The first rut

Юнги не знает, как сказать об этом Чимину. Вот, в чём проблема.

Родители уже провели с ним небольшой разговор о том, что такое течка и гон, как себя вести с омегой, что происходит в этот момент в организмах людей. Юнги, хоть и сгорая со стыда, всё же благодарен родителям за то, что так легко и непринуждённо рассказали ему всё и пояснили несколько моментов, которые и гуглить неловко, и спрашивать у кого-то тоже не хочется, а то засмеют за неопытность. Также отец настоятельно рекомендовал первый и, возможно, второй гон провести дома наедине с собой. Чтобы проконтролировать весь процесс, понять, что это такое, прислушаться к своему организму. Объяснил, что процесс в первые разы может сбоить. Желание может скакать постоянно, может подняться температура, может бросить в озноб, могут случаться непроизвольные поллюции. Всё это нормально, всё это часть альфьей физиологии, которая в молодом организме только-только настраивается. И всё бы ничего, но сказать его омеге, Чимину, что Юнги пропадёт на пару дней по причине гона, кажется чем-то до ужаса страшным. Они уже около года вместе, ни у кого ещё не было ни течки, ни гона, потому разговоры об этом пока не заходили, хотя Юнги понимает — надо. Им уже скоро по восемнадцать. Юнги через пару месяцев, а Чимин младше, Чимину шестнадцать. Речь о сексе так или иначе должна зайти в их обиход, пока состоящий только из нежных поцелуев и мягких покусываний пахучих желёз. Его Чимин такой нежный, такой ласковый и мягкий, что Юнги, если честно, даже немного страшно приступать к полноценной физической близости — так страшно сломать или навредить. Но Чимин любит его, в этом он не может сомневаться. Отсюда и желание поделиться с младшим всем происходящим без утайки. Родители сказали, что у Юнги увеличивается запах. Что он нарастает и бухнет, как шар, что вот-вот лопнет, только прикоснись к нему. А это означает только одно — скоро полное половое взросление, скоро гон, который встретить надо с готовностью и во всеоружии. Родители запретили под какими-либо предлогами проводить гон с Чимином. Они ещё слишком молоды и неопытны, чтобы сдерживать своё желание, потому что этому надо учиться. А кто-то, даже прожив всю жизнь, так и не научается контролировать своего волка. Но предупредить омегу всё равно нужно. Поэтому сейчас Юнги неуверенно сжимает лямку рюкзака, поджидая младшего на выходе из библиотеки, где тот провёл весь последний урок, изучая дополнительную литературу для своего проекта. Чимин улыбается, когда видит старшего. Сразу обнимает, приветствуя. Юнги мягко целует его в пухлую щёку, и, обняв за плечи, ведёт в сторону выхода. День выдался тёплым. Можно снять куртки и в одних школьных рубашках с жилетками гулять, ловя тёплые лучики на лице. Они выходят в сторону парка, неспешно прогуливаясь. Юнги решает долго не тянуть, сразу настраивая его любимого омегу на разговор. — Ты так хорошо пахнешь в последние дни, хён, — довольно говорит Чимин, принюхиваясь к Юнги и прижимаясь к тому ближе в объятии. — Что ты такое делаешь для этого? — он усмехается и ищет ответов в глазах альфы. Но тот лишь губы поджимает, опуская взгляд. — Да, к слову, о запахе. Я должен сказать тебе кое-что, — он менее уверенно трёт лоб. — Давай сядем, м? — предлагает Чимин, чувствуя нотку серьёзности в голосе хёна. — Ты можешь поделиться со мной чем угодно, ты же знаешь? — напоминает он, сжимая ладонь Юнги в своей. Тот благодарно кивает ему, садясь на первую попавшуюся пустую скамью и снимая рюкзак. — Такое дело… у меня скоро первый гон, — Юнги лижет губы чуть беспокойно, поглядывая на Чимина. Тот только моргает и ждёт продолжения. — Отсюда и запах сильный, — он некомфортно жмёт плечами. Чимин гладит его пальцы своими, и это немного успокаивает. — Хорошо. Тебе нужна… помощь? С этим? — так же неуверенно произносит Чимин. — Что? О, нет-нет, я просто… хотел