I Came Down To Ask You
25 октября 2021 г., 13:21
Потолочный вентилятор гудел в теплом офисе и лениво разгонял влажный воздух Нового Орлеана по комнате. Яркий полуденный солнечный свет струился через большие окна, и ведьма с волосами цвета воронова крыла драматично вздохнула, подпиливая ногти.
«Я ведьма из ковена Парк, Майклсон. Во время детских завтраков преподают игры силой и драматическое, таинственное молчание. Этими техниками требуется овладеть до пяти лет».
Как она и ожидала, другая девушка ничего не сказала и продолжила перебирать горы бумаг, лежащих перед ней на большом столе из красного дерева. Пенелопа закатила глаза, сунула пилочку для ногтей обратно в сумочку и скрестила руки под грудью, снова громко фыркнув.
Она знала, что проехать весь путь до Нового Орлеана из Нью-Йорка, чтобы встретиться со своей бывшей одноклассницей по школе-интернату для сверхъестественных детей, будет сложно, даже раздражающе, но Хоуп Майклсон, очевидно, пристрастилась к театральному искусству.
«И готово. Теперь, как я и сказала десять минут назад, Пенелопа, я действительно рада тебя видеть, и прошу прощения за то, что не смогла сразу сосредоточиться на твоей… деликатной ситуации. Моего внимания требовали другие дела»
«Деликатная ситуация?! Моя ситуация не деликатная! Как ты думаешь, кому ты это рассказываешь?
«Девушке, которой нужна моя помощь. Ты не привыкла просить о помощи, Парк?»
Пенелопе не нравилось вести себя как избалованный ребенок, когда это было не по ее замыслу, но у нее действительно не было выбора, кроме как просить помощи у Хоуп Майклсон, и обе ведьмы это знали. Она резко упала в кресло и скрестила ноги. Хоуп же напротив, улыбнулась и встала.
Изящная осанка и плавность, присущие вампиру, хорошо подошли девушке, и взгляд Пенелопы пробежался по сшитым на заказ черным брюкам Хьюго Босс и красной облегающей летней блузке Хоуп.
«У тебя так долго никого не было, что теперь ты проверяешь свою бывшую одноклассницу, а Парк?»
Смущенная тем, что ее поймали, и расстроенная тем, как дразнящий комментарий Хоуп был недалеко от истины, Пенелопа вскочила со стула и зашагала по офису Хоуп. Пенелопа краем глаза увидела, как Хоуп подошла к небольшому бару и исчезла, наклонившись.
Мгновение спустя она вернулась с бутылкой охлажденного красного Пино Нуар. Майклсон подмигнула, и на барной стойке появились два бокала; Хоуп с радостью открыла бутылку и налила в каждый бокал приличное количество вина.
«Расслабься, Пенелопа. Я прочитала твое письмо и знаю, что тебя волнует. В семье всегда найдется способ усложнить самые простые вещи, и я думаю, что немного смелости облегчит этот разговор. Но не говори Джози, что мы пьем ее любимое вино.»
Чтобы подчеркнуть угрозу, Хоуп указала бокалом на Пенелопу и несколько секунд смотрела на нее. Через несколько секунд она усмехнулась, поставила бутылку вина и подошла к Пенелопе с двумя бокалами. Электрическая искра вспыхнула в руке Пенелопы, когда ее пальцы коснулись руки Хоуп, когда она взяла предложенный бокал, и она скрыла свою реакцию, подойдя к открытому эркеру. Ведьма с волосами цвета воронова крыла вышла на балкон и потягивала, по общему признанию, одно из лучших вин, наблюдая за горизонтом Нового Орлеана.
«Не хочешь чтобы шум и суетливость простого народа мешали твоей важной работе, здесь, в твоем замке, Майклсон?»
Хоуп засмеялась и присоединилась к Пенелопе на балконе. Пенелопа хотела, чтобы ее хитрое замечание хоть немного взволновало другую девушку, но в зрелом возрасте двадцати четырех лет Хоуп держалась с грацией и уравновешенностью аристократки. К тому же потрясающе красивой аристократки.
