Неправильный номер или "Я, сам того не зная, совратил преподавателя"

17 декабря. Воскресенье Вечер Серёжа (21:56): Здравствуйте, Павел Алексеевич, как здоровьице? Паша (21:58): И не надейся. Зачёт по философии придётся сдавать) Серёжа (21:58): Ну что ж вы так сразу-то..? Может, я вообще не за зачётом, просто интересно узнать, как там наш самый-самый любимый преподаватель поживает) Паша (21:59): Так, Матвиенко, я отсюда чувствую, как ты ко мне подлизываешься Паша (21:59): Что тебе от меня надо? Серёжа (21:59): Вот скажите: вы ведь хороший человек? И всегда готовы помочь студентам? Паша (21:59): Это зависит от их просьб Серёжа (22:00): Тогда к сути Серёжа (22:00): Могу поспорить на сотку, что вы в курсе Арсения Сергеевича и Шаста Паша (22:01): Допустим, и что? Серёжа (22:01): Не знаю, как много вам говорил Арсений Сергеевич, но там прям пиздец Паша (22:01): По его морде и так всё видно Паша (22:02): И что за фамильярность, Матвиенко? Серёжа (22:02): Упс... Сорри, это всё эмоции Серёжа (22:02): В общем Серёжа (22:03): Мы с Димой решили, что они должны разобраться со всем этим нормально — даже слепому ясно, что они друг по другу тащатся! А эти два дебила (простите, Павел Алексеевич, но Арсений Сергеевич тоже) никак не хотят признаваться в этом Серёжа (22:04): Мы пробовали им помочь: запирали в одной комнате, по переписке сводили, кидали фотки их им же... Серёжа (22:04): Но были посланы грубо и надолго Серёжа (22:04): И нам без вашей помощи вот вообще не жить! Паша (22:05): Я, пока что, пропущу ту часть, где вы запираете Арса и Шастуна в одной комнате, но мы к этому вопросу вернёмся Паша (22:06): А вообще — не удивлён. Арс и меня не слушает Паша (22:06): Что ты там придумал? Серёжа (22:06): Только, пожалуйста, не отказывайтесь сразу — подумайте Паша (22:07): Пугаешь, Матвиенко Серёжа (22:08): Мы хотим, чтобы вы напоили Арсения Сергеевича и привели домой к Антохе Паша (22:09): Идея — говно, переделывай. Да и я не всесилен. Арса напоить — это дело долгое и нужен БОЛЬШОЙ повод Серёжа (22:09): Повод, говорите... Паша (22:09): Кроме всего прочего, я без понятия, где Шастун обитает Серёжа (22:10): У нас же в четверг пара по истории... Паша (22:10): И что? Серёжа (22:10): Мы с Позом можем устроить ему нервный срыв, чтоб он добровольно записался в анонимное сообщество алкоголиков Серёжа (22:10): А на счёт Шаста — так мы знаем Паша (22:11): Ты же понимаешь, что мне потом придёт конец, если Арс узнает? Паша (22:11): Да и, что вы с Позовым собираетесь начудить? Серёжа (22:12): Павел Алексеевич, да вы же нас знаете! Не первый год дела проворачиваем, тем более вы самый лучший куратор в мире Серёжа (22:12): А что будем делать — тайна фирмы))) Серёжа (22:12): Не переживайте за его психологическое здоровье, вот тут всё прям в ажуре будет — в дурку не сляжет. А если сляжет — вытащим! Паша (22:14): У меня плохое предчувствие, но, в принципе, может Арс тогда перестанет изображать убитую горем вдову и ходить с пустым взглядом Паша (22:14): Валяй Паша (22:14): Остальное я устрою Серёжа (22:14): Есть, Сэр! Серёжа (22:15): А я уже говорил, что вы самый лучший? Паша (22:15): Я и без тебя это знаю Серёжа (22:22): Кстати, а Арсений Сергеевич же не сможет прийти на пары в пятницу, если будет с похмелья Серёжа (22:22): Павел Алексеевич... Паша (22:23): Не парься по пустякам Паша (22:23): Думаешь, в первый раз? Серёжа (22:23): Ахах, а вы не так-то прост) Серёжа (22:24): Заебись! Паша (22:24): Матвиенко, я же тебе специально дам сложный вопрос на зачёте Серёжа (22:24): Ой, я хотел сказать охуенно Серёжа (22:24): Бля Серёжа (22:24): Простите Паша (22:25): Иди уже Паша (22:25): Обрадуй Позова Серёжа (22:25) Хорошо, спасибо) 21 декабря. Четверг Вторая пара "Поможем нашим геюгам!" Хач (9:35): Все готовы? Дима (9:35): Ну, я готов. Относительно Дима (9:35): Думаю, справлюсь — я эту тему всю неделю зубрил, поэтому знаю даже больше, чем те, кто там был Дима (9:35): Но это не точно Хач (9:36): Завались, Поз, я знаю, что ты лучший Дима (9:36): Спасибо, что верите в меня. Серёжа (9:37): Девочки, готовы? Ириска (9:37): Готова. Всё сделаю в лучшем виде Хач (9:37): Красава! Оксана? ОксидСеребра (9:38): Не переживайте, ребята — мы сделаем это) Хач (9:38): ПОНЕСЛОСЬ ГОВНО ПО ТРУБАМ Оксана гаденько посмеивалась в тетрадь с лекциями, стараясь не привлекать внимание остальных, хотя сдерживать предвкушение было сложно. Девушка обернулась на Диму, который упорно вчитывался в суть материала, который историк должен был рассказывать сегодня. Позов порвёт жопу, но всё сделает идеально. Сурковой на секунду даже стало жаль внутреннего перфекциониста парня. Серёжа залипал в телефоне, Ира тоже. Скорее всего, они переписывались на пару, доводя план до конца. Оксана ещё раз подумала о том, какая потрясающая у неё подруга: хоть Антон и нравился ей с первого курса, узнав обо всём, она отступила, желая Шастуну искреннего счастья. Оксана бы так не смогла. Она бы стала открыто ненавидеть противника, а Ира не то, что не проклинала Попова, а, наоборот, согласилась помочь и тщательно продумывала план вместе со всеми. Антон, накинув капюшон толстовки чуть ли не на самое лицо, хмуро сидел, уткнувшись лицом в сложенные на парте руки, когда к нему подсела Кузнецова. — Антош, не против, если я сегодня с тобой сяду? — Ира мило улыбнулась, хлопая ресницами, когда парень соизволил обратить на неё внимание. А в его глазах только строчка не бежала "не доёбывать — идите на хуй". — Не думаю, что это хоро... — Класс, спасибо, — и начала выкладывать канцелярию из небольшой сумочки. Антон замучено вздохнул, наблюдая за действиями девушки под собственное недовольное сопение. Ему вот прям вообще не хотелось говорить сейчас с кем-то. Вот ни капли. Но, с другой стороны, если он будет игнорировать Кузнецову, то и говорить ни с кем не придётся, ведь так? Именно. — У тебя нет настроения? Похоже, план по взаимовыгодному молчанию пошёл соснами. — Да. — Тебе не идёт быть хмурым, Шаст. Обычно слепишь всех своей улыбкой, ходишь как ебаный энерджайзер, заряжая всех остальных, — со смехом говорила Ира, и это было настолько мило, что Антон не заметил, как начал заглядываться, — Антон, ну же, улыбнись, — попросила она, обхватывая ладонями его щёки, растягивая в стороны, — Если ты будешь хмурым, то на Новый год получишь нихуя в цветной обёртке, ясно? Антон слабо улыбнулся девушке — подумал, что это не он заряжает всех своей энергией, а сама девушка. Она всегда улыбается, выглядит на пять с плюсом даже на первых парах, когда Антон хочет не то, что спать, а сдохнуть, приветливая с друзьями и остроумная с неприятелями. Потрясная девушка... Шаст улыбнулся шире, когда Кузнецова, смешно нахмурившись, начала пародировать парня, забавно морща носик. И в этот момент в аудиторию вошёл Арсений Сергеевич, занося с собой холод, которым веяло вовсе не с улицы, а от него самого. Он, встав у кафедры, окинул взглядом студентов, остановившись на последней парте, где сидел Антон и Ира, обхватившая ладонями щёки парня. — Встали, — брр.. Холодно. Ира отскочила от Антона, поднимаясь с места, бросая взгляд на Оксану, которая кивнула подруге. К-конспирация. — Всем здравствуйте, можете присаживаться, — поздоровался Арсений Сергеевич, садясь за стол и открывая журнал, — Я вас отмечу, а потом начнём занятие. Итак... Антон, не двигаясь, сидел на месте, уткнувшись взглядом в сложенные на парте руки. Почти на каждом слове Попова он едва заметно вздрагивал, пропуская удар собственного сердца. Да, он и до этого ощущал себя более чем странно в присутствии мужчины, но сейчас это было просто невыносимо. Ему хотелось выбежать из аудитории, спрятаться, написать Графу, подойти к Арсению... Но он продолжал сидеть на месте, задыхаясь собственным дыханием, сдавившим лёгкие. Какая глупость эта любовь, не находите? В ней нет места таким отношениям, в ней нет места Антону с Арсением. Это решили люди, прописав в законах общества невидимыми чернилами. Только так, и никак иначе. — Шастун, — его имя из уст брюнета впервые не было пренебрежительным, раздражённым, насмешливым. Оно было...