сказать, что, наверно, исчезну на пару дней. Два или три дня. Буду скучать по тебе, — решает разрядить обстановку Юнги. Он поднимает взгляд на омегу, а тот улыбается легко. Кивает только на всё это, а затем льнёт, обнимает, носом в шею тычется и дышит во все лёгкие. — Вкусный, — бормочет он. — Можно мне… с тобой? Может, я смогу помочь тебе? У меня, правда, опыта совсем нет, но я не могу оставаться в стороне. — Нет, Чимин-и, — вздыхает Юнги. — Родители обещали выпороть меня, если я проведу первый гон с тобой. — Но почему? — удивлённо распахивает глаза он. — Сказали, что должен понять весь процесс, научиться контролировать волка, — отвечает он, поглаживая плечо младшего. Тот вздыхает горестно. — Не волнуйся, как только ты станешь взрослее, мы будем и твои течки проводить вместе, и мои гоны. Но пока нужно потерпеть, — он целует омегу в лоб, и тот кивает согласно, хотя чувствуется, что тому совсем не нравится такой вариант развития событий.               Гон наступает через два дня. Юнги чувствует себя идиотом, потому что пока это напоминает обычную простуду — слабость, кости немного ломит, потливость неприятная. Весь первый день он просто лежит и переписывается с Чимином. Тот пошёл в школу, сообщив учителям, что Юнги по физиологическим причинам будет отсутствовать несколько дней. Чимин заботливый. Весь следующий день он спрашивает у Юнги о его состоянии, как он себя чувствует и не нужно ли ему чего. Спрашивает у Юнги, пригождается ли ему кофта, которую пару дней назад он вручил ему. Юнги улыбается на всё это, хихикая, как влюблённый придурок. Вспоминает, как в школу Чимин принёс пакет и неловко вручил Юнги. На вопросительный взгляд тихо пояснил: — Вдруг понадобится. В пакете оказалась водолазка, воротник которой некоторое время прилегал к шее его омеги. — Папа сказал, что я могу помочь тебе хотя бы так, — неловко касается носа Чимин. Юнги благодарит его, обнимая. Юнги прямо сейчас, лёжа в постели, прижимается время от времени носом к вещице омеги, довольно урча. Он не совсем понимает, что пишет, но отправляет Чимину игривое сообщение. «Помогает, но чувствую, что скоро этого станет мало». Чимин ничего не отвечает. Юнги решает, что тот отвлёкся на что-то, уже вечереет, может, уроки делает или спать готовится. Так что и он переключает своё внимание на что-то помимо переписки. Родители принесли ему ещё с утра бутылку воды, оставили на тумбочке несколько пачек сухих и влажных салфеток. Обычные обезболивающие таблетки на случай, если вдруг что-нибудь заболит. Папа принёс несколько полотенец на случай, если захочется сходить в душ и смыть запах пота. Пока что то страшное возбуждение, не спадающее по нескольку дней, о котором все говорят, так и не пришло. Вместо него только лёгкое недомогание и нарастающая температура, которую Юнги начинает чувствовать. Он тянется за градусником. Он оказывается прав, тело не врёт — температура выше обычной. Он раздосадовано вздыхает, откидываясь на подушки. — К чёрту, тогда попробую проспать большую часть этого дурацкого гона, — он откладывает телефон на тумбочку, и, немного повозившись, начинает дремать в сумерках комнаты, прижимаясь лицом к водолазке омеги, что лежит на подушке. Будит его неоднозначный шорох из коридора и голоса родителей. Юнги сонно хлопает глазами, прислушиваясь. Голосов несколько. Времени уже много, кого могло принести к ним домой в такой час? Юнги заинтересованно поднимается с постели и идёт к двери, прижимаясь к ней ухом. — Он спит. С ним всё в порядке. Уверяю тебя, всё будет хорошо, мы проследим за ним, — говорит папа. — Волноваться не о чем, если ему чего-то будет не хватать, он скажет, Чимин, — вторит отец. «Чимин?» — испуганно вздрагивает Юнги. Что он тут делает? Юнги агрессивно принюхивается, стараясь уловить запах своего омеги. — Я… только вещи принёс. Пожалуйста, я только проведаю его, можно? — Юнги