2. Raise your glasses over your heads

То, что его жизнь полетела куда-то не туда, Сонхва понял еще до Нового года. Неделя, которую Сан провел в Париже, изменила слишком многое, и если сначала Сонхва мог убеждать себя в том, что дело только в новых эмоциях, что виной всему разрыв с Люсиль, то чем дальше, тем больше он увязал в собственных чувствах. Запутался так, что не понимал, почему ночами ему снятся глаза Реми, почему снятся его прикосновения – а когда понял, испугался. Ему никогда не нравились мужчины. Он, конечно, вырос в прогрессивной стране, где на законодательном уровне разрешена свобода любви, но разве такое может произойти с ним? Разве может он оказаться таким? И если даже поверить в себя – разве это от него надо Сану? А потом тот пропал. Просто больше не выходил в сеть, и это было ужаснее всего – Сонхва знал, что группу Сана отправили на какое-то опасное задание, и это могло значить что угодно. Он ждал, пытаясь найти хоть какие-то концы, искал, читал все сводки, боясь узнать о смерти Реми, но ничего не находил. Иногда это радовало – был шанс, что Сан жив, просто по какой-то причине не пишет. Мало ли, потерял телефон или вообще больше не хочет его знать! Лишь бы он был жив... Но если он умер... Время как будто остановилось. Никогда еще Сонхва не чувствовал себя настолько потерянным, и если на работе собраться он мог, вечера были страшными. Еще и открытие фирмы, которое было запланировано на март – они долго к этому шли, но сейчас даже приближение давней цели не радовало. Не радовало ничего. Вообще ничего. Он снова и снова перекручивал в голове ту неделю начала декабря, но это не помогало. И он совершенно не вспоминал Люсиль. Признаться даже самому себе в том, что влип по полной, было сложно. Но не признаваться тоже не выходило. С собой лучше быть максимально честным. Хёнджин приехал в десятых числах февраля, тогда, когда город в преддверии дня влюбленных сиял миллиардами огней и приторно-розовых вывесок. Все вокруг говорили о любви, а Сонхва мрачнел с каждым часом. И когда давний друг наконец-то до него добрался – встретить его в аэропорту Сонхва не мог из-за одной важной встречи, так что готовился встречать Хёнджина уже дома, – тот увидел не спокойного и уравновешенного Этьена, каким знал его всегда, а нечто нервное, с болезненными кругами под глазами и явно не выспавшееся. На фоне такого вида и какой-то болезненной бледности вкупе с абсолютно неадекватным выражением в глазах строгий аккуратный рабочий костюм должен был казаться издевательски неуместным. - Привет, – Сонхва улыбнулся, пропуская друга в дом. – Наконец-то ты здесь. Как долетел? Кофе уже пах на всю квартиру, с кухни доносилось тихое звучание Тото Кутуньо.

***

Пока Хёнджин учился во Франции, у него была девушка, но когда ему пришлось вернуться в родной Сеул, влюбленность в нее прошла, а вот в Париж почему-то нет, хотя он там даже не жил. И с тех пор он всегда мечтал вернуться, но пока не получалось, и приходилось довольствоваться короткими или не очень поездками в обожаемый город, который он полюбил так, как не любил ни одного человека. В Париж переехал Сонхва, его лучший друг, – и столица Франции стала для Хёнджина еще дороже, еще важнее. Но уехать из Кореи пока не получалось. Сперва пришлось разбираться с оформлением наследства, на которое нашлось слишком много претендентов, потом нужно было адекватно вложить деньги от продажи своей доли – он бы с радостью сразу же открыл на них свое дело во Франции, но пока он не был к этому готов, поэтому пришлось разбираться со вкладами, инвестиционными программами и покупкой недвижимости, зато теперь у него был стабильный источник дохода, и он в принципе мог бы какое-то время и не работать, но все-таки устроился в спа-отель на горячих источниках под Хвасоном. Принадлежавшие ему два коттеджа, которые он теперь сдавал в аренду, располагались как раз рядом, а сам он жил в третьем, поменьше, куда он так и не решился позвать новую девушку. Видимо, поэтому отношения и развалились, она, должно быть, рассчитывала, что после смерти родителей ему будет не хватать домашнего уюта, и он быстро на ней женится, но его это совершенно не интересовало, ну какой брак в таком возрасте, о чем речь? Так что после этой истории он подумал-подумал и завел парня. На нем-то уж точно жениться не придется... И ничего серьезного, конечно, он от новых отношений не ждал. Зато у него были грандиозные планы на отпуск, в который он и не подумал позвать с собой своего партнера. И будет ли он ревновать его к его лучшему другу, его тоже не беспокоило. Хёнджин просто купил билет в Париж и умчался налегке, решив, что недостающие вещи купит на месте. Во-первых, он до смерти соскучился по Сонхва, во-вторых, очень переживал за него: с ним явно творилось что-то неладное, и хотя он ничего толком об этом не говорил, невозможно было не чувствовать, что это неладное накапливается и становится с каждым днем все хуже. К тому же, Хёнджину и самому была нужна поддержка. Не так давно он получил травму, когда играл в футбол. То, что врачи сперва приняли за растяжение связок, оказалось их разрывом, операция была сделана слишком поздно и прошла не очень удачно, и теперь о футболе можно было забыть. И о танцах, которые никогда ему и не давались, но всегда были его мечтой, тоже. Хёнджин остался хромым, и можно было еще надеяться на повторную операцию, но эта надежда была слабой. Смириться с этим было тяжело. Сонхва об этой беде он еще не рассказывал – не смог, боялся, что начнет жалеть себя и ныть, но скрывать и дальше было уже невозможно, так что теперь он просто надеялся, что они смогут помочь друг другу. И... Да. Помощь – это точно было правильное слово. Хёнджин это понял сразу же, стоило ему переступить порог квартиры лучшего друга. Выглядел Сонхва просто ужасно. - Привет! – в доме пахло кофе, и это должно было быть уютно, но навевало мысли исключительно о ночах, когда нельзя спать, потому что стоит закрыть глаза – и будешь вместо снов смотреть что-то такое, что лучше утопить себя в кофе. – Дерьмово выглядишь! И я тоже. И долетел так себе. Коньяк к кофе есть? Они не виделись достаточно долго, и за это время Хёнджин успел отрастить волосы и осветлить их, только оттенок получился каким-то странным. Но в остальном образ был гармоничным, если, конечно, не считать того, что он довольно заметно прихрамывал на левую ногу. Но он хотя бы уже прошел реабилитацию и избавился от трости. Бросив сумку, Хёнджин подошел к Этьену и обнял его, похлопал по спине, устало вздыхая. У него было несколько часов, чтобы отдохнуть после долгого перелета, но он еще и сам не совсем пришел в себя. - Ты только с работы? Может, переоденешься и мне какую-нибудь пижаму дашь? – спросил он. – Выглядишь измученным. С этим надо что-то делать. Срочно. Но кофе – это да, это точно правильно!