«Теперь, когда моя карта бесплатного выхода из рук Смерти израсходована, моя семья и друзья думают, что мне безопаснее иметь двор перед моим окном. Да ладно тебе, Пенелопа, я подшучиваю над тобой, и моя «смерть» очень помогла двум нашим общим друзьям. Не нужно переживать из-за ерунды».
Хоуп опиралась на кованые перила балкона и смотрела на свой новый семейный дом. Обе девушки ничего не говорили в течение нескольких минут, и Пенелопа сделала большой глоток вина. Заметила ли Хоуп нервный жест или напряженную позу Пенелопы, трибрид промолчала. Пенелопа вздохнула и уставилась на Хоуп.
«Я не могу больше выносить все это притворство с тобой, Хоуп. Ради всего святого, я до сих пор помню, как ты думала, что эти утрированные и чрезмерно преувеличенные в своей значимости отношения с птичкой были твоей «единственной настоящей эпической любовью». Фу. Ты слышала о его последнем подвиге? »
На этот раз Хоуп хихикала меланхолично, и она смотрела глубоко в свой бокал, вместо того чтобы встретиться взглядом с Пенелопой.
«Да, Лэндон утверждает, что слышит шепот Маливора каждый раз, когда посещает эту бывшую адскую грязевую яму».
«Есть ли правда в его утверждениях?»
Хоуп допила вино тремя большими глотками и прошла мимо Пенелопы, возвращаясь в свой кабинет. Пенелопа не двигалась и смотрела, как Хоуп вернулась с полным бокалом и бутылкой вина. Она молча наполнила Пенелопе бокал и тяжело вздохнула.
«У каждого из нас есть шрамы, будь то физические, психические или эмоциональные, по-разному, и поскольку Лэндон теряет все свои физические шрамы каждый раз, как он перерождается…. Нет, я бывала в этом ужасном месте более двух десятков раз, одна или с другим экспертом в магических или сверхъестественных искусствах, и там ничего нет. Точно такой же сожженный черный клочок травы».
«Мальчик-птица и его птичий мозг сошли с ума, а?»
Хоуп закатила глаза на ехидное замечание Пенелопы, но в ее взгляде не было никакого тепла, и Пенелопа ухмыльнулась. Финальная битва с Маливором была записана в книгах по истории, но никто из бывших членов суперотряда не был подготовлен к последствиям и побочным эффектам, которые скажутся на каждом из них лично.
Лэндон был одним из таких случаев, и Пенелопа понятия не имела, где сейчас находится феникс. Она подозревала, что Хоуп знала, поскольку у неё были глаза и уши почти во всём сверхъестественном мире, что было одной из причин, по которой Пенелопа написала ей письмо с просьбой о помощи.
«Не то чтобы мне не нравилось это язвительное, пропитанное вином путешествие обратно в прошлое по аллее воспоминаний, но у меня есть город, которым нужно управлять, и…».
Хоуп развела бокалом вина. Пенелопа сделала еще один глоток вина и облизнула губы. Верно. Конечно. Момент истины настал, и гостеприимство и милосердие Хоуп распространялись только до этого момента.
«Ты знаешь, почему я здесь. Я видела не очень тонкое напоминание с тех пор, как ты оставил «проклятое» приглашение открытым на своем столе.»
Хоуп ухмыльнулась, но быстро скрыла это, сделав глоток вина, отчего Пенелопа закатила глаза. Ведьма Парк провела рукой по волосам и выдохнула сквозь стиснутые зубы.
«Ты собираешься заставить меня сказать это вслух, не так ли? Иногда ты просто невыносимая стерва. Ты знаешь, это, верно? Фу.»
Хоуп засмеялась, когда Пенелопа осушила свой бокал и посмотрела на нее. Трибрид протянула руку и осторожно затащила Пенелопу обратно в свой кабинет. Они сели на дорогой белый кожаный диван, и Хоуп взяла Пенелопу за руки.