слышит тихий и неуверенный голос его любимого мальчика. Сердце от этого сжимается, а после биться начинает неумолимо. Кажется, даже по ту сторону двери можно расслышать этот безумный стук. — Чимин, — вздыхает папа, — тебе тут сейчас делать нечего. Мы ценим эту заботу, но с Юнги всё будет хорошо. Твои родители будут волноваться, если узнают, что тебя так поздно нет дома. — Пожалуйста, пожалуйста, господин Мин, я совсем быстро. Он даже не поймёт, что я тут был. Юнги не выдерживает. Он открывает дверь и выходит в коридор, заставая всю картину воочию. — Юнги, вернись к себе, — строго говорит отец, даже не поворачиваясь к сыну. Чимин стоит в дверях с большим рюкзаком, смотрит жадно на альфу, рассматривает, словно проверяет, не болит ли у него чего. — Отец, пап, всё нормально, — говорит спокойно Юнги. — Я пока ничего, кроме жара, не чувствую. — Юнги-хён, я… Хён, я принёс тебе ещё своих вещей. Ты сказал, той кофты мало, я принёс ещё, — он трясёт своим большим рюкзаком, набитым до отказа одеждой. Юнги сглатывает гулко от того, как во всё это хочется зарыться носом. — Можешь передать вещи, а потом иди домой. Я позвоню твоему папе и скажу, чтобы тебя встретили, — говорит папа Юнги, поджимая губы. Только Чимин начинает радостно разуваться, а родитель берёт телефон, чтобы позвонить, Юнги протяжно стонет, хватаясь за голову. Он опирается о дверной косяк, приковывая к себе все взгляды. — Что такое? — спрашивает отец, хмурясь. — Голова, — рычит Юнги, оседая на пол. Родители подбегают к нему, помогая встать. — У тебя жар, — говорит папа, касаясь ладонью влажного лба сына. — Чимин! Набери воды в миску и поищи в ванной маленькие полотенца! Будем сбивать температуру, — говорит тот, а Чимин кивает часто, срываясь в туалет и ища в шкафчиках всё необходимое. В комнату Юнги он приходит уже со всем, о чём его просили. Родители Юнги убирают одеяло в сторону, кормя сына какими-то жаропонижающими таблетками. Тот тихо стонет, жмурясь. Чимин приносит свой рюкзак, а затем, не обращая внимания на заинтересованные взгляды старших, начинает выкладывать их по периметру постели альфы. Затем беспардонно лезет в шкаф к Юнги, находит там несколько вещей и добавляет их к своему гнезду. У него вдруг в груди родилось невероятно сикутящее чувство позаботиться. Окружить безопасностью, своей нежностью и любовью. Своим и альфьим запахом. Руки сами складывают вещи, выстраивая бортик. Он сопит трудолюбиво, поправляя одеяло и также складывая то по периметру. Тяжело дышащему альфе на лоб кладёт вымоченную в воде тряпочку, а только потом выдыхает. Он вспоминает о наличии взрослых только сейчас, оборачиваясь на них. Те стоят в обнимку и с грустными улыбками смотрят на него. Они показывают на выход, и Чимин кивает с досадой. Он шепчет Юнги на ухо, чтобы тот потерпел несколько дней, а потом берёт рюкзак и бредёт к коридору. — Мы позвоним твоим родителям. Ты можешь остаться, — говорит папа Юнги, а Чимин на это удивлённо икает. — Что? Почему вы передумали? Родители переглядываются с нежными улыбками. — Ты загнездил его, — ласково говорит папа, беря за руку Чимина. — Можешь остаться и проследить, чтобы он хорошо себя чувствовал. Мы теперь не можем выгнать тебя, ведь тут твоё гнездо. Но… никаких связей, ты же понимаешь? — Д-да, я понимаю. Я буду менять ему компрессы, — всё ещё взволнованно лепечет Чимин. — Спасибо! Спасибо, я позабочусь о хёне. Он порывается вернуться в комнату, но папа Юнги тянет его за руку. — Ты пообещал. Контролируй весь процесс. Но если что-то пойдёт не так, у Юнги в тумбочке у кровати должны быть презервативы. Позаботься и о себе, хорошо, милый? — с нежностью в голосе говорит он своё наставление. Чимин чуть сжимается, но понимает, что буквально всё может пойти не так. Поэтому кивает на это менее уверенно.               