Блок №503. Тараканам вход воспрещён!

      Лето заканчивается резко. Ещё тридцать первого августа стоит почти невыносимая жара, но стоит перевернуть календарь на сентябрь, как ударяют морозы и отметка термометра за одну ночь сползает вниз на пятнадцать градусов.       Общага кажется родной как никогда. Больше никаких споров с родителями, мойка посуды только по обоюдному согласию и личное пространство.       Они приходят в общагу почти одновременно. Арс уже сидит в комнате и приветливо улыбается пришедшему Антону. Шаст начинает спрашивать что-то про лето, рассказывать, сколько всего произошло — на неразобранные вещи ему плевать. Не проходит и десяти минут как в блок вваливаются Дима с Серёжей. Они ругаются и спорят о том, кого ненавидят больше: составителей расписаний, вахтёрш или погоду. Решают сойтись на погоде и присоединяются к двушникам, делясь впечатлениями от прошедшего лета.       Разговоры о лете греют мало, поэтому коллективным решением ставят запрещённый электрический чайник. Антон, как хозяин чайника, вызывается разливать кипяток. Первым делом наливает полную кружку Арсу, потом две трети кружки себе, а после смотрит на соседей, вопрошая, сколько наливать им. Про Арсения то он всё, конечно, знает, а как дело доходит до коллег по театру так у него перекати-поле. — Ну что, Антох, скучал по Арсению? — осведомляется Серёжа, получив-таки свою кружку с чаем.       Антон чуть не роняет сахарницу, которую подавал соседу. «Неужели он знает», — от этих мыслей у него чуть сердце не останавливается. Но Матвиенко выглядит спокойно. В его словах не слышно ни намёка, ни особых интонаций, только расслабленная насмешливость. — Ага, — подтверждает Антон, и Арсений сразу как-то расцветает. — А по нам? — Продолжает допрос Дима. — И по вам тоже. — Но по мне же больше? — расстроенно-обиженно осведомляется Арс. — Конечно, — как само собой разумеющееся отвечает Антон.

***

      Всё было. Как раньше. Как в прошлом году. Как будто не было тех двух месяцев каникул. Не было разлуки. Тут бы радоваться надо, но Арсений только хандрит и списывает всё на осеннюю депрессию.       Ничего не изменилось. Антон не изменился, их отношения не изменились, не пропал уют между ними. Но Арс изменился. Что-то надломилось, сломалось, было не на своём месте. Царапало изнутри, напоминало дискомфортом, что что-то не так. Не там, не так же.       Из самого понятного и ощутимого была мысль о последнем годе обучения. Не покидало чувство, что Арсений что-то упускает. Как будто последним был не только год, но и шанс. «Сейчас или никогда». Но о чём речь?       Внутри такой бардак, что страшно. Без клининговой компании вряд ли можно разобраться. Пока что не понятно, не ясно. Вроде и хочется, но чего — непонятно. А мозг продолжает петь свою шарманку о последней возможности.