Блок №503. Тараканам вход воспрещён!

      Сессия — это худшая пора в жизни студента. Она всегда приходит неожиданно, даже если время её прибытия давно известно.       В комнате Антона и Арсения глицин возвышается на столе целыми горами, заранее выковырянный из пачек. Потому что так проще зачерпывать его горстями и глотать сразу таблеток по двенадцать, а от меньшего количества — никакого эффекта. Чай у Антона теперь только ромашковый, а Арс иногда капает себе в кофе валерьянку.       Истина такова, что даже если у тебя автоматы по четырём экзаменам из пяти, по поводу последнего ты будешь нервничать в четыре раза больше. Ещё и поставят его куда-нибудь в конец, чтобы слишком быстро твои переживания не закончились. — Может, пожрём? — достаёт из учебника своё полное грусти лицо Антон, обращаясь к соседу. — Думал, ты никогда не спросишь, — Арс начинает откапывать себя из конспектов, которыми обложился, — Я греть картошку, а ты ставь чайник. — Принято.       Хруст на всю комнату раздавался просто изумительный. Арс готовит поистине прекрасную жареную картошку. Со специями и пожаренную до той грани, где она могла бы стать угольком, но не стала, поэтому ломтики именно хрустят.       Сытый студент — это довольный студент. А довольный студент — ленивый. Послеобеденный сон был бы перебором, но Антон убалтывает Арсения посмотреть «Тора». Тот сначала отнекивается, дескать негоже смотреть фильмы с мужиками, красивее меня, но щенячий взгляд Антона заставляет его сдаться.       Расходиться после фильма не хотелось. Арса устраивало его положение в комнате. Сидишь на мягкой кровати, спину подпирает подушка, рядом вплотную сидит Антон. Не облокачивается, просто касается плечом арсова. И это удобно. Достаточно повернуть голову влево и увидишь Антона. Такого близкого, уютного. Смеющегося над твоими снобскими комментариями к фильму, вечно неловко ёрзающего, как будто хочет что-то сделать, но передумывает и извиняется за это. Иногда он то ли забывшись, то ли ещё чего, пытается закинуть на Арса руку. То на колено, то на плечи, но каждый раз отдёргивает и прячет на место. Арсения умиляют все эти неловкие потуги что-то сделать. Помогать он не собирается. У него в голове какой-то тёплый туман, как при болезни, когда не можешь ни о чём думать больше секунды. Он и не думает, просто наслаждается моментом.       Так они и сидят. Арсений уже в очках и со списком экзаменационных вопросов, открытым в телефоне. А Антон нервно перебирает края тетради с конспектами, откинув голову на подушку, и пытается вспомнить ответ. — Ладно, давай другой вопрос. Что такое бытие?       Антон выпрямляется и хватается за голову: — Сука, что такое бытие… — Ты смотри преподу так не ответь. — Я же читал. Всё, что есть? — Ну нет, не всё так просто. — А что это тогда, блин, такое? — Философская категория, дать определение которой сложно, а мнение учёных по её поводу разнится. — Охренеть у них, конечно, определения. Сразу прям всё понятно стало. — Ну так, философия наука гуманитарная, а не точная. Здесь конкретика необязательна. — Как и здравый смысл, такое ощущение. Понапридумывали понятий, которые даже объяснить не могут, а я почему-то понимать это должен. — Может, вернёмся к чему-то более простому? Познаваем мир или непознаваем? — Непознаваем. Точка. Следующий вопрос. — Ну нет, дорогой мой, так нельзя. А какие мнения есть на этот счёт? Какие известные философы придерживались которой из этих точек зрения? — Арс, это всё фигня какая-то, я так больше не могу. — Во-первых, не Арс, а Арсений Сергеевич, — заметил он, поправляя очки, — А во-вторых, два и на пересдачу, Шастун. И я с завтрашнего дня в отпуске, так что даже не думайте искать меня и вымаливать четвёрку. — Ну, Арсений Сергеевич, ну не надо, — притворно начинает возмущаться Антон, а сам улыбается и сверкает как отмытый от накипи чайник. — Тогда, студент Шастун, идите и доучивайте. — Как скажете, товарищ профессор, — доигрывает их миниатюру Антон и снова погружается в учебник.       Арс всё ещё не уходит. Ждёт, пока Антон что-нибудь вычитает, и пытается смотреть что-то в телефоне. Выходит плохо. Правильный пин-код получается только с третьего раза, приложение под палец попадается вечно не то, да и какую-то цель, с которой Арс открыл это самое приложение, придумать не выходит. Он так и водит по экрану, прыгая с первой вкладки на вторую и обратно, ничего не делая и поглядывает на Антона не в силах сосредоточиться. Почему-то кажется кощунством в данной ситуации сидеть в телефоне, когда есть Антон. Вот он, сидит прямо под боком. С ним можно поговорить, рассказать ему шутку, узнать, как у него прошёл день, потрогать, в конце концов. Арс в отличие от некоторых не такой неловкий. — Всё, — захлопывает книжку молодой философ, — спрашивай, что хочешь. Всё знаю. И бытие это всё-таки всё, что есть. — От части. Если очень сильно упростить. Давай что-то лёгкое для начала. Создатель теории врождённых идей? — Не знаю, Платон? — Правильно. — Да ладно. Я что, что-то знаю? А спроси ещё чего-нибудь. — Самый известный материалист? — Энгельс? — Верно. — О мой бох, я что-то выучил. Арс, да ты волшебник просто. — Это ещё цветочки. Сейчас я заставлю тебя выучить ещё и содержание теорий всех этих философов. — Чёрт, а ведь всё так хорошо начиналось.