каким? Парень сглотнул, поднимая взгляд на Арсения Сергеевича, который на него не смотрел, обращая всё своё внимание на журнал посещаемости. Парень закусил губу, жалобно сведя брови вместе — неужели всё так и останется? Да, ну а чего он хотел? — Шастун, ты разучился говорить? — сухо спрашивает Попов, кидая мимолётный взгляд в сторону подростка, который вздрагивает от количества холода в них. Глаза же не могут врать, да? — Я... Нет, извините...— бормочет Антон, опуская голову. Некоторые из студентов оборачиваются на него, удивляясь такому смирению перед историком, с которыми они, как бы, на ножах. Арсений сжимает губы в тонкую линию, смотря на подростка ещё пару мгновений — Ира успокаивающе касается его плеча, что-то говоря на ухо — а затем переключается на оставшихся студентов. — Итак, начнём лекцию, — Арсений встаёт с места, подходя к доске, чтобы записать тему. "Отечественная война 1812 года", — Главной причиной начала войны было то, что Россия начиная с 1809–1810 гг. нарушала континентальную блокаду Англии, что послужило... — Арсений Сергеевич, а разве континентальная блокада была официальным поводом к началу войны? Насколько я знаю, Франция уже до Тильзитского мира предполагала, что Россия продолжит торговлю с Великобританией, ведь это, как минимум, выгодно, — перебивает Позов, идеально играя недоумение и занудство, судя по тому, как вздыхает Арсений, недовольный тем, что его перебили. — Отчасти. Но мирный договор подразумевал полный отказ России в сотрудничестве с Англией, ведь... — Арсений Сергеевич, нельзя забывать, что мирный договор был лишь иллюзией, а главной причиной являлся авторитет Франции перед Россией. Её просто боялись, — улыбается Дима, слыша перешептывания с задних парт — никто не перечит Попову. — И это верно, — терпеливо соглашается мужчина, складывая руки на груди, — Но давай я, как преподаватель, расскажу, хорошо? — парень кивает, ловя на себе недоумённый взгляд Шаста. — Определенную роль сыграли и личные противоречия Наполеона I Бонапарта и Александра I. Наполеон обвинял Александра в убийстве своего отца Павла Первого. Александр в свою очередь отказался выдать замуж за Наполеона свою сестру – княжну Анну Павловну, которая... — Хочу заметить, — в третий раз перебивает Дима, мило улыбаясь Попову, который был готов запустить в него мелом, — Наполеон завидовал Александру, потому что он был законный правитель, в отличие от него. Александр также завидовал Наполеону в том, что Наполеон имел выдающиеся военные достижения. Но, по одной из версий, — он прищуривается, внимательно следя за эмоциями преподавателя, — Наполеон не был заинтересован в свадьбе с его сестрой. Наоборот, это был лишь повод сблизиться с Александром, — Арсений удивлённо смотрит на студента — это явно не было прописано в методичках по истории, — Некоторые считают, что предводитель Франции испытывал к Александру далеко не однозначные чувства, но так как между ними были лишь разногласия, понял, что ему ничего не светит, — брюнет даже приоткрыл рот от удивления, засыпанный новым фактом, который точно не мог оказаться правдой. И, кажется, он знал, к чему клонит Позов, — Поэтому ввязался в войну, решая захватить всё силой. Если вы