Чимин тихо переодевается в более удобную одежду, а потом залезает в своё гнездо, в котором заключён его альфа. Чимин не может сдержаться и улыбается, когда видит свою водолазку на подушке. Он тянется к Юнги и трётся носом о его щёку. — Чимин? — хрипло спрашивает Юнги. Он руки тянет сразу вверх, заключая омегу в объятия. — Мой милый Юнги, — шепчет Чимин, ложась рядом и обнимая горячего альфу. — Как ты? — Не так плохо, чтобы падать в обмороки. Мой план сработал? — он поворачивает голову на удивлённого омегу. — Ты?.. Ах ты, обманщик! — шипит на него омега, щекоча и щипая за живот. — Но ты правда горячий, — Чимин всё же касается щёк альфы, что горят огнём. Поправляет успевший нагреться компресс. — Температура, — хнычет он, прижимаясь к омеге и утыкаясь носом в его шею. — Господи, ты всегда так пах? — стонет Юнги, жадно дыша феромонами Чимина. — Возможно, я пытаюсь окружить тебя заботой? И моё гнездо… запаха просто много, — довольно урчит Чимин. — Гнездо? — удивлённо охает Юнги, приподнимаясь и осматриваясь. — Чимин, ты… сделал мне гнездо? — альфа снова смотрит на своего прекрасного мальчика, что так постарался для него. Он не слышал, чтобы омеги делали гнёзда для альф. Возможно, Юнги так плохо выглядел, что омега Чимина испугался, решив так уберечь его? — Тебе нравится? — смущённо уточняет Чимин. — Не знаю, что на меня нашло. Я никогда не делал гнёзд. — Спрашиваешь ещё, — усмехается Юнги, — оно прекрасно, — он урчит и опрокидывает младшего на подушки. — Я поцелую тебя? Только поцелуй. Хочу поблагодарить тебя за такое замечательное гнездо для меня. Чимин снимает компресс и откладывает на тумбочку. — Поцелуй, — хихикает Чимин, обнимая горячего альфу за шею. Тот довольно выдыхает и наклоняется, чтобы смять губы омеги, передавая так всю свою нежность. Омега должен знать, что отлично постарался, что альфа благодарен ему.               Чимин спит, когда Юнги начинает возиться рядом с ним. Юнги чувствует постепенно нарастающее возбуждение, стекающееся со всего тела к одной точке. Он сначала хочет лишь продолжить спать, но крепкий стояк и зудящее возбуждение не дают сомкнуть глаз. Юнги, стыдливо поглядывая на спину спящего Чимина, трётся членом о простыни. Он двигается совсем легко и тихо, чтобы не разбудить младшего. Но такое решение не приносит никакого результата, кроме как ещё большее возбуждение. Юнги не знает, что ему делать. Он тихо ныряет рукой под резинку трусов, сжимая набухший член ладонью и сразу принимая попытки снять это напряжение. Он заранее тянется к салфеткам, берёт пару. Но после десяти минут быстрой и грубой дрочки ничего, кроме сбитого к чёрту дыхания, не происходит. Юнги стонет от отчаяния и обиды. Ему становится больно от невозможности кончить, а обида, что помочь себе громче и сильнее он не может из-за спящего под боком Чимина, расползается по телу. Альфа ложится на бок, пробуя снова заснуть, но ничего не выходит. Запах Чимина так близко. Только руку протяни и коснись. Но он не может. Нельзя, чтобы младший увидел его в таком виде. Они ещё ни разу ничем подобным не занимались, поэтому Юнги до ужаса стыдно за всё, что происходит сейчас с его телом. Он еле-еле придвигается ближе к омеге, ведомый феромонами, тихо поскуливая. Подавлять скулёж не получается, и у Юнги чувство такое, что он сейчас расплачется от безысходности. Он не может трогать своего мальчика, а помочь себе не выходит. Член стоит каменно, Юнги у основания его сжимает, скрючиваясь в постели, пронзая комнату слишком громким скулежом. И, что ожидаемо, Чимин шевелится. Проснулся. — Юнги-хён? — сонно лепечет Чимин, чуть оборачиваясь. — Спи, — хрипит Юнги. — Юнги-хён, началось? — взволнованно щебечет Чимин, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Тебе больно? — он касается плеча альфы, а тот рычит, сбрасывая руку. Отползает на другую половину кровати, боясь притронуться к омеге. — Хён, как я могу помочь тебе? — Чимин привстаёт, не зная, как