Обычно это заставляло Пенелопу поднять глаза и встретиться взглядом с Хоуп, но вместо этого Пенелопа упрямо смотрела на их сцепленные руки. Бледная кожа Хоуп контрастировала с ее собственной оливкового оттенка. Майклсон вздохнула.
«Объясни мне вот что, Пенелопа Парк. Ты — могущественная ведьма одного из старейших ковенов, ты поразительно красива, и у тебя есть очарование и смекалка, которые возвышают тебя над другими. Почему у тебя возникли проблемы с поиском пары для ежегодного зимнего солнцестояния Наследия Парков? Я знаю, что у тебя есть маленькая черная книжка, заполненная именами начинающих, могущественных, богатых и знаменитых».
Тон Хоуп был мягким, несмотря на ее насмешливые слова, и она потерла большими пальцами тыльную сторону ладони Пенелопы. Честно говоря, Пенелопе потребовалось всё самообладание, чтобы не рассыпаться и не заплакать в объятиях Хоуп. У нее было чувство, что Хоуп позволит и ей, без осуждения или вопросов, и Пенелопа моргнула Хоуп глазами, наполненными слезами.
«Ты думаешь, что я поразительно красивая? О, Хоуп, я понятия не имела, что твое обаяние Майклсонов распространяется на представительниц слабого пола. Ну, кроме Джози, конечно.»
На этот раз Хоуп закатила глаза и осторожно вытерла слезы с высоких скул Пенелопы. Доброта, проявленная дочерью «великого зла Никлауса Майклсона», была намного более зрелой и трогательной, чем Пенелопа привыкла. Конечно, Хоуп Майклсон почти никогда не покидала Новый Орлеан в наши дни, так как все они закончили школу-интернат для молодых и одаренных Сальваторе шесть лет назад.
Что ж, было бы правильнее сказать, что Хоуп почти никогда не покидала Новый Орлеан с тех пор, как она вернулась из Стэнфордского университета со степенью MBA в возрасте двадцати двух лет, то есть два года назад.
«Не делай этого, Парк. Из всех людей, ты меньше всего имеешь права дразнить меня из-за моих отношений с Джози, потому что твое сердце было приковано к ее великолепным карим глазам и ногам намного дольше, чем моё».
Глаза Хоуп сузились, и она сжала руки Пенелопы. Пенелопа засмеялась и подняла руку.
«Виновна по всем пунктам. Но ведь её ноги до сих пор имеют некоторое влияние на тебя, не так ли?»
«Перестань увиливать, Пенелопа. Я не смогу тебе помочь, если ты не поговоришь со мной».
Неумолимый взгляд Хоуп прорвался сквозь ментальные и эмоциональные стены Пенелопы, как таран. Совершенно не по-женски она плюхнулась на подушки дивана и прикрыла рукой глаза. Пенелопа почувствовала горящий взгляд Хоуп на обнаженном куске кожи, когда ее пурпурный шелковый топ на пуговицах задрался и обнажил два дюйма ее живота. Она ухмыльнулась, но ничего не сказала о взгляде Хоуп, а вместо этого ответила на другое заявление Майклсон.
«Моя мама знает имена всех людей, которых я приводила на это ужасное событие, и я не могу привести их во второй или третий раз. К тому же, это 500-я годовщина зимнего солнцестояния Наследия Парков, и моя милая мама делает все возможное. Кто есть кто и все сверхъестественные знаменитости из списка А будут там. Будет лучше всего, если я сыграю свою роль и покончу со всей этой кровавой штукой.»
«Я думаю, ты слишком много времени провела за океаном, Пенелопа. Когда слово «кровавый» стало повседневной частью твоей речи? Сколько раз ты ходила в лондонский театр? У тебя есть акцент или ты снова переключаешься на американский, когда чтишь нас своим присутствием?».
Пенелопа вслепую ткнула Хоуп ногой, которую Майклсон со смехом поймала. Между двумя девушками снова воцарилась тишина, но уже успокаивающая. Хоуп откашлялась.
«Почему я?»
Недоверчивый взгляд Пенелопы на Хоуп из-под руки был впечатляющим. На самом деле так и было. Она скептично фыркнула и села, глядя на приподнятую бровь Хоуп.