***

Хёнджин и розовые волосы. Это было чем-то за гранью понимания Сонхва, но выглядело интересно. Правда, в остальном друг выглядел не многим лучше самого Этьена, видимо, сказывалась усталость от перелета. Тот и сам признавал это, а еще – Сонхва показалось, или Хёнджин прихрамывает? - Рад тебя видеть, – он как-то неловко похлопал друга по плечу, вспоминая, что действительно, для них это было нормально. Всему виной корейская кровь? Возможно. Только сам он отвык, слишком отвык, потому и было так ярко с Реми. Неужели только поэтому? Мысли путались – Сонхва действительно плохо спал последнее время, так что это его не удивляло. - Да, я только недавно вернулся. Так что сейчас по очереди в душ, а потом к кофе. С коньяком. Ну или без кофе. Надо же отпраздновать встречу, – он нашел в шкафу чистую домашнюю одежду и вручил другу. – Еду я никакую не заказывал, выберем вместе. Надеюсь, сегодня больше не будет никаких внезапных звонков. Потом они действительно приводили себя в порядок и в конце концов обосновались на кухне с кофе и бутылками. Сонхва открыл приложение с доставкой еды и листал его, понимая, что ему есть совершенно не хочется. Хотя и надо. - Выбирай, – все-таки протянул он телефон Хёнджину. – Мне все равно, что заказывать. И стал разливать напитки – автоматические движения помогали. Ему очень не хотелось показывать Хёнджину, что с ним происходит. Очень. Это было бы неправильно, друг приехал отдыхать, а не слушать его сопли, но Хван слишком хорошо его знал и мог увидеть даже то, что не надо. Это пока напрягало. Напрягало еще и то, что Хёнджин совершенно точно хромал – Сонхва успел хорошо это рассмотреть. Так что теперь он внимательно смотрел на друга. - Что случилось? – он кивком указал на ногу. – Ты ничего не писал.

***

У Сонхва Хёнджин часто и раньше чувствовал себя как дома: у него всегда было уютно и спокойно, а еще они были почти одного роста, и можно было одалживать друг у друга домашнюю одежду и пижамы, чтобы было совсем уж по-домашнему, и это было здорово. И как-то еще больше сближало, будто они были действительно родными. Переобщавшийся с единокровными братом и сестрой Хёнджин очень ценил это – они оказались жадными ублюдками, пока отец был жив, общаться с ним не хотели, зато как только умер, так за наследством прискакали первыми и вели себя настолько отвратительно, что его до сих пор передергивало от одной мысли о них. Зато Сонхва и правда казался кем-то вроде кузена или даже родного брата. - Ты не только не спишь, но и не ешь, да? – мрачно поинтересовался Хёнджин, забирая у друга телефон с открытым приложением доставки. – Если ты надеялся, что я не замечу или не спрошу, ты ошибался. Ты для этого выглядишь слишком плохо. В гроб краше кладут, честное слово... Но мы что-нибудь придумаем. Он быстро выбрал блюда для обоих и вернул телефон Этьену, чтобы тот оформил доставку. Ну, он надеялся, что его друг не ткнет пальцем куда-нибудь не туда и не очистит случайно корзину – в таком состоянии с него сталось бы, странно, что кофе он налил в чашки, а коньяк в бокалы, впору было ожидать, что Сонхва сделает наоборот и не заметит разницы. Но кофе сейчас совершенно точно был нужен обоим, а коньяк и вовсе жизненно необходим. - Ну, о травме я писал, просто это было давно. Долго лечился, как оказалось, не от того. Потом была операция. И реабилитация. Похоже, ничего уже сделать нельзя. Часть сухожилия заменили на искусственное, бывает, что потом все восстанавливается, бывает, что не совсем. Мне повезло. Я прошел очень хороший курс реабилитации, но все равно хромаю. Делать повторную операцию сейчас нет смысла. Может быть, через несколько лет что-то еще придумают, какое-то еще протезирование для поврежденных сухожилий... Но пока что я не играю в футбол, не танцую и даже не вожу машину, – Хёнджин пил кофе и рассказывал. Уже спокойно. Да, он не смирился, не мог пока принять свою хромоту, но и психовать из-за этого сейчас не мог тоже. – И это пока что скорее всего навсегда. Разве что машину можно приспособиться водить, это не так сложно, но я пока побаиваюсь пробовать. Хватит и того, что родители разбились, я не готов проверять, повезет ли мне.