подступиться к альфе. — Чимин, прости, не смотри на меня. Я тут сам… как-нибудь. — Не говори так, — строже произносит мальчишка, придвигаясь к забившемуся в угол Юнги. — Я здесь, чтобы сделать эти несколько дней немного легче. Давай придумаем что-нибудь? — Чимин оказывается совсем близко, и Юнги жмурится. Омежьи феромоны окутывают его с ног до головы, они впитываются в него, и от этого до дрожи хорошо. Но ещё до позорного завывания хочется этого омегу себе. Хочется чувствовать его не только на уровне запаха. — Я страшно боюсь навредить тебе, пожалуйста, не приближайся, — тараторит Юнги, — тебе в самом деле стоило уйти домой. Я дурак. — Тише, — Чимин обнимает его, прижимая к шее. Юнги хватается за него, как за спасательный круг. Он поздно спохватывается, но в какой-то момент ловит себя на том, что вылизывает Чимина. Он, чёрт возьми, вылизывает его милого омегу. Мажет языком по его шее, словно слизывая феромоны. Лижет так же тщательно, как бы кот слизывал сметану с крышечки. Чимин урчит и тихо хвалит Юнги. Это расслабляет и придаёт капельку уверенности. Значит, ему не противны действия альфы. У Юнги бёдра хаотично двигаются в попытке притереться к чему-нибудь. И в какой-то момент это оказывается мягкое и пышное бедро Чимина. Он нарочно просовывает его между ног альфы. Юнги скулит благодарно, и, забвенно вылизывая шею, горло и ключицы омеги, бесстыдно трахает его ногу. Пальцы впиваются в талию Чимина, притягивая того ближе. Он ускоряет движение, рычит в челюсть омеги, и, что забавно, кончает быстро и легко. Он стонет гортанно, вжимая омегу в себя всей поверхностью тела. Неприятный зуд в паху, наконец, сходит на нет. — Молодец, тебе лучше, хён? — хрипит Чимин, обнимая того за лопатки. — Прости, прости меня. Как стыдно, — сипит Юнги, стискивая кулаки на футболке омеги. — Юнги, пожалуйста, не извиняйся, — умоляет Чимин. — Это всего лишь физиология, и я тут как раз для того, чтобы помочь тебе с ней. Я хочу, чтобы ты трахнул мою ногу сегодня. Мою руку, что угодно. Я… не готов ещё к полноценному сексу, но я готов помочь тебе иначе. Слышишь? Пожалуйста, не отвергай мою помощь, я знаю, что тебе тяжело. От этого и мне тяжело, — Чимин берёт его лицо в ладони и говорит это всё глаза в глаза. Юнги кивает, кивает и жадно тянется к лицу омеги, крадя у него поцелуй с тёплых губ. Чимин готово отвечает на ласку, чувствуя, как в его бедро снова утыкается горячее возбуждение альфы. Не прошло и двух минут. Юнги снова притирается ближе, качает бёдрами, и, сопя, пытается получить разрядку так же, как до этого — трением об бедро омеги. Он целует такую желанную шею, которая немного сводит с ума, и крепко прижимает омегу к себе. Но в этот раз ни подбадривания, ни запах не помогают. Он зло рычит, когда ему уже становится больно от невозможности кончить. Чимин чувствует это и вовремя опускает руку, помогая ей. Обхватывает член альфы и наращивает темп. — Чимин, — стонет альфа, наваливаясь на омегу, прося больше. Юнги сминает его губы поцелуем, а Чимин работает рукой так хорошо и так легко, что у Юнги вновь получается кончить и испачкать футболку омеги. Теперь и штаны, в которых тот спал, и футболка — всё помечено альфой. Чимин целуется так хорошо, так нежно. Он перебирает волосы на затылке альфы и за шею крепко держится, продолжая двигать рукой по его члену, размазывая всё семя по плоти. Юнги тянется за салфетками и немного дрожащими руками вытирает себя и попавшее на одежду Чимина семя. — Юнги, — хрипит Чимин, привлекая к себе внимание. Юнги чуть расфокусировано смотрит на него, на томного омегу, которого все эти действия тоже стороной не обходят. — Я сниму одежду, чтобы ты не боялся меня пачкать, ладно? — он тянет полы футболки, и, приподнимаясь, стаскивает её с себя. Альфа ложится на постель, ждёт, когда омега расправится со своей одеждой и останется в одном белье. Чимин ныряет к нему, притираясь поближе, просит, чтобы его покрепче обняли. Юнги прижимает его к себе и тихо благодарит на ухо за всё, что Чимин сделал для него. Шепчет всякие дурацкие нежности, которые только на ум приходят. Стискивает крепче омегу в объятиях, зарывается носом в шевелюру и чувствует, что проваливается в сон, хотя возбуждение всё ещё маячит на фоне и вот-вот вернётся к нему. — Поспи немного. А когда проснёшься, я всё ещё буду тут, чтобы помочь тебе, — бормочет Чимин и ласково целует в плечо, позволяя альфе в самом деле погрузиться в негу.               