Мне осталось три месяца

Когда проводишь всё время в больнице, невольно начинаешь проникаться симпатией к обычным вещам. Я вот, например, открыла для себя, что люблю среду. Отличный день недели. Не такой ущербный как понедельник, но и не идеальный, как суббота. Золотая середина, как говорится. К тому же, как можно не любить день недели, когда с его приходом в меню появляется шоколадный пудинг? Прекрасный десерт, который помогает видеть точки света из той бездны, в которой ты медленно утопаешь. Но стоит попробовать ложку – и день сразу становится лучше. Какую бы процедуру ты не проходил, и сколько бы не презирал своё отражение в зеркало, пока в твоём рту дрейфуют частички этого тёмного рая, всё остальное становится неважным. От одних мыслей о лакомстве у меня во рту скопилась слюна. Я завтракала несколько часов назад, обед был не так далеко, так что, думаю, не проблема попросить пудинг немногим ранее. Достала небольшой пульт, прикреплённый к койке, и нажала любимую кнопку — вызов персонала. А точнее — вызов Роуз. Человека, который и днём, и ночью следит за моим самочувствием и помогает справляться со всем. Кстати, именно она разрешает мне таскать пудинг тогда, когда я хочу, а не по расписанию. Не прошло и минуты, как дверь открылась. Я лежала свернувшись в клубок и ждала, когда медсестра задаст такой привычный, но необходимый вопрос. — Добрый день, мисс Линд. Как ваше самочувствие? Вместо тонкого девичьего голоска я услышала низкий голос молодого человека. От неожиданности резко повернулась. Возле двери стоял высокий парень не старше двадцати пяти, в форме медбрата. Внешне симпатичный брюнет привлек внимание, но вместе с тем вызвал обеспокоенность. Что я определённо не люблю, так это когда обычный порядок вещей меняется. С переменами обстоятельств грядут и перемены поведения — не лучшая перспектива для онкобольного человека... — Чувствую себя паршиво, как и всегда. А вы кто такой? — Раз можете выражать недовольство, то всё не так плохо... Проигнорировал мой вопрос и насмешливо улыбнулся. Параллельно записал что-то в планшете и снова посмотрел на меня. — Кто вы и что здесь делаете? — повторила настойчиво. Я не собиралась терпеть неведение. Самое невыносимое в мире. Особенно, когда ты знаешь о своей скорой смерти. Когда в твоей голове треплется такая информация, появляется уверенность, что ты должна знать всё. И такую мелочь, как имя неучтивого незнакомца – тоже. — Да, я не представился. О, неужели?... — Меня зовут Ник Ричардс, и с этого дня я буду вашим медбратом. — Но у меня уже есть медсестра. Она отлично справляется со своими обязанностями, мы успели поладить... Где Роуз? С ней что-то случилось? Будь на моём затылке волосы, они бы непременно встали дыбом от чувства растерянности. — Уверяю, что ничего плохого не произошло. Роуз ушла в декретный отпуск. Она вас не предупредила? — Нет... На самом деле, я припомнила что-то подобное. В прошлый четверг Роуз, как и всегда, зашла убедиться, что моё состояние в норме. Я лежала в койке после очередной премерзкой процедуры. Голова раскалывалась, тело ныло, и все мысли сосредоточились в болезненных точках, которые иглами засели по всему телу. Голос Роуз успокаивал меня. Ровно на мгновение, когда звучал, а потом боль снова окутывала сознание, и всё становилось неважным. Помню только отрывки фраз: — ... ухожу... отпуск... – ... замена на неделе... — ... малыш толкается... Фрагменты начали складываться друг с другом, и через некоторое время перед глазами предстала полная картина. Улыбчивая медсестра с округлившимся животом и я скорченная в три погибели. — Привет, Селеста. Как себя чувствуешь сегодня? В ответ я мычу. После болезненных уколов всё человеческое в тебе на время умирает — хочешь ты этого или нет. – Хэй, малышка, с тобой всё в порядке? Она подходит к койке. Я чувствую, как её ладонь придерживает моё запястье. Смотрю в приветливые радужки, в которых зарождается тревожность, и стараюсь сбить с лица гримасу мученицы. Сквозь зубы проговариваю: — Бывало и лучше, но терпимо. Надеваю улыбку. Вымученную и