я был рядом в то время, как Киллиан ее успокаивал, поэтому знаю, в каком она была состоянии.       А ведь он прав. Даже покушение меня не так напугало, как это… Что такого тогда с Селеной происходило, что даже прямая угроза жизни, по сравнению с этим звуком, меня не так сильно напугала?       – Я ведь прав, Киллиан? – Кай посмотрел на него. – Она ведь тогда не умела сдерживать связь, да и вообще не знала о ней. Что она чувствовала после покушения и во время того, как ей снился тот сон о прошлой жизни? Есть какая-то разница?       Киллиан с минуту промолчал и начал подниматься, отпуская меня, но я почему-то схватилась за его ладонь, он остановился, сжав ее, и снова присел передо мной на корточки. Горячие руки накрыли мои.       – По сравнению со сном, она тогда вообще не испугалась. – Ответил ему Киллиан, папа сразу забыл о Кае и подошел ко мне, снова сев на подлокотник и погладив меня по голове. Мне стало еще спокойнее.       – И еще кое-что. – Сказал Кай. – Вероника, ты уже должна была заметить, что чужие прикосновения ты не переносишь.       Я взглянула на него, и тогда в воспоминаниях пронеслось, как я реагировала на касания Хасана. Я ведь действительно отдергивала руки, когда он… Но ведь в первый день все было нормально. Почему в остальные разы я так реагировала?       – Но почему в первый день все было нормально, а потом… – Задала я этот вопрос.       – Ты не заметила, что в первый раз ты была в перчатках, а уже потом без них? И это относится не только к Хасану. В день совета Селена отдернула руку, когда Николас ее взял.       А ведь он прав! Я ведь в первый раз носила перчатки, а последующие были после дебюта, когда я практически от них отказалась. А на совет я выбрала перчатки с открытым пальцами, и император также прикасался к коже.       – Перчатки для Селены всегда были своеобразным барьером от чужих людей. Они не позволяли прикоснуться к ее голой коже тем, кому она не доверяла.       – Но я постоянно к ней прикасался. – Сказал Киллиан. – Даже когда мы оба были без перчаток.       – Потому что она подсознательно тебе доверяет, в отличие от Хасана, и подсознание помнит, что ты ей ничего плохого не сделал и не сделаешь. Сама Селена перестала носить перчатки только когда им с Кираном пришлось уйти далеко от людей из-за постоянных угроз их жизням и жизни их дочери, что даже еще тогда не родилась. Она поняла, что кроме людей, которым она доверяет, рядом с ней никого больше не было, поэтому сняла их. А теперь пойми, что это было во второй ее жизни, я говорю не про первую. Свои души она с Кираном связали не во время ее первой жизни, тогда объектом ее обожания был Гидеон, а уже в следующей она пересмотрела свои взгляды.       – Почему со мной это происходит?       – Ответь мне на вопрос. Ты знаешь, как появляются дети?       – Ты снова решил надо мной поиздеваться? – воскликнула я, и Киллиан сжал мои руки.       – Нет. – Совершенно спокойно ответил Кай. – Потому что уверен, что знаешь. И должна понимать, что процесс родов весьма болезненный, а зачатие, в большинстве своем, приятный. Но только не для Селены. Так вот получи один факт. Селена пробыла в лагере почти полных семнадцать лет, и Кир родился в том лагере, и у них была разница в четырнадцать лет. После его рождения Селена не могла иметь детей из-за того, что лишилась своих детородных органов во время родов.       Селена родила Кира в четырнадцать… Родила в том лагере, где были просто нечеловеческие условия… «Но только не для Селены»… О, Единый! Непереносимость чужих прикосновений, и только мужских… «Не могла иметь детей из-за того, что лишилась своих детородных органов»… Во время родов… Их вырезали, когда он рождался?       Папа с Киллианом переглянулись, и по их взглядам было ясно. Они все поняли. Абсолютно все.       – Кто отец Кира – неизвестно. Мы с тобой и отцом, я уверен, убили его, когда уничтожали лагерь и освобождали оттуда остальных детей. Да и он, похоже, не собирался искать связи с сыном, если в документах было сказано, что имена отца и матери засекречены.       – Слушай, Кай. – Сказал Киллиан. – Я не знаток в врачебных и целительных делах, но мне кажется, в таких ужасных условиях она бы просто не имела возможности иметь детей с самого детства. Как она смогла родить ребенка?       – Вот это даже для отца было загадкой. Как и то, что за эти семнадцать лет она ни разу не болела чем-то, даже обычной простудой. Это вообще было чудом, что она просто выжила. Выжила еще тогда, когда ее посчитали достаточно взрослой для… этого.       – Достаточно взрослой? – переспросил папа.       – Такого возраста достигали дети не после какого-то возраста, а после первого убийства. Тогда девочки становились достаточно взрослыми для…       Киллиан что-то сказал на другом языке и сильнее сжал мои пальцы. Папа запустил обе руки себе в волосы, взъерошивая их, а потом упали на лицо и потерли глаза. Я вырвала свои пальцы из хватки Киллиана и повторила это трясущимися руками.       – Сколько?.. – хотела я задать вопрос, но просто не смогла. Но Кай меня понял.       – Семь… Семь лет.       Мои руки затряслись еще сильнее, хотя казалось больше уже некуда. Я уложила на ладони лицо и попыталась вдохнуть воздуха, которого снова катастрофически не хватало. Чьи-то крепкие руки обхватили меня за плечи и протиснулись между креслом и коленями, подняв в воздух.       Не помню, как оказалась сидящей на мягкой кровати в своей комнате. Кто-то прижимал меня к себе, успокаивающе поглаживал по волосам. Паника постепенно отступала. Я прерывисто вдыхала воздух в такт поглаживаниям и легла на теплую грудь Киллиана, обняв его за талию.       Мне хотелось забыться. Забыть все, что узнала. Стереть себе память об этих минутах, проведенных в кабинете, лишь бы не думать о том, что мне из прошлого пришлось пережить. Я даже представить себе не могла, что все было настолько… Ужасно. Нет, это слишком мягко сказано. Чудовищно, бесчеловечно. Кем нужно быть, чтобы поступать так с детьми? Как Селена вообще тогда справилась с этим? Я после простого рассказа об этих событиях хотела выбросить это из головы.       Но после этого я поняла одну вещь. Селена просто не могла быть иной после этого. Многое, что она делала, было простой защитой. Ей пришлось стать такой колючей, чтобы больше никто не мог причинить ей очередную боль. И после этого осознания мне стало как-то легче.       У Селены просто не было выбора…       Под быстрое биение его сердца и спокойный подъем груди спустя время я погрузилась в сон.       Но даже тогда спокойствие не пришло. Я шла куда-то по странному ночному лесу, освещаемом только светом луны. Деревья в нем были другими: темными, без листвы, будто мертвые, с тонкими сухими ветвями, напоминающими пальцы, что готовы задушить в любой момент. Мертвецкая тишина, в которой слышались только мои шаги по голой земле, и на каждом таком шаге я вздрагивала. Так непривычно слышать звук, когда ходишь без шума вовсе.       Я подошла к своеобразной границе, перед ногами мертвая земля резко сменялась травой, будто смерть, исходящая с той территории, где я находилась, натыкалась на что-то и не могла выйти наружу. И со мной было что-то странное, будто тело двигалось само, словно им кто-то управлял.       Я понимала, что происходит, но ничего не могла сделать, продолжала идти к границе леса. Темного леса, это было понятно по мертвой обстановке вокруг. И вокруг Темного леса установлен барьер, который не позволяет силам, находящимся внутри него, а именно Пожирателям, как сказала Сирена, выйти за пределы. Но что я там делала?       Мои губы раскрылись, и из рта полились звуки пения, прекраснее которых прежде мне не доводилось слышать. Но внутри меня поднимались чувства, не схожие с моими. И только тогда я поняла, что это не я, а кто-то другой. Перед глазами пронеслись рыжие спутанные волосы, в которых некоторые пряди были короче остальных.       Сквозь живые деревья к девушке, чьими глазами я смотрела, шел человек. Шел будто загипнотизированный: стеклянный взгляд, неровная походка, мужчина не смотрел под ноги и поэтому запнулся о выступающий корень дерева прямо у границы леса. Еще один шаг, и он оказался внутри, уже в смертельной опасности.       