«Ты издеваешься надо мной, да? О, только не снова, Хоуп. Действительно? Я думала, что если бы ты взяла на себя наследие Майклсонов, ты бы справилась с этим…. явно нет».
На этот раз взгляд Хоуп упал, и она возилась с кольцами на пальцах. Это было действительно мило, пережиток нервного тика из ее детства, и Пенелопа улыбнулась. Она резко постучала по колену Хоуп, и взгляд Хоуп встретился с ней.
«Прежде всего, ты Хоуп Майклсон. Наследница Майклсонов и дочь Никлауса Майклсона и Хейли Маршалл. Уже одно это открывает для тебя так много дверей и гарантирует тебе приглашение. Во-вторых, ты — полностью созревший и активированный трибрид. Кроме того, за четыре коротких года ты вернула себе, принадлежащий тебе по праву рождения, трон Нового Орлеана, и объединила четыре фракции под своим правлением. Если и есть что-то, чем моя мать восхищается и уважает больше всего, то это власть, и у тебя её в избытке».
«Это здорово и все такое, а также объясняет, почему у меня на столе лежит приглашение от твоей матери. Но это не объясняет, почему ты хочешь, чтобы я была твоим «плюс один».
Пенелопа остановилась и сглотнула. Большие голубые глаза Хоуп снова были пристально сосредоточены на ней, и смесь эмоций, которую Пенелопа видела в них, очаровала ее. Снова с трудом сглотнув, Пенелопа легко убрала прядь волос с лица.
«Мне нужен кто-то рядом со мной, который сможет не только пройти по змеиной яме, в которой будет находиться мой родовой дом в этот вечер, но и поможет мне управлять ею в течение вечера. Мне нужен кто-то с большей властью, уравновешенностью и признанием, чем у меня и моей матери. Мне нужен кто-то, кто может видеть сквозь все улыбки, обаяние и ложь, не боясь угроз. Мне нужен кто-то, кого я знаю и которому доверяю».
«Это чертовски сложная задача, Пенелопа. И почему ты думаешь, что я отвечаю всем этим требованиям? »
«Я просто знаю тебя, Хоуп Майклсон».
Хоуп тяжело выдохнула, убрала волосы с лица и спрыгнула с дивана. Она мерила шагами свой офис, бессмысленное бормотание вырывалось из ее рта, и Пенелопа так отчаянно хотела отметить, как мило она выглядела, будучи такой возбужденной. После еще нескольких мгновений наблюдения, как Хоуп расхаживает взад и вперед и бормочет, Пенелопа решила, что пора сбросить последнюю бомбу.
«Есть еще кое-что, Хоуп. Мои родители объявляют своего наследника, и это мой младший брат Джексон. На самом деле, вечер — это все ради него, и моя мать изо всех сил старается превратить его в ребенка-наследника, которого она так отчаянно жаждет».
«О, Пенелопа. Мне очень жаль.»
В одно мгновение Хоуп снова села на диван и схватила Пенелопу за руки. Пенелопа не знала, когда Хоуп стала такой чувственной, отчетливо вспомнив, какой раньше была сдержанная, физически неуклюжая девочка-подросток, но ей понравилось это изменение в Хоуп. Темноволосая ведьма Парк сильно подозревала, что потребность Джози в физическом комфорте и внимании исчезла (во многих отношениях, и этот горячий образ навсегда запечатлелся в мозгу Пенелопы) с Хоуп. Пенелопа молча сжала руки Хоуп в знак благодарности, но закатила глаза.
«Джексон — очаровательный пятилетний мальчик, и, несмотря на все усилия моей матери, он похож на моего отца и его мать. Бабушка Парк — это противопоставление более экстремальному жизненному выбору моей матери и ее образу жизни. Слава Богу.»
«Я уверена, что ты также оказываешь на него огромное положительное влияние, Пенелопа».