лживую, но необходимую в данной ситуации. Знаю, что Роуз можно сказать, как на самом деле я себя чувствую, но понимаю, что это бессмысленно. Что она сделает? Вколит обезболивающее? Мне станет легче на час-два. Хорошо. Но с дозой лекарства организм ослабнет. Кто знает, может прихоть блаженного покоя будет стоить мне дня или целой недели, которых осталось не так много. Оно того стоит? Нет, Селеста. Как там говорила Хейзел? "Боль хочет, чтобы её чувствовали". Вот и славно. Удовлетвори боль, забей на страдания. Всё равно немного осталось... — Селеста, я должна сказать тебе кое-что... Роуз несильно сжала мою руку, набираясь смелости. Из-за своих физических и ментальных страданий я не заметила разницы. А медсестра продолжила: — На следующей неделе я ухожу в декретный отпуск. Знаю, это всё неожиданно — поверь, для меня ещё больше, чем для тебя. Не переживай, доктор Римо обо всём позаботился: замену направят к тебе в среду. Если не ошибаюсь, должен быть медбрат. Надеюсь, вы поладите. Она улыбнулась в своей манере, но сквозь пелену перед глазами я не могла разглядеть. — Мг... — И прости, что оставляю тебя. Знаю, мы должны были быть вместе до... "До конца", — она хотела сказать. Но не стала, потому что нет необходимости в тысячный раз говорить о такой очевидной вещи, как моя скорая смерть. — Но малыш... он... Нежные пальцы обхватили мою руку и потянули вверх. Я почувствовала что-то упругое и округлое, как баскетбольный мячик. – Он толкается... – произнесла шёпотом, и мне едва удалось расслышать. А потом я ощутила, как в мою руку что-то слегка упёрлось. Маленькое чудо в животе хотело заявить о себе, поздороваться. Когда движение повторилось, я открыла глаза пошире, и туман, сковавший зрение, развеялся. Иглы в теле стали кончиками перьев, боль словно отошла на второй план. На её смену пришла радость. Радость за человека, который вёл меня по пути неминуемой гибели с доброй улыбкой на лице и шоколадным пудингом по средам. В глазах скопились слёзы. Тогда я позволила себе отпустить всё. Я заплакала. От боли и искреннего счастья за неожиданно близкого человека. — Мой рабочий график не подходит для малыша, и мы с мужем решили, что так будет лучше. Ещё раз прости, что так сумбурно... — Роуз. Серьёзность в голосе стала неожиданностью для меня самой. Девушка замолчала, внимательно слушая. — Главное, чтобы с тобой и ребёнком всё было хорошо. Я сжала её ладони, насколько позволяло утомлённое тело, и улыбнулась. В этот раз по-настоящему. Ты бы помнила, если бы не зацикливалась на себе. Эгоистка... Реальность была не такой хорошей. У моей кровати по-прежнему стоял Николас и записывал данные в планшет. Когда я вернулась из своих мыслей, его серые глаза внимательно оглядели моё лицо. – Всё в порядке, мисс Линд? — Д-да, — старательно не смотрела на него. Выровняла спину и подняла голову, чтобы быть убедительной. Но чёртов кашель сломал мою напускную серьёзность. — Раз так, не буду вас отвлекать. Парень развернулся и направился к двери. И я вспомнила, из-за чего всё это начала. — Николас! Почему-то подумалось, что крик будет более действенным, чем обычный голос. Что ты, блин, творишь?... Он остановился у выхода, ладонь замерла возле дверной ручки. — Да, мисс Линд. Вам что-то нужно? — Я бы хотела попросить принести мне... — мяла одеяло в нерешительности. Он посчитает тебя мелкой идиоткой, если попросишь. Это его работа, может и потерпеть... — ... принести вам шоколадный пудинг? – бросил через плечо. Так непринуждённо и спокойно, как будто наша встреча была не первой. Моим округлённым глазам позавидовала бы лупа. Этот парень – грёбаный телепат? — Откуда вы... — Роуз дала мне чёткие инструкции перед тем, как уйти. Велела особенно беречь вас. Я дал ей слово, что не облажаюсь. Так что... я за пудингом? Медбрат улыбнулся и указал на дверь. – Хорошо. Но раз мы собираемся общаться какое-то время, обращайся ко мне по имени. До почтенного возраста я всё равно не доживу, хех... – лицо исказила невесёлая гримаса. Я опустила голову на подушку. — Ладно. Но тогда ты, Селеста, называй меня