В следующий раз Юнги просыпается от собственного гортанного стона. Он разлепляет глаза, силясь понять, что происходит. Уже светает. Чимин тут, рядом, дышит загнанно. А между ног у Юнги опять зуд страшный, от которого хочется избавиться. Юнги различает движение возле себя, регистрируя то, что младший пытается своими силами помочь альфе. Он сам трётся о его возбуждение, но уже своим, таким же горячим и твёрдым. — Чимин-и, — хрипит Юнги, снова обнимая омегу крепко. Тот сипит ему в шею, выдыхает горячо и грудь оглаживает. — Ты так вкусно пахнешь, я не сдержался, — лепечет извиняющимся тоном тот, снова качнув бёдрами и проехавшись своим членом по альфьему. — Боже, Чимин, — стонет Юнги, сильнее цепляясь пальцами за мягкую кожу омеги. — Ляг. Ляг на живот, — бормочет он. Чимин уходит от объятий и выполняет то, что у него попросили. Ложится на живот и смотрит на альфу доверчиво, из-под ресниц. Юнги пристраивается сзади, позволяя себе огладить скрытые бельём ягодицы. — Я хочу обнюхать тебя, маленький. Сил больше нет. Можно мне? — Д-да, — отвечает Чимин и в кулаках края подушки сжимает от смущения. — Я не наврежу тебе. Клянусь, я ничего с тобой не сделаю, — бормочет будто сам себе, как мантру, Юнги, пытается себя убедить в этом. — Я знаю, милый, — выдыхает Чимин и, наконец, расслабляется. Юнги рычит гортанно и опускается прямо перед ягодицами младшего, припадая к одной из них щекой. Трётся так какое-то время, слыша раскрывающийся аромат омеги. Затем он оглаживает вторую половинку, чуть отводя в сторону, давая запаху выйти наружу. Он тянет его носом, и глаза от удовольствия закатываются. Юнги не трогает бельё младшего, оставляя того прикрытым. Поэтому сейчас осторожно целует его по кромке трусов, спускаясь ниже. Омега машинально разводит ноги в разные стороны, и альфа устраивается между них. Он качает бёдрами, чтобы получать хоть какое-то трение в паху, но при этом осторожно мажет губами по внутренней стороне бёдер Чимина, вызывая у того мурашки по всей коже. Юнги жадно вынюхивает его, ловит каждую нотку и полутон прекрасного аромата. — Юнги-и, — стонет Чимин, ёрзая и приподнимая бёдра выше. Юнги держит его, орошая молочную кожу горячим дыханием. Он слизывает проступающую сквозь ткань белья влагу, и Чимин скулит от этого, содрогаясь. — Ох, — выдыхает он, выгибаясь и утыкаясь с силой в подушку лицом. Юнги больше не выдерживает. Он с силой подминает под себя омегу, позволившего ему обнюхать себя, наваливается сверху. Юнги сводит ноги омеги вместе, пристраиваясь сзади. — Ты доверяешь мне? — спрашивает он так, на всякий случай. Если Чимин сейчас засомневается или даже скажет «нет», то Юнги прекратит. Он перестанет делать всё это и уйдёт в туалет в попытке самоудовлетвориться. — Да, — выдыхает, не задумываясь, омега. Юнги ложится сверху, и, приподняв бёдра омеги, толкается между ними. Его всего трясет от подобной близости, но ноги Чимина такие мягкие и пышные, а между ними так сладко пахнет, что он просто не может не насладиться этим сейчас. Чимин пищит от этого в подушку, но мышцы напрягает, чтобы туже проходило. Юнги наращивает темп, буквально вбиваясь в омегу, но только между бёдер. Опасно близко, но оттого дурманяще хорошо. — Ещё, Юнги-хён, — стонет снизу Чимин, и Юнги рычит на это. Омега просит ещё, ему нравится. Он