Рыжие волосы сбоку под легким потоком ветра метнулись вперед. И рядом с девушкой оказалось что-то темное, похожее на человека в броне. Существо в одно мгновение оказалось рядом с мужчиной и проткнуло его насквозь мечом. Мужчина застонал, и в тот же момент его взгляд прояснился, и в нем появился животный ужас.       Он оказался в ловушке. Девушка, чьи воспоминания я вижу, каким-то образом смогла приманить его своим голосом, как сирены из земных легенд. Мужчина беззвучно открывал и закрывал рот, будто хотел закричать, но не мог, парализованный.       Кровь пропитывала серую рубашку мужчины и пропадала на темных штанах. Жизнь слишком быстро покидала его тело. И когда мужчина начал бледнеть, с его тела к существу поплыла нежно-зеленая волна. Пожиратель поглощал его душу. Глаза мужчины закатились, и ноги подкосились. Когда Пожиратель рывком вырвал из его тела меч, и мужчина мешком упал на землю. Закатившиеся глаза не вернулись в прежнее положение и остались белыми, с лопнувшими капиллярами.       Меня кто-то обхватил меня за живот и будто поднял над землей, и я моментально проснулась. Вид леса сменился обстановкой моей комнаты. Я тяжело дышала, как и тот, кто меня держал.       – Что произошло? – спросила я, прекращая двигаться вовсе, понимая, что держит меня Киллиан.       Он аккуратно отпустил меня на пол, и я развернулась к нему, заглядывая в широко расширенные от испуга глаза.       – Что произошло? – переспросила я.       – Ты просто встала и не отзывалась, когда я тебя звал. Ты ходишь во сне?       – Нет. – Никогда в жизни не ходила во сне.       – Ты встала и пошла к окну, думал, спрыгнуть хочешь после того, что узнала! Что с тобой произошло?       – Не знаю… – Я опустила глаза, обдумывая все. Неужели этот голос в реальности и на меня подействовал, хотя слышала его во сне? И этот голос… мне знаком. Он принадлежал ей, девушке, что связывалась со мной с самого детства.       В тот момент я поняла все ее слова о том, что туда, где она живет, сунется только самоубийца. Темный лес – то место, из которого никто не возвращается. Но как она сама там может жить? Почему Пожиратели ничего ей не делают, ведь один из них был прямо рядом с ней, и почему она приманивала к себе людей? И как она это делала? Неужели ее голос способен управлять сознанием и подчинять волю?       Но если учитывать ее чувства в этот момент, она не хотела это делать, будто ей самой управляли. Пожиратели подчинили ее волю, как она делает это с другими при помощи своего голоса? Теперь все сходится – она ведь не может разговаривать со мной после захода солнца, а Пожиратели не переносят света. Наверняка ночью они имеют больше силы и подчиняют ее, заставляя приманивать людей.       – Тебе что-то снилось? – спросил Киллиан, взяв меня за руки.       – Да. Что-то странное…       Киллиан осторожно поменял положение руки и поднял мою ладонь на уровень своего лица, приложил ее к покрытой легкой колючей щетиной щеке и заглянул в глаза, накрыв мои пальцы своими. Черный глаз после нескольких часов сна стал прежним, карего цвета. Я передала ему воспоминания.       – Что это значит? – спросил он.       – А мне откуда знать? – задала ответный вопрос я. – Сама ничего не понимаю.       – То есть кто-то приманивает людей в Темный лес, где их поджидают Пожиратели. Может, Кай или Сирена что-то знают? Кай! – Киллиан крикнул куда-то в пустоту комнаты, и спустя пару секунд из теней появился сын Бога.       – Ты звал?       – Ты услышал? – спросила я. Или он все это время был здесь?       – Я слышу, когда меня зовут. – Ответили Кай. – Если тебе понадобится в помощь, а меня рядом не будет, смело кричи. Я тебя услышу. – Он посмотрел на Киллиана. – Что было нужно?       – Ей приснился какой-то сон, и она пошла к окну. – Киллиан кивком головы указал на меня, и Кай подошел ближе. Я также показала ему воспоминания. Он не удивился, будто знал об этом.       – Что? – спросила я.       – Ничего из того, о чем стоит волноваться. – Он посмотрел на Киллиана. – Будь с ней эту ночь, вдруг ей снова захочется походить во сне.       – Ты издеваешься? – воскликнула я. – У всех вошло в привычку скрывать от меня все, что только можно?       – Это не моя тайна, Вероника, а Сирены. Если она захочет – расскажет. Да и к тому же, есть тайны, которые пока нельзя знать, и не только тебе. Об этом никто не должен знать до тех пор, когда придет время.       И исчез. Как и всегда. Мне уже надоели эти его исчезновения в любой непонятной ситуации. Я раздраженно выдохнула и взъерошила волосы. Киллиан с легкой усмешкой проследил за мной.       – У меня есть ножи, Киллиан. Хватит меня нервировать.       – Я ничего не боюсь после того, как ты превратилась в пантеру. Вот тогда на самом деле было страшно. И смешно.       – Ки-иллиан! – Протянула я и посмотрела на него. Странно. После того, что мы узнали в его кабинете, я ожидала от него как минимум жалости во взгляде, но ее не было. И, похоже, он заметил мой подозрительный взгляд.       – Что?       – Я не ожидала, что ты будешь себя так вести.       – А как я должен был вести себя?       – Жалеть. А от тебя этого не ощущается. Не могу сказать, что это мне не нравится. – Он усмехнулся.       – Я знаю, что жалость тут не нужна. Так тебе может быть еще хуже. – Киллиан быстро оказался рядом со мной и поднял за подмышки, унес и посадил на кровать. – А теперь спать.       – Что? Я только что ходила во сне, и ты вообще не хочешь ни о чем спрашивать?       – Завтра расспрошу. Сейчас тебе нужно поспать, а то утром не проснешься, даже с моей щекоткой.       – Только попробуй, получишь по лицу коленом.       – Я слишком быстрый для сонной тебя, увернусь. – Киллиан усмехнулся одной стороной губ и уперся ладонями с обеих сторон моих бедер, нависнув надо мной.       – Как ты вообще додумался будить меня так?       – Помнишь, что я в то утро перепугал Лилит, что чуть не упал в обморок? Воспоминание из прошлой жизни.       Киллиан положил ладонь мне на щеку и заглянул в глаза. Я увидела все его глазами.       – Кира-ан… – сонно протянула Селена и сильнее укуталась в белое одеяло. Ее короткие волосы до плеч с белым локоном у лба были растрепаны и покрывали всю подушку.       Киран с ней находились в большой комнате, но несмотря на это в ней были только кровать, стол, стулья и шкаф с одеждой. Сама кровать была простой двухспальной, не такой широкой, как моя во дворце, но почти с таким же количеством подушек и казалась удобной. Стены комнаты были построены из деревянных поленьев, между которыми виднелась солома.       – Вставай, Сэл! – сказал Киран и схватился за край одеяла, потянув его на себя, но Селена вцепилась в него мертвой хваткой и не отпускала. – Хватит спать! Время за полдень! Обед скоро!       – Отстань от меня… – простонала Селена. – Покорми Дию сам.       – Я уже ее покормил. Еще часа два назад. А сейчас я хочу накормить свою жену, самого сонного человека в мире. Всю ночь спала и до сих пор не выспалась?       – Нет! – Киран дернул одеяло на себя, и Селена упала на пол с грохотом и тихо застонала.       – Вставай, дорогая.       – Я не хочу… скажи всем, что я умерла, только дай мне поспать.       – Ага, пойду скажу Дии, что ее матери больше нет. Вставай, мать твою!       Около входной двери появилось облако теней, из которого появился Кай, который с улыбкой наблюдал за этим, но ничего не говорил. Киран присел на корточки и прикоснулся к ночной рубашке, поднял подол и начал меня щекотать.       Селена взвизгнула и начала махать ногами и руками, пытаясь ударить его, чтобы прекратить эту пытку, но Киран постоянно уклонялся от предполагаемых ударов. Но Селена не оставляла попыток, но при этом не могла сдержать истерический смех. Раздался скрип двери и детский голосок спросил:       – Папа, что тут?       – Ничего, милая, просто я пытаюсь разбудить твою маму. – Ответил Киран.       – Да, твоя мама та еще соня. – Поддакнул ему Кай и поднял девочку с рыжими волосами на руки. – Пойдем, дадим им разобраться самим.       