понимаете, о чём я, — заговорчески заканчивает Дима, довольный красноречивым выражением лица историка, который упирается в него гневным взглядом, словно пытается таким образом убить парня. Повсюду слышатся смешки и тихое бормотание. Очевидно, интересный, хоть и ложный факт стал поводом для обсуждений. — Позов, вы в своём уме? — сквозь зубы цедит Арсений Сергеевич, сжимая кулаки. О, да, он понял очевидный намёк, — Если ты сейчас же не... — Так получается, Наполеон в тайне сох по Александру, но тупо зассал признаться, поэтому и проиграл? — громко спрашивает Матвиенко, поднимая гул во всей группе, — Нихера себе романчик мирового масштаба! — Позов, Матвиенко! — Ой, Антош, да не может быть, — смеётся Ира, утыкаясь носом в плечо Шастуна, который тихо говорит ей что-то, видимо, пытаясь отвлечься от Арсения Сергеевича. Мужчина замолкает, приковывая своё внимание на дальнюю парту, и мгновенно сникает, забывая и о Диме, и о Серёже. — Ладно... Давайте продолжим, — тихо говорит он, прикрывая на секунду глаза. Арсений продолжает читать лекцию, одновременно с этим отбиваясь от 1000 и 1 вопроса Позова, никак не комментируя тупые вставки Матвиенко и стараясь не замечать Антона и Иру, у которых, по-видимому, сложился очень занимательный разговор. Дима косится на Оксану, которая всё это время сидит тише воды и ниже травы, не привлекая к себе внимания. У него уже заканчиваются знания по теме. Конечно, Матвиенко может вывезти посредством тупости его слов, но только на этом у них ничего не получится. Арсений даже не смотрит в сторону Шастуна. Нужно действовать жестче. Неожиданно в кабинет врывается молодой парень, мгновенно затыкая всех. Весь в татуировках, цепях, кольцах, в кожаной куртке с металлическими вставками, джоггерах и берцах на высокой подошве. Он осматривает помещение, останавливаясь взглядом сначала на Оксане, затем на Антоне, пожимая плечами охуевшему взгляду парня, мол, вот так, братан, а затем смотрит на Попова, не менее охуевшего от такого эффектного появления. — Ты Арс? — сразу спрашивает он с наездом. — Арсений Сергеевич. А, я прошу прощения, кто вы? У нас, между прочим, идёт занятие, — мужчина строго смотрит на парня, видимо, обдумывая, лучше выкинуть того в окно или же сжалиться и просто запихать за дверь. — У меня для вас посылка, — просто отвечает он, доставая откуда-то лист бумаги и небольшую коробку, — Распишитесь. — Но я ничего не заказывал, — на секунду теряется Арсений, но парень называет полностью его имя, убеждаясь, что всё верно. И тогда, надеясь, что этот странный тип поскорее уйдёт, Попов быстро расписывается на бумаге. — Это всё? А теперь выйдете — мне нужно вести пару, — с нажимом говорит историк, нервно тарабаня по столу. — Мне сказали убедиться, что всё верно. Не могли бы вы посмотреть посылку? Хотя бы просто загляните в коробку, — просит парень с явным безразличием ко всему происходящему, но в то же время весело косится в сторону Сурковой. — Господи, да что же это такое? — закатывает глаза брюнет, подхватывая в руки посылку и, отклеив ленту, открывает крышку... Ярко-розовый порошок ударяет в лицо, рассыпается по волосам, оседает на плечах, груди, да и... вообще везде в радиусе метра. Оксана молчит. Антон молчит. Дима и Серёжа охуевше молчат. Арсений молчит. И только этот парень продолжает. — Ещё тебе просили передать это, — усмехается он, поднимая руку в неприличном жесте, — Соси хуеца, ебаный придурок, — и уходит в закат, оставляя всех в неподдельном ахуе. — Пара окончена, — сквозь зубы рычит Арсений Сергеевич, не двигаясь с места. Кажется, у него дёргается глаз — Дима замечает. Ещё он замечает то, как тот внимательно на него смотрит, видимо, заподозрив во всех его несчастьях, но Позов лишь испуганно вертит головой. Он вообще не знал, что так получится. Как-то уже не смешно... Но остальным, видимо, наоборот: они тихо хихикают, не забывая незаметно, как им кажется, сфотографировать брюнета, выходят цепочкой из аудитории. — Арсений Сергеевич...