прижимается ещё плотнее, хотя, казалось бы, куда ещё, а затем проходится членом слишком близко к промежности, задевая тем самым возбуждение самого омеги. Того подбрасывает, он начинает хныкать и ёрзать. Юнги утыкается ему лбом в плечо, и, удерживая того под собой с поднятым тазом, ныряет рукой тому в трусы. Он обхватывает член омеги и двигает по нему рукой в такт своим толчкам. Чимин хрипит и извивается, что усложняет процесс, но заводит ещё сильнее. Юнги на мгновение чувствует себя собакой подзаборной, которой срочно приспичило пришпилить какую-нибудь сучку. Но он быстро отгоняет все подобные мысли к чёрту, потому что под ним его маленький любимый омега, доверивший ему своё тело в такой нелёгкий для обоих период. Да, инстинкты берут вверх сейчас, но разум его сохраняется ясным. Он контролирует процесс и не позволяет своему волку вытворять, что вздумается. Он ни за что не навредит своему Чимину. Он доставит ему удовольствие наравне с собой. Поэтому сейчас, пока он трахает бёдра Чимина, с помощью руки помогает тому расслабиться тоже. Он чувствует, как тело под ним содрогается несколько раз, как прерывается дыхание Чимина, а после его же руку наполняет горячее. Юнги не сдерживается и тянется этой рукой к своему члену, размазывая всё, что получил от омеги, по своему возбуждению. А затем снова толкается между бёдер, рычит в плечо. И, после пары сильных и действительно громких фрикций, наконец, обильно кончает. Он застывает в той же позе на некоторое время, чувствуя, как член, наконец, обмякает. Он даёт себе передышку в несколько минут, а потом, наконец, выпускает омегу из своего захвата. Чимин на дрожащих руках опускается в постель и дышит загнанно, его грудь высоко поднимается. Юнги сглатывает от вида такого парня. Затраханного. Внутри что-то щёлкает: Чимин в мокром белье. Юнги соскакивает с постели, хватает салфетки и обтирается сам. Затем распахивает дверцы шкафа и находит там своё, сухое и чистое бельё. Берёт полотенце, которое оставлял папа, а потом нависает над омегой, обтирая тому ноги, собирая всю смазку и всё семя, что там осталось. Чимин наблюдает за всем с интересом и капелькой смущения. Но Юнги лишь сосредоточенно заботится о нём. — Держи, переоденься в чистое, — он отдаёт ему свои трусы, и пока омега переодевается, вновь возвращается к шкафу. — Тебе не холодно? Нельзя, чтобы ты простыл, — бормочет альфа самому себе. Он находит более-менее тёплые носки и возвращается к Чимину, надевая тому на ноги полосатые носочки. — Что ты делаешь? — удивляется омега. — Не хочу, чтобы ты заболел. — Но тут жарко, — протестует Чимин. — Это так кажется. А наутро проснёшься с болью в горле, — рычит Юнги, а затем берёт откинутое ранее одеяло, укрывая им своего омегу. — Юнги, — смеётся Чимин, — иди сюда, — он улыбается и тянется руками к старшему. Тот взволнованно пристраивается, параллельно поправляя одеяло, чтобы ни откуда не дуло. — Проведёшь со мной мою первую течку? — шёпотом спрашивает Чимин. — Папа говорил, что она может быть болезненной. И что желательно её провести с альфой, который бы позаботился обо мне. — Я… ты просишь меня? — Дурак, а кого мне ещё просить? — усмехается Чимин и в шутку шлёпает альфу по плечу. — Это… приятно. Просто неожиданно. Спасибо за доверие, Чимин. Обещаю, что позабочусь о тебе, — Юнги чувствует такой огромный прилив нежности. Так что он проводит носом по скуле младшего, целуя после в уголок губ. — Всё это не было слишком? — спрашивает он, имея в виду свой гон и то, что он только что вытворял с омегой. — Ты был хорош, — тихо отвечает Чимин, облизывая губы, — жду не дождусь, когда смогу провести с тобой гон полноценно. Юнги благодарно обнимает его, довольно выдыхая. Альфа внутри успокоился: омеге всё понравилось.               