Кай вышел из комнаты с Дией на руках, в то время как Киран продолжал щекотать истерически смеющуюся Селену       – Ладно! Ладно! Прекрати! – прокричала Селена, и Киран поднялся на ноги, прекратив свое издевательство.       – Наконец-то. – Он поднял ее на руки и понес куда-то. – А теперь умываться.       Киллиан отстранился от меня с легкой улыбкой и положил руку на прежнее место, рядом с моим левым бедром.       – Ты всегда была соней, даже в прошлой жизни.       – Я тебя сейчас ударю. – Сказала я.       – У тебя опять живот болит? Принести обезболивающий чай?       – Ничего не болит. Такое только в первые дни, а потом перестает.       – Запомню. – Ответил Киллиан. – А теперь ложись спать.       – Не хочу. Весь сон пропал. – Честно сказала я.       – У меня есть один прекрасный способ его вернуть. – Киллиан наклонился, и коснулся своим носом моего. Я неосознанно потянулась к нему, понимая, к чему он клонит, но он резко схватил меня за талию, подняв на ноги. Я встала, а Киллиан сел на кровать и положил ногу на ногу.       – Что? Ты смеешься надо мной?       Он усмехнулся и принял слишком непринужденный вид. Сразу захотелось выбить ему парочку зубов. Или запустить в него из арбалета, не зря же Деминиан меня учил из него стрелять в детстве. Должно же было это где-нибудь пригодиться. Хоть это обучение не дало никаких плодов.       – Тебе нужно потратить энергию. Отжимайся, приседай, делай что угодно, чтобы устать. Неужели ты на что-то другое надеялась?       – Киллиа-ан…       – Что? – поинтересовался он с таким же выражением лица, какое было у Кая, когда он принес бочку с водой. И в этот момент они показались безумно похожими друг на друга. – Мне жизнь еще дорога, чтобы заставить тебя устать подобным образом, о котором ты подумала.       Мои щеки начали гореть огнем. Я отвернулась от него и закрыла лицо руками, за спиной раздался тихий смешок. Терпеть его не могу! Почему я связана именно с ним? Достался же мне муж. А ему – жена…       – Ладно, я не буду больше над тобой так шутить. Но тебе нужно уснуть, чтобы мне не пришлось будить тебя утром весьма неприятным для тебя способом.       – У меня нет желания заниматься спортом посреди ночи, Киллиан. Как и просыпаться от щекотки утром…       – Есть другие идеи, чтобы выпустить энергию и устать?       – Честно говорю, нет.       – Тогда делай то, что я говорю, или не спи, но утром… Ты сама знаешь, что будет.       Я выдохнула и отошла на середину комнаты, присела один раз, второй, третий. До тех пор, пока ноги не начали отниматься.       – Ты будешь смотреть, как я занимаюсь? – спросила я после очередного приседания и согнулась, прижав руки к коленям и тяжело дыша.       – Не возражаю, если честно. – Ответил Киллиан, положив подбородок на ладонь, все также сидя, положив ногу на ногу. – Или тебе скучно одной?       Я обернулась на него, откинув хвост за спину. Он не изменился в позе, только поднял на меня глаза.       – Нет, не скучно. Просто ненавижу, когда меня прожигают взглядом.       Киллиан поднялся и начал подходить ко мне, на ходу снимая камзол и бросая его на кровать. Он расстегнул две верхние пуговицы и потянул ворот рубашки в сторону. И это движение вкупе с его руками было самым прекрасным, что я видела в жизни. Длинные пальцы отодвинули ворот, открыв шею и часть груди.       Он заметил мой взгляд и улыбнулся одной стороной губ, прищурив глаза. Я отвернулась от него и распустила волосы, чтобы заплести их обратно. Абсолютно бесполезное движение, честно говоря. Киллиан точно понял, на что я пялилась. Он перехватил мои ладони и начал сам заплетать мне волосы, как бы случайно касаясь щек и шеи.       Щеки пылали, и, я была уверена, он это видел. Киллиан заплел волосы и наклонился ниже, теплые губы коснулись скулы и щеки, убрав выбившиеся волоски, заплести которые было невозможно.       – Будешь продолжать приседать или что-то другое? Можем потренироваться в боях, если хочешь.       Я глубоко вдохнула и развернулась к нему, молясь Единому, чтобы щеки не были красными. Да, потренироваться не помешает.       – Научишь меня каким-нибудь приемам? – спросила я.