— тихо начинает Шастун, но брюнет(уже не очень), резко перебивает его, кидая взгляд на стоящую рядом девушку: — Вышел! — рычит он, зло смотря в его глаза. Антон щурится, поджимая губы, а затем поворачивается к Кузнецовой, которая взволновано смотрит то на одного, то на другого — она тоже не ожидала этого. — Ир, иди без меня, — просит он, и девушка кивает, приобнимая Шастуна на прощание, а затем под убийственный взгляд Арсения Сергеевича выбегает из аудитории. — Шастун, что непонятного в том, что я сказал? — раздражённо интересуется брюнет, стирая рукой розовые разводы с лица. — Арсений Сергеевич, вы в порядке? — игнорируя его слова, интересуется парень, обеспокоенно мечась взглядом по лицу историка, — Вам нужна помощь? Арсений на секунду замирает в немом удивлении, но после недовольно щурит глаза, разрывая дистанцию между ними — он так близко, что студент невольно подаётся назад, но не отступает, а, наоборот, смотрит прямо в глаза. — Какая, в жопу, помощь, Шастун? — шипит он, опасно близко к лицу Антона. Парень сглатывает, кидая быстрый взгляд на его губы, — Какого чёрта ты сейчас играешь заботливого друга? Я что-то никак понять не могу: ты от природы тупой или же до тебя просто долго доходит? Если так, то повторю ещё раз для тебя. Я твой преподаватель, а ты мой студент, поэтому засунь в задницу свою заботу и проваливай отсюда — там тебя ждёт Кузнецова! — последние слова он выплёвывает ему в лицо, холодно смотря в зелёные глаза, и тут же отстраняется, отворачиваясь. Арсений зол. Нет, он в бешенстве. Этот мальчишка не просто вывел его из равновесия, но и подключил своих дружков, насмехаясь, пока сам обжимался с Кузнецовой на последней парте. — Я... — Антон давится воздухом, сжимая пальцами край толстовки. Мысли путаются, не давая возможности сказать и слова, поэтому подросток ещё секунд пятнадцать глотает воздух, стоя на месте, прежде чем мужчина добивает: — Если бы не ты, то у меня было бы всё отлично. Лучше бы я не отвечал в ту ночь...— договаривает прежде, чем понимает смысл сказанных слов, но вернуть их обратно уже невозможно. Что сказано, то сказано. Арсений прикрывает глаза, ожидая какую-нибудь едкость или гордое молчание, а затем быстрые шаги и громко хлопнувшую дверь, но ничего из этого. Тишина больно давит, заставляя в полной мере устыдиться собственных слов. — Простите... Мне очень жаль, — дрожащим голосом тихо скулит Антон, низко опуская голову, — Извините...— Арсений оборачивается, удивлённо смотря на поникшего подростка. Раздражение на некоторое время отступает, сменяясь страхом и волнением. А затем сердце перестаёт биться, когда подросток поднимает на него зелёные глаза, полные слёз, — Это всё из-за меня... Я больше никогда... Арс-сений Сергеевич, я не...— он не договаривает, ведь горло сводит спазмом, и он тихо всхлипывает, срываясь с места и выбегая из аудитории. Арсений так и стоит на месте, слушая громкое сердцебиение. Внутри что-то болезненно надламываетися, когда он думает об Антоне... О таком Антоне. Историк хочет прямо сейчас сорваться с места, побежать за мальчишкой, обнять и шептать слова о том, что он — самое лучшее, что случалось с ним за всю его жизнь, гладить по голове, бесконечно долго шептать "прости" и умолять остаться рядом, но он продолжает стоять на месте, хватая воздух, которого внезапно становится мало. Телефон на столе пикает, и Попов, вздрогнув, отвлекается, читая сообщение от Паши. — Пиздец, — комментирует он, глядя на собственное фото, где он стоит, покрытый розовой краской. И подпись — "Развлекаешься?)"