Просыпается Юнги от того, что голова трещит неумолимо. Он сонно тянется через спящего Чимина за обезболивающими таблетками и водой. Быстро с этим справляется и откидывается обратно на подушки. Чимин поворачивается к нему спиной, и альфа не удерживается от того, чтобы притянуть младшего к себе за талию, сделать его своей маленькой ложечкой. Он готов вот-вот провалиться в сон, но вдруг слышит голоса в квартире. Не только своих родителей, но и ещё кого-то. Побороть свой интерес не получается, и, укрыв поплотнее голые плечи Чимина, он встаёт с постели и прибивается к двери, подслушивая. — Гнездо? Он загнездил альфу? — звучит мужской голос. Юнги отдалённо он кажется знакомым, но различить конкретную личность не удаётся. — Мы сами были удивлены. Но он прямо при нас сделал это. Принёс свои вещи, смешал с одеждой Юнги, и выстроил полноценное гнездо, — отвечает отец. Юнги чуть хмурится, слушая дальше. — Наш сын… я никогда не слышал, чтобы подобное происходило, это нормально? Обычно, омеги только для себя и своей безопасности гнездятся. «Родители Чимина», догадывается Юнги. — Послушайте, он был испуган. Пришёл взволнованный, а потом Юнги стало плохо, он потерял сознание. Думаю, омега Чимина просто слишком переволновался и попытался защитить своего альфу. Бывали же такие случаи в истории, — говорит папа. Юнги закусывает губу. Он и не думал, что гнездо Чимина — это что-то странное. Необычное — да. Неправильное — точно нет. — Вы же не думаете, что это плохо? — Конечно, нет. Это скорее наоборот подтверждает их связь. Чимин примчался сюда, чтобы быть рядом, окружить заботой, потому что его альфе плохо. Мне наоборот кажется, что гнездо — это наивысшая степень доверия. В него пускают только самых близких. А уж строят подавно только для избранных. Юнги стоит, слушает всё это, поглядывая на спящее лицо Чимина. У того губы приоткрыты, волосы взъерошены, он выглядит безмерно милым. И у Юнги сердце сжимается от того, что этот прекрасный омега волновался за него. Что загнездил его, выражая так свою ласку. Отчего-то это ощущение сладкой нежностью растекается внутри по органам. Его любят. Его вот до такого любят. — Боже, ладно. Тогда, нам не стоит забирать его сейчас? — неуверенно интересуется отец Чимина. — Гнездование — это здорово, но всё-таки становиться родителями им рано. — Я думаю, они и сами это понимают. Пускай пока проводят эти дни вместе, тем более, что Юнги переносит гон достаточно легко, а дальше посмотрим на последствия. — Хорошо. Спасибо, что сообщили обо всём, мы испугались, когда посреди ночи поняли, что Чимина нет дома, — продолжает его папа. — Мы принесли некоторые вещи, зубную щётку, школьные тетради, пижаму. — Мы всё передадим, — наверняка с улыбкой говорит отец Юнги. Юнги слышит приближающиеся шаги, поэтому быстро возвращается в постель и ныряет под одеяло, снова прижимая спящего Чимина к себе. Дверь тихонечко приоткрывается. Альфа зарывается в волосы Чимина и следит за всем происходящим. Родители Чимина заглядывают в комнату и осматривают их. Шепчутся на уровне «и правда гнездо». Папа Юнги заходит в комнату и кладёт на тумбочку принесённые вещи для Чимина. Юнги поздно осознаёт, что рычит. Рычит на всех них, выглядывая из-за спящего омеги. Родители Чимина только выходят в коридор, а папа причитает «да никто его у тебя не забирает, отдыхайте», а после выходит, тихо закрывая дверь. Юнги ещё не скоро может подавить свой из ниоткуда взявшийся рык, а после вылизывает омегу снова, щекоча ему кожу шеи. Рык сменяется на урчание. Никто омегу не забрал, он весь его. — Мхм, Юнги, — сипит Чимин. — Спи. — Мой маленький омега, — продолжает Юнги, жадно слизывая запах с кожи Чимина. — Мой маленький Чимин-и. — Твой, только дай поспать, — бормочет Чимин, а после поворачивается лицом к Юнги и прижимается к нему, крепко обнимая и переплетая ноги. Альфа мягко обвивает всем собой своего омегу, прижимает к себе и ласково гладит по лопаткам. Скоро в комнате возобновляется посапывающее дыхание.