Ник. "Николас" я только для родителей. Насмешку в его голосе было сложно не заметить. — По рукам, Ник. А теперь тащи мой пудинг... *** Перед сном мне позвонила Роуз. Она часто это делала после ухода в декретный, и я благодарила её за то, что не забывает о своей подопечной. Было часов девять вечера, я уплетала третью порцию пудинга за день и наслаждалась возможностью маленькой радости. – Привет, дорогая. Как твоё самочувствие? — послышался тихий голос на другом конце. И снова этот вопрос... "Ты себя хорошо чувствуешь?" "Всё в порядке, Селеста?" "Со здоровьем всё хорошо?..." Не проходит и дня, чтобы кто-нибудь не спросил про моё состояние. Понимаю, что это банальное проявление заботы и небезразличия... Но чёрт возьми! Когда ты отвечаешь на такие вопросы изо дня в день, в голове зарождается противный червяк, который шепчет в голове: "Брось. Ты же не думаешь всерьёз, что с тобой всё в порядке? Если да — ты тупее, чем казалась на первый взгляд..." Мои попытки убедить себя в нормальном самочувствии презирает даже мерзкий червяк в голове. До чего жалкая картина... Но вместо дурацких мыслей выдаю: — Спасибо, Роуз. Я хорошо себя чувствую. На лице появляется кривая улыбка. Та самая, которая навещает мышцы каждый раз, когда я вру и пытаюсь убедить кого-то в своей лжи. Мысленно благодарю прогресс — медсестра не может видеть моего лица и действительно забеспокоиться. — Я рада. Ну, а как тебе мой сменщик? Кто бы сомневался? Как и всякая девушка, Роуз не могла обойти эту тему при первой возможности. И я была не прочь отвлечься. Всё же лучше, чем обсуждать ломоту в теле. — Не в моём вкусе, если ты об этом. — Хах, я скорее имела в виду его профессиональные навыки. А ты сразу зашла по вопросу о симпатии... Быть может, что-то в нём всё же привлекло тебя, м? Эта шутница неисправима... — Если тебя интересует его компетентность, скажу, что ты справляешься с обязанностями гораздо лучше. Ник неплох, но до тебя ему ещё расти и расти... На другом конце послышался смех. Казалось, что я не слышала его долгое время, и оттого он был ещё ценнее. — Рада, что сохраняю первенство в твоей оценке. Надеюсь, он был с тобой вежлив? — Настолько, насколько мог себе позволить. Один раз перебил меня, но я спишу на растерянность от встречи с такой красавицей... Растрепала воображаемые волосы и сделала гламурное выражение лица. Теперь мы с Роуз смеялись вместе. — И да, спасибо, что сказала ему про пудинг. Без него сегодняшний день был бы никчёмным. — Я знаю, что нравится моей требовательной малышке. Уверена, сейчас она приосанилась и мысленно погладила себя по голове. В стиле Роуз, но за это я её и любила. Она была открытой и весёлой несмотря ни на что. Даже при наличии унылого скелета под присмотром... — И что? Неужели Ник совсем тебе не приглянулся? — Роуз, складывается впечатление, будто ты нанялась свахой на полставки. Если так, у меня для тебя плохая новость: за это не платят... — Ладно тебе. Я просто хотела узнать, смог ли юноша растопить сердце нашей Снежной королевы. Девчонки с регистрации сказали, что Ник тот ещё красавчик. Да и я, чего таить, при первой встрече не могла выбраться из его туманного взгляда... На последней реплике я умышленно наигранно возмутилась. — Вот проказница легкомысленная! Я расскажу всё Фреду, и тогда он... – Зацелует меня, погладит живот и начнёт разговаривать с нашим ребёнком, потому что знает, что сердце моё принадлежит ему одному. Против такого выпада я не могла ничего поставить. Тихо умилилась и надеялась, что от налёта сладкой романтики глаза не начнут слезиться. Ага, как же... Не прошло и десяти секунд, как я ощутила непрошеную влагу. — Ладно, ты победила. А теперь расскажи о том самом малыше, который у тебя в животике. Я хочу знать всё без утайки. — Скорее богатырь, судя по движениям. Чувствую, как с каждым днём он растёт всё больше и больше. Понемногу, да, но я это замечаю... Оставшееся время перед сном я провела за разговором с Роуз. И хоть глаза мои слипались, я благодарила Вселенную за возможность иметь радость общения. За ещё один день моей жизни...