Искренность в голосе Хоуп заставила щеки Пенелопы покраснеть от смущения, и она посмотрела на их все еще сцепленные руки. Хоуп сжалась, и Пенелопа снова оглянулась, а голубые глаза Хоуп снова засияли счастьем и душераздирающей искренностью.
Вера Хоуп в доброту характера Пенелопы, честно говоря, заставляла желудок переворачиваться, как на американских горках. Она начинала понимать, насколько мощным было очарование Майклсон и почему Джози так долго восхищалась Хоуп. Возможно, даже до сих пор, но Джози никогда никому не рассказывала о своих романтических отношениях с Хоуп, и Пенелопа не думала, что Хоуп расскажет подробности их разрыва.
«Каждое лето возвращаясь в дом моего детства, я делаю все возможное, чтобы внести в его день столь необходимое волнение. Честно говоря, он такой чертовски очаровательный, что мы просто делаем то, что он хочет, то есть волшебство. Много-много магии, возможно не соответствующей возрасту.»
Хоуп засмеялась, ее глаза тепло прищурились, а полные губы раскрылись. Это зрелище заставило сердце Пенелопы болезненно замереть в груди, и она глубоко вдохнула воздух, когда якобы непроизвольная мышца ее сердца снова начала ускоренно биться. Когда Хоуп стала такой сияющей красотой? Такой полной жизни?
«Я вижу, он крутит тобой вокруг своего мизинца. Это хорошо. Младшим братьям и сестрам нужно, чтобы их старшие братья и сестры были рядом».
Молчание воцарилось над двумя ведьмами, и Пенелопа знала, что замечание Хоуп было неспроста. Хоуп откашлялась.
«Ты еще не спросила меня. Я не помогу тебе, пока ты не попросишь.»
На этот раз Пенелопа так сильно закатила глаза, что искренне подумала, что они застрянут. Чтобы быть драматичной идиоткой, Пенелопа соскользнула с дивана на колени и превратила свое лицо в выражение невинности и беспокойства. Она всё ещё держала Хоуп за руки, погладив тыльной стороной правой руки одно из её колец.
«Пожалуйста, о великая, Хоуп Майклсон, ваша сверхъестественная милость, пожалуйста, могу ли я иметь честь сопровождать вас в качестве моего свидания вечером 21 декабря, также известным как Зимнее Солнцестояние?»
Когда Хоуп не ответила сразу, Пенелопа случайно посмотрела на нее из-под ресниц, и у нее перехватило дыхание. Глаза Хоуп потемнели, теплый синий почти полностью превратился в черный, а глаза были прикрыты.
«Я не знаю Пенелопа Парк. Что я получу от этого приглашения? У меня на столе лежат и другие пригласительные на рождественские вечеринки и праздники зимнего солнцестояния.»
Низкий, хриплый тон голоса Хоуп застал Пенелопу врасплох, поскольку она не знала, когда их препирательства и поддразнивания приобрели такую кокетливую и сексуальную окраску. Удивительно, но ей понравилось, о чем идет их разговор, и в животе Пенелопы разгорелась кипящая страсть.
«Что тебе нужно, принцесса? Я открыта для переговоров».
Пусть никогда не будет сказано, что Пенелопа Парк принимала вещи как само собой разумеющиеся, она была полна решимости обыграть Хоуп в ее собственной игре. Хоть, Хоуп Майклсон и могла превратиться в любимую принцессу Нового Орлеана и начать пользоваться огромной силой и влиянием с невероятным уравновешенностью и грацией, но Пенелопа Парк была в той же лиге. Просто спросите Джози Зальцман и некоторых других ее любовников или завоеваний.
Пенелопа отпустила руки Хоуп и смело положила их на колени. Другая ведьма втянула в себя тихий вдох, но ничего не сделала, чтобы остановить Пенелопу, а ведьма Парк водила медленными, нежными кругами вокруг колен Хоуп.
«Что ж, Майклсон, я начала переговоры, и теперь твоя очередь.»
«Мне нужно твоё полное и безраздельное внимание на весь вечер. Никаких семейных забот, деловых встреч, протоколов и телефонов. На этот вечер ты принадлежишь мне.»
